Чиновный правитель соизволил заказать портному роскошное парадное одеяние.
— Я буду выходить в нем к гостям, — пояснил он.
— О чиновный господин, не соблаговолите ли вы сказать мне, к каким гостям вы собираетесь выходить в этом платье?
Чиновному правителю вопрос, видно, пришелся не по вкусу.
— А зачем тебе, презренный, знать это? — нахмурился он.
— О, всего лишь для того, чтобы не ошибиться, когда буду шить… Если вы намереваетесь в этом платье принимать еще более важных чиновных особ, чем вы, то надо его укоротить спереди. Если же будете выходить в нем к простолюдинам, то укорачивать следует сзади.
Задумался чиновный правитель, а потом закивал головой:
— Ах вот оно что! Пожалуй, верно… Шей мне два парадных платья.
Некоего чиновного правителя звали Лием, что значит «Неподкупный». Однажды отправился он поразвлечься в веселый дом к певичкам и повстречался там с гулящей девицей по имени Чинь, то есть «Непорочная». Чиновный господин не упустил случая сострить:
— Чудеса! В эдаком-то доме — да непорочная?
— О чиновный господин, — услышал он в ответ, — в нашем доме водятся такие же непорочные, как в ваших палатах неподкупные.
Некий пахарь был человек простой, немудрящий. Как-то раз поставил он блюдо с яствами на алтарь предков[35], чтобы совершить моление. Вдруг откуда ни возьмись прилетела муха, уселась на блюдо и давай лакомиться.
— Муженек! — крикнула жена. — Что же это ты зеваешь? Муха блюдо осквернила, теперь вся святость моления пропала.
Пошел пахарь к правителю уезда с жалобой на муху:
— О чиновный господин! Приготовил я блюдо с яствами, поставил его на алтарь предков, чтобы совершить моление. Вдруг прилетела муха и все осквернила.
Правитель уезда засмеялся и говорит ему:
— Отныне тебе дозволяется бить мух, где бы ты их ни увидел. Бей их хоть до смерти!
Только успел чиновный правитель произнести эти слова, как на щеку ему села муха.
Наш пахарь сжал кулак покрепче, размахнулся да как ударит — у чиновного господина даже кровь из носу пошла. А пахарь кулаком размахивает и кричит, победу торжествует:
— Что´, получила, проклятая муха! Ишь ты, вздумала осквернить лицо самого чиновного правителя!
Об одном правителе уезда ходила молва, что человек он неподкупный и никогда не берет взяток. Жена уездного правителя, видя такое дело, тоже не смела ни от кого получать приношений. Как-то жители одной деревни, желая выиграть тяжбу и для этого заслужить расположение правителя, стали подносить ему разные подарки, но он ничего от них не принял. Тогда крестьяне пришли к жене правителя.
— Муж мой — человек совершенно неподкупный, к нему и не подступись с приношениями, — сказала она, — и если я возьму от вас подарки, а он узнает об этом через десять, даже через пятнадцать лет, то и тогда он меня не простит!
Но крестьяне от нее не отставали, и, видя это, решила чиновная госпожа им порадеть и подсказала такую уловку:
— Супруг мой, чиновный правитель уезда, родился в год «ти»[36], то есть в год Мыши. Ступайте и скажите мастерам, чтобы сделали они мышь из серебра, да несите ее сюда. А тут я уж вам как-нибудь помогу, может, что у нас и получится.
Крестьяне так и сделали, заказали они из серебра мышь, большую и увесистую, взяв за образец тех мышей, что водятся в канавах и сточных трубах. Принесли они ее чиновной госпоже, та спрятала серебро, ничего не сказав мужу.
Однажды правитель уезда увидел мышь из серебра, и жене пришлось рассказать ему все, как было. Выслушал неподкупный чиновный господин, разгневался, разбушевался, жену бранить стал:
— Ну и глупая же ты женщина! Зачем ты сказала, что я родился в год Мыши? Надо было сказать, что я родился в год «шыу», в год Буйвола!
Жили два школяра, которых сдружили, как говорится, книга да лампа. Один школяр был удачлив на экзаменах[37], стал он чиновным господином и отвернулся от прежнего друга. Не однажды незадачливый школяр приходил его проведать, но всякий раз бывший приятель посылал стражника сказать, мол, чиновный господин то изволит почивать, то вкушать отдохновение, то пребывает в важных делах и заботах, так что принять его никак не может.
Рассердился тогда школяр. Пошел он на рынок, купил хорошего поросенка, зажарил его — корочка позолотилась, положил на блюдо и пошел к своему чиновному другу. Стражник побежал доложить, тотчас явился обратно, приветливо пригласил пожаловать в покои.
Вошел школяр к чиновному другу, тот произнес несколько вежливых слов и велел слуге принести бетель[38].
— Угощайтесь, — молвил важный господин… Школяр взял бетель, засунул его в рот жареному поросенку, встал перед блюдом, низко поклонился, сложив руки, и сказал:
— Благодарение тебе! Если бы не ты, не попасть бы мне в покои к чиновному господину и не увидеть старого друга!
В те давние времена на улицах не зажигали фонарей. Однажды чиновного правителя, ведавшего столичным городом, в темноте задел локтем какой-то наглец. Правитель был разгневан и наутро горожанам объявили его указ: «Идешь по улице вечером — имей при себе фонарь».
В тот же вечер чиновного правителя опять кто-то задел локтем на улице.
— Ты что, не читал указа градоначальника? — вскричал чиновный господин.
— Как же, читал.
— А почему при тебе нет фонаря?
— Как нет? Есть.
— Почему же в твоем фонаре нет свечи?
— О господин, в указе градоначальника сказано только о фонаре и ничего не говорится о свече.
На следующее утро правитель издал указ: «Идешь по улице вечером — имей при себе фонарь, в фонаре свечу».
И опять вечером чиновного правителя задели локтем.
— Почему в темноте ходишь без фонаря и свечи? — раздался его грозный окрик.
— О господин, при мне и фонарь и свеча.
— А почему же не зажег свечу?
— Но, господин, в указе градоначальника не сказано, что ее надо зажигать.
Утром следующего дня появился новый указ чиновного правителя: «Идешь по улице вечером — имей при себе фонарь, в фонаре — свечу, а свеча пусть горит».
Теперь горожане стали ходить по городу с зажженными фонарями.
Но прошло время и как-то раз в полночь чиновному правителю повстречался горожанин. Он имел при себе фонарь, в фонаре — свечу, но свеча уже вся сгорела. Стал его правитель ругать, а горожанин в ответ:
— О господин, в указе ведь ничего не сказано о том, что если кончится одна свеча, надо заменить ее другой!
Жил на свете один стражник, был он человеком честным и правдивым. Видя, что уездный правитель часто идет на дурные дела, прямодушный стражник, не страшась, высмеивал его. Решил чиновный господин проучить строптивого. Однажды кто-то оклеветал честного стражника, мол, обирает он людей на рынке, и донес на него правителю уезда. Правитель несказанно обрадовался, что выпал случай расквитаться с обидчиком, и велел тотчас его позвать к себе.
Стражник явился к чиновному господину и сына привел. Не успел стражник войти, как господин ударил рукой по столу и закричал:
— Палок ему дать! Палок! Исполосуйте ему спину, чтоб больше неповадно было взятки брать!
Честный стражник обернулся и тихо, но так, чтоб все слышали, сказал сыну:
— Отойди, сынок, в сторонку. Чиновный правитель на отца руку поднять задумал[39].
В старину было заведено: чиновные правители, что бы ни пожелали купить, за товар платили только полцены. Но если чиновный господин хотел купить золото, то платил за него сполна.
Один чиновный правитель, как только приехал в город исполнять новую должность, повелел ювелиру явиться к нему с двумя лангами золота. Ювелир, уже прослышавший, что новый правитель свиреп, как тигр, смиренно сказал:
— Каждый ланг золота стоит шестьдесят донгов[40], но если вы, сиятельный господин, заплатите мне полцены, я и этим буду доволен.
Правитель взял оба ланга золота, осмотрел, потом тихонько опустил один из них в карман. Ювелир подумал, что чиновный господин хочет купить один слиток, а другой возвращает, и потому, когда правитель удалился во внутренние покои, все стоял и ждал, когда же ему заплатят. Долго ждал торговец. Наконец, чиновный правитель выходит, смотрит на торговца с удивлением и спрашивает:
— Зачем ты все стоишь здесь? Ведь купля-продажа давно совершена.
— Я жду, когда сиятельный господин изволит заплатить мне.
— Я же заплатил тебе. Как ты смеешь опять требовать денег?
— Я принес два ланга золота, — в растерянности проговорил торговец, — вы один слиток положили себе в карман, а другой отдали мне.
— Странный ты человек, торговец! Ведь сам же сказал, что согласен получить с меня полцены. Я покупал два слитка, один взял себе, а другим заплатил за него, это ровно полцены. Что же тебе еще нужно?
Государь, тайно покинув дворец, пошел побродить по своей земле. Увидел он старого крестьянина, который пахал в поле. Остановился, завел разговор о заботах землепашца, о рисе и посевах, потом постепенно перевел разговор на дела правления, стал расспрашивать о местных чиновниках.
— О, здешние чиновные господа все как один поборники справедливости и государю беззаветно преданы, — отвечал старик.
— А откуда ты это знаешь?
— Я ведь, почтенный, частенько хожу смотреть представления, — отвечал старый крестьянин, — и там у всех скверных вельмож и у всех предателей, разных Цао Цао[41], лица всегда белые[42]. А среди здешних чиновных господ я белых лиц еще не видывал.
Столоначальник, страсть как боявшийся своей жены, однажды пришел на службу с расцарапанным лицом — так его жена изукрасила. А правитель уезда спрашивает:
— Отчего это у тебя все лицо вроде как перепахано?
— О чиновный господин, сидел я вчера возле рамы, по которой вьются стебли тыквы, прохладой наслаждался, вдруг рама упала и едва совсем меня не придавила.
Не поверил уездный и говорит:
— Не иначе как ты меня обманываешь. Наверняка жена тебя исцарапала.
И, распалившись, стал кричать:
— Ты мне скажи правду, как было. А я пошлю стражу — пусть приволокут ее сюда! Этим женщинам спуску давать нельзя, твердой рукой наказывать надо. Позволишь им ноги коснуться — они на голову сядут!
Услыхала эти речи чиновная госпожа, разгневалась, из внутренних покоев выходит, вся напряглась. Только увидел ее издали уездный правитель, как сразу оторопь его взяла, язык у него заплетаться стал.
— Т-ты бы п-пока отошел в сторонку, — говорит он столоначальнику. — Того и гляди на м-меня тоже рама свалится…
Один человек страсть как любил угодничать перед людьми важными и знатными. Пришел он как-то в дом к чиновному правителю и начал его обхаживать, льстивые слова говорить:
— Вчера приснилось мне, чиновный господин, что живете вы тысячу лет. Обрадовался я, скорей прибежал вам сказать.
Услышал это чиновный правитель, опечалился:
— В книгах пишут, что если во сне видишь жизнь, то наяву она обернется смертью, ибо человек бодрствующий принадлежит миру солнца, а человек спящий — миру луны[43]. Солнце и луна — начала противоположные. Коль ты и вправду видел такой сон, недолго мне остается жить…
Льстец перепугался, решил поправить дело:
— Истину вы говорите, о чиновный господин. А я все перепутал: мне-то ведь приснилось, что вы тысячу лет умирали…
Один льстец, больше всего любивший угождать чиновному господину, бывало, лишь только увидит что-нибудь примечательное, сразу старается за то ухватиться и речь завести.
Однажды чиновный господин восседал в своей зале, а льстец стоял рядом, прислуживал. Глянул льстец во двор, видит — стоит утка на одной лапке, глаза закрыла, дремлет. Глупый льстец подивился одноногой утке и поспешил поведать об эдаком чуде господину:
— О сиятельный господин, взгляните, вон утка…
Вдруг утка очнулась от дремы, другую лапку опустила, опять на двух лапках стоит.
Льстец растерялся, не знает, как быть, невпопад продолжает:
— О, утка… утка на двух лапках!
Услыхал чиновный господин глупые слова, рассердился:
— Ну и что тут такого? По-твоему сколько у нее лапок должно быть?
И приказал он стражникам схватить льстеца и всыпать ему три десятка ударов палкой.