Ночные хлопоты Игоря. Толстуха Ольга – самая покладистая из приисковых б…дей. Новый комендант. Совещание. Идти на шахту надо немедля!

Ну а что же делает сейчас Игорь Беляевский? Чем же он-то занимается? Или, может, ничем? Может, просто – спит? Время ведь уже позднее…

Но нет, спать он не мог, и покоя в душе его не было.

В ночь на 14 мая Интеллигент на работу не выехал – заявил, что машина неисправна и нуждается в небольшом ремонте. И начал копаться в моторе… А когда люди разъехались, разошлись и гараж опустел, он подкинул в печку дровишек. Водрузил на плиту ведро с водой. И старательно стал промывать крутым кипятком номерные таблички своего грузовика.

Он поступил так не зря, не случайно…

Ведь обычно, когда происходил обмен машинами, он не заменял старые таблички – на новые, а попросту перекрашивал номера!

Для этого совсем немного требовалось. Достаточно было восьмерку превратить в тройку, а единицу – в семерку… (И потому Игорь специально держал в машине, в холщовой сумке с инструментами, две баночки с черной и белой, быстросохнущей краской.) А едва лишь наступало время возвращения в поселок – таблички протирались специальным химическим раствором. И, в общем, дело это было верное, очень простое… Но теперь пришла пора заметать следы.

Человек с большим жизненным опытом, Игорь всегда был готов к худшему. Он знал, что одним из главных законов бытия является так называемый «закон тельняшки» – то есть такой, когда белые полосы чередуются с черными… Причем черных полос, как правило, больше!

И он вполне резонно предположил, что милиция может вдруг заинтересоваться шоферами… Ну а если это случится и дело дойдет до серьезного следствия, то экспертиза, конечно, легко сумеет обнаружить на номерных табличках микроскопические частицы краски. А также – и следы растворителя.

Значит, надо все хорошенько промыть, решил Игорь, а заодно и избавиться от предметов, связанных с этой аферой. От баночек с красками, от кистей и тряпок. И лучше всего их сжечь здесь же, в печке.

В гараже Игорь проторчал часа три. Сделал все, что надо. И ушел, когда огонь в печи полностью прогорел.

Заперев снаружи дверь гаража, он немного постоял, осматриваясь и вдыхая всей грудь свежий влажный воздух, пропитанный горьковатым запахом лиственничной хвои… Поселок спал. Его окружала предрассветная мгла, но была она уже не прежней – черной и непроницаемой, – а какой-то белесой, пастелевой.

И сквозь эту пастель, сквозь клубы поднимающегося тумана просвечивали редкие, неяркие, словно размытые огоньки.

Эх, черт, напиться бы сейчас, подумал Игорь, зайти бы к кому-нибудь… Но – к кому? Наверное, у одной только Ольги и можно еще раздобыть водочку. Она же – птица ночная!

И он торопливо пошагал к манящим, подмигивающим огонькам.

Это было в тот самый час, когда вдали, на болотах, Малыш и Портвейн вели разговор об Иосифе Сталине.

Ольга, ночная эта птица, действительно еще не спала. Но встретила она Интеллигента как-то неприветливо. Как-то очень уж сдержанно.

И это было тем более странно, что обычно Ольга славилась веселым своим характером. Она не отказывала никому! (Среди приисковых б…дей эта была – самая добрая, самая покладистая…) А к Игорю она всегда проявляла особое расположение.

Они познакомились давно, сразу же по приезде Интеллигента на прииск… В первый же вечер, в местной столовой, Игорь обратил внимание на пышную, розовощекую буфетчицу, с грудью столь великой, что казалось даже странным, как можно таскать такую тяжесть? Но ничего, она таскала, и, судя по всему, с удовольствием! И вообще, была шустра, проворна и беспрерывно улыбалась. Причем улыбка у нее была широкая, ясная, обнажающая все десны. И, понаблюдав за ней некоторое время, Игорь сказал, обращаясь к парням, сидевшим рядом, за общим длинным столом:

– Забавная бабеночка… Интересно, сколько ж в ней весу?

– Да, наверное, полтонны, – сказал один, – если ее развести пожиже – на весь прииск хватит.

А другой сейчас же добавил:

– Ее и так хватает – на весь прииск. Наша толстуха – девочка безотказная.

– И между прочим, она дома подторговывает еще водочкой, – встрял в разговор третий. – Захочешь выпить – чеши прямо к ней! В любое время! Ольга – птица ночная…

– Значит, она живет одна? – пробормотал Игорь.

– Это как понимать – одна? – усмехнулся первый.

– Ну, то есть – незамужняя?

– Незамужняя – это точно. И главное, за постель она – не берет, ты понял? В общем, не настаивает… Понял? Гроши требует только за водку.

– Но тут уж надо платить сразу, без фокусов, – строго сказал второй, – согласно таксе.

– И какая же у нее такса? – полюбопытствовал Игорь.

– Да немалая, – пояснил третий, – в пять раз выше казенной. Но если вдуматься, – не жалко. Ведь в придачу к этой водке сколько добра дается почти даром! Ты посмотри, какие у нее сиськи! Ты только глянь! На одну можно лечь, а другой – накрыться, как одеялом…

Когда ужин кончился, Игорь подошел к буфету и разговорился с улыбчивой толстухой. Сказал, что хотел бы приобрести несколько бутылок… И та очень просто, толково, разъяснила – каков ее адрес и когда ее лучше всего застать дома.

И первую свою ночь на прииске Радужный Игорь провел по-барски, на мягкой постели, на чистых простынях.

Его согревало роскошное Олино тело – большое, податливое, доброе… И почему-то снилось ему в ту ночь давно позабытое детство.

Расставаясь с ним под утро, Ольга сказала:

– Вообще-то я никого на ночь не оставляю. У меня правило: зашел, получил что надо – и отваливай!.. Но ты какой-то особый. Грустный. Вроде бы и гордый, и несчастный… Таких, как ты, бабы обычно любят, жалеют.

– Ну, так и люби меня, – сказал Игорь.

– Посмотрим, – ответила она, сонно и снисходительно, – поглядим. Время покажет.

И время показало. Они стали хорошими друзьями. Игорь всегда находил здесь теплый прием. Но вот теперь она стояла в дверях, загораживая вход. И зябко куталась в шерстяную, наброшенную на плечи шаль. И говорила – хмуро и озабоченно:

– Нет, нет, миленький. Сейчас я, право же, ничего не могу тебе дать… Тем более – водки! Я все бутылки убрала из дому. Никакой торговли нету… Ах, тут такие дела начинаются!

– Какие дела?

– Лучше и не спрашивай.

– Но все-таки? Объясни! И кстати, почему ты меня держишь на улице?

– Да у меня там, понимаешь ли, люди.

– Ну вот, – с обидой проговорил Игорь, – а говоришь: нет никакой торговли…

– Так это вовсе не клиенты, – улыбнулась вдруг она, – ты не ревнуй. Это – из моей столовой. Думаешь, я одна торговала? Нас много. И все теперь в панике.

– Но что же, черт возьми, случилось?

Ольга быстро обернулась – глянула назад. И потом, аккуратно притворив дверь:

– Часа три назад на прииск прибыл самолет из Якутска. И в нем – полно всяких начальничков. Разные ревизоры, контролеры, следователи… Ты разве не слышал об этом?

– Н-нет… Я же все время в гараже возился. Ну и что дальше?

– Они теперь разбрелись повсюду; суетятся, чего-то вынюхивают…

– Но никаких арестов пока еще не было?

– Арестов-то не было, но кое-кого уже потревожили.

– Кого, например?

– Одного шофера – Федю Сокова. У него кличка Козел. Да ты его, по-моему, знаешь. Он иногда работал ведь и для нас – привозил кое-какие левые товары с главной базы. И на нашей коммерции он, в общем, подшибал неплохо…

– Ты говоришь – потревожили… Это как же понимать? К нему приходили домой?

– Наоборот – вызывали. К новому коменданту!

– Тебе кто об этом рассказал? Сам Козел?

– Конечно.

– А где он сейчас?

– На трассе… Где-то ездит…

– Значит, вызывали к коменданту, – медленно, задумчиво пробормотал Игорь.

– В комендатуре, между прочим, находился также и капитан Самсонов, – добавила Ольга. – И еще кто-то… Много людей интересуются нынче Козлом. Ох, много!

– Но чего они, собственно, хотели? О чем расспрашивали?

– Да кто их поймет? Расспрашивали о том, как он сейчас живет, как работает. И кроме того, интересовались его прошлым.

– Откуда такая забота?

– Вот эта забота и пугает. – Ольга зябким движением поправила на груди концы мохнатой своей шали. – У Федора, понимаешь ли, хвост замаранный. Он же в прошлом судился, сидел!

– Сидел? – нахмурился Игорь. – Постой, как так? Насколько я знаю, те, кто когда-то сидели в лагерях, на «алмазную трассу» не допускаются… Меня, например, не допустили.

– Козел как-то сумел скрыть свою судимость, – пояснила Ольга. – Но вот теперь мусора, видать, докопались…

Игорь почувствовал при этих словах, как по спине его прошел холодок. Если уж милиция заинтересовалась старыми делами Козла – ей не так-то уж трудно будет добраться и до новых… Ведь не случайно же в комендатуре находился сам Самсонов!

И весьма возможно, что «серьезное следствие» – то самое, о коем он, Игорь, думал недавно, возясь в гараже, – оно уже началось. Все-таки началось!

– Началось! – повторил он вслух эту мысль.

И сейчас же Ольга спросила:

– Что началось? Ты о чем?

– Да так… – он махнул рукой, – это не важно… В общем, принять меня ты сейчас не можешь?

– Нет, миленький, нет, – сказала Ольга. – И ты прости, я пойду… Меня же ждут! А ночь уже на исходе. – И потом, вполоборота, – взявшись за ручку двери: – А с тобой, – сказала ласково, – мы завтра увидимся. Ладно?

Дверь за ней захлопнулась. Интеллигент остался один в ночи. И это было то самое время, когда вдали, на болотах, Малыш и Портвейн покончили с болтовней – и направились к старой шахте.

* * *

А в то же время в помещении комендатуры происходила беседа между капитаном Самсоновым и новым, только что прилетевшим, комендантом – майором Квашиным.

И разговор здесь шел как раз об Игоре!

– Сей субъект мне давно ведь знаком, – оглаживая концом трубки седые, подковообразные усы, говорил Квашин, – еще с той поры, когда я работал в системе Дальстроя, в колымских лагерях… Должен сказать, что Беляевский – кличка его Интеллигент – является матерым хищником, старым рецидивистом. Теперь ему уже должно быть – под сорок… В сущности, он принадлежит к той уже вымирающей породе урок, которых зовут «мравихеры», то есть – короли.

– Ну, это все известно, – сказал, развалясь в кресле, Самсонов – этот Интеллигент единственный, чья биография – в отличие от прочей шпаны – точно зафиксирована в досье.

– Да, но ты мне не дал договорить… В любом досье – как всегда в бумагах – недостает нюансов.

– И какой же тут есть нюанс?

– Дело в том, что этот мравихер, по существу, давно уже не король… Он завязал, отошел от воровской среды.

– Э, брат, – сказал, посапывая Самсонов, – брось… Ты же сам знаешь: у кого имеется воровская закваска, того уже не исправишь! Закваску эту не вытравишь ничем. Блатной так и умрет блатным.

– Но что ты конкретно против него имеешь?

– Да пока ничего. Однако верить ему – хоть убей – не могу! И в свете всех последних событий…

– Света маловато, – усмехнулся комендант, – скорее наоборот – сплошной туман.

Они толковали так, сидя рядышком. Дымили трубками. И были во многом схожи между собой. Оба – грузные, широколицые, усатые. Оба – коренные сибиряки. И возраст у них был примерно одинаков. И к тому же они давно и уже неплохо знали друг друга.

После хрущевской реформы – когда большинство дальневосточных лагерей расформировали – Квашин перешел на службу в секретную часть треста «Якуталмаз». И вот тогда-то он и познакомился с Самсоновым! А теперь его, как человека опытного, бывалого, специально перебросили на Радужный – за полярный круг – на самый трудный и отдаленный прииск.

Квашин прибыл сюда, сопровождаемый довольно большой компанией. В нее входили чиновники различных ведомств. И имелся среди них один – в погонах лейтенанта – работающий в ОБХСС (что значит: Отдел борьбы с хищениями социалистической собственности). В этом отделе служили, как правило, люди образованные; ведь боролись они не с простой уголовщиной, а с черным рынком! И лейтенант носил на своем форменном кителе традиционный голубенький университетский значок.

Он тоже находился сейчас в комендатуре. Тихонько сидел в уголке, в тени – и поблескивал там очками.

А комендант говорил:

– Да, Михаил, да! Все – в тумане. Что мы, собственно, имеем? Два убийства… Два странных убийства… И ни одно из них до сих пор так и не раскрыто.

– Уж не хочешь ли ты намекнуть, что мы тут плохо работаем? – сказал Михаил Самсонов.

– Ну что ты, старик, речь не об этом, – добродушно отмахнулся Квашин. – Ты-то как раз молодец! Правильно сделал, что отправил нам, в трест, радиограмму… Мы передали весь твой список в Центр – и моментально вышли на Федора Сокова. На этого Козла! Теперь весь архив, как ты, наверное, знаешь, проходит через компьютер…

– Быстрота феноменальная, – усмехнулся в усы Самсонов, – я, признаться, не думал. Не ожидал. Козла разоблачили – ну, прямо как в цирке…

– И мало того, – сказал из угла лейтенант, – попутно вскрылась также связь Сокова с одним из здешних браконьеров.

– Да! Связь с этим… Как его? – Квашин пощелкал пальцами. – Он в списке стоял последним… У него такая кличка забавная. Лисья Морда, что ли?

– Заячья Губа, – подсказал Самсонов.

– Вот-вот. Заячья Губа. Эти два – старые лагерные дружки. И здесь они снюхались, видать, не случайно. А если к ним подключить еще и моего знакомого, Интеллигента, то получается уже целая шайка. И какая шайка!

– Ну, вот видишь, – сказал Самсонов, – ты сам пришел к тем же приблизительно выводам, что и я… А говоришь: туман!

– Однако все это пока – болтовня, – возразил Квашин, – заявлять о наличии какой-либо шайки можно только предположительно… Ничего же, старик, не доказано. Решительно ничего!

И, скрипнув стулом, комендант тяжело повернулся в ту сторону, где поблескивали очки лейтенанта.

– Ну а ты, Сидорчук? Как ты-то считаешь? Говори!

– Так что же сказать, – отозвался лейтенант, – в общем, вы правы. Нужны доказательства.

– Ладно, доказательства я добуду, – сказал Самсонов, – и весьма скоро!

– Каким же образом? – прищурился комендант.

– Хочу провести облаву на старой шахте… И у меня, кстати, все уже готово. – Капитан посмотрел на часы. – Операция начнется примерно через полчасика.

– Зачем же мы тогда отпустили этого шофера? – проворчал Квашин. – Надо было задержать парня. Или уж, в крайнем случае, проследить…

– Эх, да чего следить! – поморщился капитан. – Куда он теперь денется?

– Простите, товарищ капитан, – сказал вдруг Сидорчук, – но я так и не понял толком: зачем же вы его все-таки вызывали? Разговор был какой-то не деловой. Не конкретный… Вы ж его просто перепугали.

– Что и требовалось, – подмигнул Самсонов. – Он, конечно, сразу же побежал к друзьям… И мы теперь накроем на шахте всю ихнюю шайку. Ну, почти всю! Им же нужно будет собраться, поговорить…

– То есть вы специально решили их спровоцировать?

– Точно.

– Насчет этой шахты, – протяжно проговорил Квашин, – у тебя что же, есть какие-то сведения? Какие-то факты?

– Есть догадки, но – веские!.. Я много об этом думал… Основная база бандитов находится там. Только там. Больше ей и быть-то негде.

– Если уж ты ручаешься, – сказал Квашин, – я с тобой…

– Ну, дружище, ручаться ни за что никогда нельзя, – улыбнулся Самсонов. – Ты же сам знаешь: все, что мы планируем, реализуется, как правило, лишь частично… В лучшем случае – наполовину. Не так ли?

– Так-то оно так…

– Именно так! Но здесь и половины – вполне достаточно. Улов будет неплохой, это-то – наверняка… И идти на шахту надо немедля!