Таня сладко потянулась и вздохнула, когда спина ее так приятно и необходимо сейчас щелкнула. Лучшее чувство на свете, когда оно к месту.

Махнув рукой перед носом, она убрала с лица лезшую в глаза соломинку. Да уж, в таких местах Ивановой спать еще не приходилось, хотя, стоило признать, ей даже понравилось. Нет, на постоянной основе Таня так бы никогда не ночевала, но в качестве разовой акции очень даже хорошо.

Вчера ночью она еще долго бродила неприкаянно по поселку, пока не плюнула на поиски Лизиного дома, найдя в одном из дворов сеновал. Тут Таня и заночевала. Этот опыт был насколько приятным, настолько и странным. Ну и неудобным немного, потому что сено страшно кололось, и все тело от него чесалось, но ночью уставшей Тане и это сошло за самую мягкую перину.

Отряхнувшись и вытащив из волос большую часть попавшей в них соломы, Таня выбралась из своей «постели». Что же, спасибо, что она так вовремя вчера оказалась здесь. Ночевать прямо на улице было бы не самым лучшим вариантом. Да и ломиться в чужие дома с просьбой пустить поспать было бы большой глупостью.

Хотя Таня вчера и так наворотила глупостей.

Одного только воспоминания о вчерашней неудачной погоне хватило, чтобы основательно подпортить настроение.

«Ну ничего, — утешала она сама себя. — Ничего! Поймаю я его еще. И девочек найду».

Еще одной большой глупостью было то, что Таня вчера не взяла с собой телефон с картой. Вот из-за этого она и попала в такую трудную ситуацию. Преследование завело ее в какой-то совсем отдаленный район поселка. Ничего знакомого, как назло, не находилось. Ну или Таня совершенно ничего не узнавала.

Она бродила из стороны в сторону, иногда ловя на себе взгляды прохожих — похоже, не все соломинки она сняла с одежды и вытащила из волос. Ладно, пусть смотрят, если так хочется.

У нескольких прохожих Таня даже спросила, не знают ли они, где живет Лиза? Или кто-нибудь другой из пропавших девочек? Тане бы хоть какой-то из ориентиров получить, а там уж разберется.

Чаще всего люди или уходили, почти отскакивая от нее, как от прокаженной, или показывали направление, по которому Иванова ничего не находила, или говорили, что не знают, где они живут.

— А где колдун живет, знаете? — выдала Таня, про себя усмехаясь. Называть Алана колдуном в таком серьезном тоне было в новинку.

Ей показали направление, и Иванова пошла. Периодически Таня останавливала других прохожих, чтобы удостовериться, что они отправят ее в ту же сторону. Видимо, дом Алана тут действительно все обходят стороной. Иначе какие еще могут быть причины, что каждый, кого Таня останавливала, прекрасно знал, где он живет. Вряд ли уж к нему приходят паломничества за советом.

— Таня! — рядом раздался знакомый голос. Таня обернулась и увидела человека, которого совершенно не ждала сейчас увидеть.

Это была Оля, ее подруга, с которой они когда-то давно вместе учились в Тарасовской академии права. Только между ними была разница в несколько лет, но они быстро сдружились. А потом еще и это дело, связанное с убийством то ли начальника, то ли просто коллеги Оли. Таня уже и не помнила точно, что там было. Зато Олю прекрасно помнила.

— Ты-то что тут делаешь?

— Приехала к тебе. После нашего разговора покоя себе не находила. — Оля влетела в Таню на полном ходу, крепко обнимая. Говорила она по своему обыкновению очень быстро, проглатывая окончания слов. — Ты была такая, — она абстрактно махнула рукой, — будто сама не своя. Мне стало за тебя страшно. Голос такой, будто не живой, пусть и твой собственный. Но что-то было совсем не так. Да и то, что ты говорила. И то, как ты говорила. Тебя что-то спросишь, но ты не сразу отвечаешь, а как-то заторможенно. Я постоянно пугалась, когда ты так замолкала и лишь потом начинала говорить. Будто придумывала, что сказать. У тебя тут все в порядке? Ничего не случилось? И почему ты вообще именно сюда в отпуск подалась? Еще и говорить не хотела, где ты. Если бы тогда случайно не обмолвилась о своем Верхнем Борькино, я бы тебя уже в национальный розыск подала.

Оля говорила и говорила, а Таня теряла нить разговора раз за разом. Возможно, было просто несколько разных нитей, но Тане не удавалось ими жонглировать так же ловко, как говорливой Оле.

— Вот! — подытожила она. — Так что?

На этот вопрос Таня так просто бы не ответила. Во-первых, не понимая, что именно Оля имеет в виду под этим «что», а во-вторых, потому что событий было так много, что и не знаешь, откуда начинать.

Но Иванова решила начать с главного:

— Я не помню, чтобы звонила тебе.

Оля впала в ступор:

— Но как же? Мы же говорили с тобой минут двадцать, если не больше. Ты про поездку рассказала. Как тебе здесь хорошо спится. А потом начала рассказывать о каких-то странных вещах, которые здесь происходят с тобой. Что каждый раз просыпаешься от кошмаров и тебе кажется, что тебя кто-то преследует. Что видела в лесу какое-то существо. Да и много чего другого.

Таня хмурилась все сильнее с каждым словом:

— Уверена, что говорила со мной?

Оля кивнула, но она была бы не Олей, если бы ответила на вопрос без слов, а только жестом:

— Конечно, ты. Я бы твой голос всегда узнала. Но я же говорю, что интонации такими странными были. Будто неживыми. Сначала подумала, что с тобой что-то случилось, но не знаю теперь даже.

Она взволнованно окинула взглядом Таню:

— Что за сны и монстры в лесу?

— Нет никаких снов и лесных монстров, — недовольно скривилась Таня. От полученной информации голова пухла. — И не звонила я тебе. Тут чертовщина какая-то происходит. Пошли. — Она развернулась туда, где, как ей сказала перепуганная встречей с ней девушка, находится дом Алана. — Поговорим в более подходящем для этого месте.

Иванова немного начала сомневаться в своем рассудке.