Выпил мёртвой воды, съел молодильное яблочко,

лёг посреди травы, закинул лицо в небо:

по небу плывут облака, только нету неба того,

и в небе того нету,

чтоб унять мою вековую усталость.

Так и остался лежать там, в траве,

мёртвый, с молодым незнакомым лицом.

Выпил горькой воды, лёг посреди снегов,

лежу в шапке-ушанке, в ватнике, в сапогах,

в толстых ватных штанах:

я построил тебе, высокое небо,

свой Комсомольск-на-Амуре.

Выпил живой воды, лёг на краю, лежу,

жду, когда страх придёт, а он не приходит,

наконец слышу шаги (ватные такие шаги),

пришёл волчок-серый-бочок,

стоит с прозрачным таким лицом,

неимоверно прекрасным лицом,

с уставшим таким лицом,

как Христос,

говорит: «Подвинься».