Роккер и джига. Первые алмазы. Подпольный бизнесмен

Наконец-то Игорь увидел воочию, как промывают алмазы, как добывают их ручным, простым, примитивным способом.

Способ этот, впрочем, оказался не так-то уж прост…

Необходимыми приспособлениями являлись тут роккер и джига – о которых поминал в прошлый раз Заячья Губа.

Роккер представлял собою систему из четырех разборных сит, вставленных одно в другое. У самого верхнего отверстия были почти сантиметрового диаметра. Ниже следовали сита с более мелкими ячейками – в шесть миллиметров, в четыре и в два.

На роккер подавалась размельченная порода и вода. По счастью, в воде тут недостатка не было, ведь шахта помещалась на самом краю болота! И кроме того, неподалеку кипел и позванивал чистый, всю зиму не замерзающий ключ. От ключа тянулся в сторону шахты «вашгерд» – деревянный желоб, служащий для отвода воды. Он был стар, сделан давно, но сработан из лиственницы – дерева почти не гниющего, обладающего железной крепостью – и потому вполне годился еще для дела.

Один из парней – Сергей – дробил сухой, рассыпчатый кимберлит и бросал его лопатой на роккер. А двое других – Иван и Николай – ритмично раскачивали установку и промывали породу.

Самую крупную фракцию (сантиметровую) они просматривали весьма торопливо, бегло. Тут мог оказаться разве только алмаз-великан… А таковых, как известно, в Сибири почти не встречается. Якутия все-таки – не Голконда! Но зато нижние сита привлекали самое пристальное внимание добытчиков.

На этих ситах постепенно скапливался так называемый «концентрат». То есть – смесь, состоящая из зерен различных минералов…

Смесь эта, однако, еще не была достаточно очищенной. На роккере смывались, как правило, самые легкие породы. И потому для дальнейших операций употреблялась джига.

В сущности, джига являлась тоже ситом. Но – особенно мелким, с ячейками в один миллиметр и с двумя вертикальными стойками, соединенными перекладиной. При помощи рычага джиге придавались в воде колебательные движения. И в такой пульсирующей среде происходила окончательная обработка концентрата.

То, что в результате оставалось (на первый взгляд – груда мокрых, грязных камешков), – ссыпалось затем на брезент. И вот там-то, в грязной этой груде, как раз и таились искомые сокровища!

Присев на корточки у края брезента, Игорь пошевелил пальцем мокрые камешки. И извлек один – треугольный, мутно-желтого цвета, размером с ноготь мизинца. Осмотрел, прищурясь. И сказал с сомнением:

– Разве здесь можно найти что-нибудь стоящее? Не знаю, не знаю… Чепуха какая-то. Где же алмазы?

– А ты приглядись, – сказал, оглаживая усики, Иван, – смотри лучше!

– Так куда же смотреть-то? На что?

– Да вот на то самое, – усмехнулся Иван, – на то, что в руке держишь! Или ты, друг, ослеп?

– Неужто ж это алмаз? – удивился Игорь. – Никогда б не подумал… Чего ж он такой невзрачный?

– Он же необработанный, «дикий», – пояснил подошедший Николай. – Да и вообще это, скорее всего, камень не ювелирный, а промышленный… – И он поворотился к Ивану: – Ведь так, старик?

– Так, – кивнул Иван.

– Ну, и где ж его можно продать? – спросил Игорь. – Какая вообще ему цена, такому-то? – и бросил желтоватый минерал на брезент.

– Будь спок, – сказал Иван, – цена подходящая. Один килограмм такой вот «чепухи» тянет в среднем на полмиллиончика.

– Рублей?

– Долларов.

– Вот, значит, как, – пробормотал изумленно Игорь, – здорово… А ты не врешь? – Он недоверчиво покосился на Ивана. – Откуда ты это все знаешь?

– Кому же еще и знать-то, как не нам? – вмешался в разговор Сергей. – Мы же ведь с Ванькой больше трех лет проработали в разных экспедициях! Облазили пол-Якутии! В Нюрбе[7] были, в Мирном…

– Ну, ты, – резко оборвал его Николай, – заглохни! Иди-ка лучше займись по хозяйству – приготовь чаек… Нынче твоя ведь очередь!

Возникла неловкая пауза. Длинное прыщеватое лицо Сергея словно бы еще сильнее вытянулось. Он отвернулся, угрюмо побрел к шахте – и скрылся в дверях бревенчатого полуразвалившегося барака.

Вскоре там, в одном из окошек, затеплился неяркий огонек. С минуту все трое смотрели в ту сторону. Затем Николай сказал:

– Парень вообще-то хороший. Свой. Только вот беда – глуповат. Любит трехать попусту… Ну ладно. – Он махнул рукой. – Так о чем мы толковали? Ах да – и о ценах… Таких цен, Игорек, нигде в мире не найти! Да вот тебе простой пример: мы еще не просмотрели весь этот концентрат, не проверили как следует, а уже заработали восемьдесят тысяч. Это я точно могу сказать. Восемьдесят – а то и все сто…

– Сто тысяч? – дивясь, переспросил Игорь.

– Да вроде того, – подтвердил Иван, – нам позавчера четыре таких отличных камушка попалось – ого! Каждый весом приблизительно по семь-восемь карат. И главное, все – ювелирные! В Якутии это – редкость. Но в заполярных районах, видишь, попадаются…

– И ведь это – только начало, – подхватил Николай, – ты понимаешь, какой куш нам в руки валится?

– А ну, покажи-ка! – потребовал Игорь.

И Николай, чуть помедлив, вытащил из внутреннего кармана полушубка небольшой продолговатый кожаный мешочек.

Мешочек был туго стянут шнурком. Развязав его, Николай вытряс на ладонь прозрачный многогранный, чуть зеленоватый кристалл. Протянул руку к костру. И сейчас же холодные грани кристалла засветились, затеплились, порозовели. Они как бы впитали в себя цвет огня.

Николай легонько пошевелил рукою – и от кристалла брызнул сноп ярких радужных искр. Можно было бы часами глядеть на эту волшебную игру света… Но Заячья Губа внезапно сомкнул пальцы в кулак.

– Хватит, – сказал он гнусавым своим голосом, – хорошего понемножку. Да и ехать пора. Кстати, Игорь, я нынче – с тобою… Мне надо срочно в поселок.

Чуть позже, когда оба они уже сидели в кабине самосвала, а за окнами проплывала, клубясь, болотная мгла, Игорь спросил:

– А зачем тебе – в поселок? По каким делам? Или, может, это тоже секрет? Ты, я вижу, любишь разводить секреты.

– Какие такие секреты? – недовольно шевельнулся Николай. – На что ты намекаешь-то?

– Ну как же, – сказал Игорь, – вспомни этого – прыщеватого… Не успел он разговориться, как ты его сразу пресек.

– И правильно пресек, – возразил Николай. – К чему болтать лишнее?

– Но ведь мы же вместе работаем, – сказал раздраженно Игорь, – мы не чужие. И мне не мешало бы знать…

– А зачем? – спросил Николай. – Зачем тебе знать-то? Ты же не сыщик. Ты все-таки старый блатарь.

– Вот именно, – мрачно усмехнулся Игорь. – Как блатарь, я привык к тому, что между партнерами все должно быть начистоту… Но ты-то, я вижу, не блатной и никогда им не был.

– Нет, – сказал с вызовом Заячья Губа, – не был! И хотя я в жизни все перепробовал, – и воровал, случалось, и сидел, – в вашу воровскую кодлу никогда не входил.

– Значит, ты убежденный фарцовщик?

– Да, если хочешь… Я подпольный бизнесмен. Причем, учти, – современный! И эта ваша блатная романтика нам, бизнесменам, кажется попросту смешной, наивной.

– Ах, даже так…

– Ну сам посуди: кому они сейчас нужны, все эти ваши бесчисленные воровские правила, законы? Дела-то у вас, по сути, пустяшные… Выдернуть бумажник, отвернуть[8] угол у какого-нибудь дурака – вот и вся забота… Дел на копейку, а разговоров – на сто рублей.

– Но и у вас тоже должны быть какие-то правила. Ведь нельзя же без них!

– Кое-какие есть, конечно… И главное – это конспирация. Ты понял? Не просто секреты, а именно – конспирация.

– М-да, – неопределенно промычал Игорь.

Некоторое время они оба помалкивали. Потом Заячья Губа проговорил негромко:

– В общем, могу тебе объяснить – чтоб ты не нервничал. Очень уж ты, брат, нервный, обидчивый… Я почему в поселок спешу? Хочу зайти к одному человечку, передать ему камушки. Он, понимаешь ли, завтра выезжает в Якутск. Пусть там посмотрят нашу находку, оценят по-настоящему. Иван, конечно, парень опытный, знающий, но все же он – не ювелир.

Машину в этот момент крепко тряхнуло. Проселок кончился. Впереди открылась главная дорога. И сразу же слева, на северо-востоке, обозначилось зарево алмазного карьера, а справа, на западе, замерцали далекие огни поселка.

– Ты как – сойдешь здесь? – спросил, притормаживая, Игорь. – Или еще покатаешься? В поселок-то я сейчас не могу, сам понимаешь! Мне надо сначала с Козлом встретиться. Он уже ждет небось.

– Ну так и гони туда! Не задерживайся! – торопливо сказал Николай. – Обо мне не беспокойся…