Этот мартовский день выдался на редкость ясным, но холодным. Орлов стоял у служебного входа больницы, притопывая ногами и дыша на закоченевшие пальцы. Кочкин занял позицию у главного входа, периодически прогуливаясь мимо газетного киоска, изображая случайного прохожего.

В половине одиннадцатого утра Левин наконец вышел. Он двигался медленно, осторожно, левую руку держал на перевязи. Остановился у выхода, огляделся по сторонам, затем решительно направился к трамвайной остановке.

Орлов тут же бросился к ближайшему телефону-автомату. Опустил пятнадцатикопеечную монету, набрал номер.

— Аркадий Петрович? Это Орлов. Левин вышел, направляется к трамвайной остановке.

— Понял. Следите, но не слишком близко. Каждые полчаса докладывайте.

— Есть! — Орлов положил трубку и поспешил догнать Кочкина.

Левин сел в трамвай, идущий в центр. Оперативники заскочили в следующий вагон. Через окно было видно, как он сидит у окна и задумчиво смотрит на проплывающие мимо улицы.

— Сейчас должен сойти на Покровке, — прошептал Орлов Кочкину. — Там его дом.

Но Левин не сошел. Он проехал свою остановку, даже не поднявшись с места.

— Странно, — пробормотал Кочкин. — Куда он едет?

Левин сошел только на Чистопрудном бульваре. Оперативники последовали за ним, соблюдая дистанцию.

Он шел медленно, явно никуда не торопясь. Остановился возле усадьбы Мусиных-Пушкиных, постоял, рассматривая старинные ворота, затем двинулся дальше по бульвару в сторону Сретенки.

Орлов снова кинулся к телефону-автомату:

— Аркадий Петрович? Идет по Чистопрудному бульвару в сторону метро «Кировская». Остановился рядом с усадьбой Мусиных-Пушкиных.

— Понял. Продолжайте наблюдение.

Левин дошел до лотка с пирожками, купил один, потом уселся на скамейку неподалеку. Ел медленно, время от времени оглядываясь по сторонам. Словно проверял, не следят ли за ним.

— Он нас заметил? — встревожился Кочкин.

— Не думаю. Просто осторожничает, — ответил Орлов.

Левин доел пирожок, посидел еще несколько минут, затем встал и направился к станции метро «Кировская». Но у входа в метро вдруг резко свернул.

— Куда свернул? — спросил по телефону Никитин.

— На Мясницкую, — доложил Орлов, опустив очередную монету в автомат.

— На Мясницкую? — В голосе Никитина прозвучали тревожные нотки. — Точно на Мясницкую?

— Точно. Идет по направлению к детской библиотеке.

На другом конце провода повисла тишина. Потом Никитин резко сказал:

— Операм отбой. Немедленно. Сматывайтесь оттуда.

— Но Аркадий Петрович…

— Никаких но! Отбой! Я сам продолжу наблюдение.

Орлов растерянно посмотрел на трубку. Такого он от Никитина не ожидал.

Тем временем Никитин уже выбежал из отделения. Он сел в служебную машину и дал команду шоферу:

— На Мясницкую, к детской библиотеке. И побыстрее!

Машина понеслась по улицам. Никитин сидел, сжимая кулаки. Варя работала в этой библиотеке, и если Левин направился туда, то она может оказаться в опасности. Кто знает, что у этого человека на уме?

Машина остановилась возле здания библиотеки. Никитин выскочил и увидел, как Левин входит в здание. Следователь подождал несколько минут, затем осторожно последовал за ним.

В читальном зале было тихо и полупусто. Никитин огляделся, но Левина не увидел. Значит, тот прошел дальше, к рабочим столам сотрудников.

Никитин беззвучно приблизился к стеллажам, из-за которых были видны служебные места. То, что он увидел, поразило его, словно удар молнии.

Левин обнимал Варечку. Они крепко прижались друг к другу и без слов застыли в этом объятии. Варя положила голову ему на плечо, и Никитин видел, как дрожат ее плечи.

Сердце следователя болезненно сжалось. Он отступил назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Как это понимать? Они любовники? Как давно это длится? И почему Варя ничего ему не сказала?

Никитин прислонился к стене, пытаясь взять себя в руки. Мысли путались, в голове стоял шум. Он старался найти логичное объяснение увиденному, но единственное, что приходило в голову, причиняло нестерпимую боль.

Варя, его Варечка, его любимая девушка… У нее есть другой мужчина. И этот мужчина — мутный типчик Левин.

Никитин осторожно выглянул из-за стеллажа. Объятия закончились, и теперь он видел, как Левин о чем-то говорит с Варей, взяв ее за плечи. Варя отрицательно крутила головой, и по ее лицу текли слезы. Она отворачивалась, закрывая лицо руками.

Левин нервничал, махал руками. Его голос становился все громче, хотя слов Никитин разобрать не мог. Внезапно мужчина схватил какую-то книгу и швырнул ее на стол с такой силой, что в читальном зале подняли головы посетители.

Варя вздрогнула и попятилась назад. Левин еще что-то сказал ей, резко, почти угрожающе, затем развернулся и направился к выходу.

Никитин быстро отошел в сторону, скрываясь за колонной. Левин прошел мимо него, и следователь увидел его лицо — рассерженное и решительное. Это было лицо человека, который принял какое-то важное решение.

Никитин остался в библиотеке. Он не знал, что делать дальше. Подойти к Варе? Но что сказать? Как объяснить, что следил за ней?

Он издали наблюдал, как Варя сидит за своим столом, закрыв лицо руками. Ее плечи вздрагивали — она плакала.

Никитин развернулся и молча вышел из библиотеки. На улице он остановился, вдохнул холодный воздух. Нужно было думать, анализировать, делать выводы. Но сейчас он был способен только на одно — чувствовать боль.

Варя… Его Варечка…

Как же он мог так ошибиться в человеке?