Новый день — новые возможности. Так сказал бы кто-нибудь другой, но Таня сейчас бурчала себе под нос совершенно иное:

— Новый вечер — новое желание скорее лечь спать.

Не то чтобы она была лежебокой или лентяйкой, но после целой недели на ногах, почти без сна и отдыха, волей-неволей захочешь поскорее укутаться в мягкое одеяло, улечься на подушку и проспать до середины следующего дня. Именно таким был план Тани на этот вечер. И отступать от него не было ни малейшего желания.

Всю прошедшую неделю Иванова билась над делом пропавшего банкира. Заказчицы — нынешняя и бывшая жены разыскиваемого — платили много, но и требовали с Татьяны тоже немало. Иванова же день ото дня только и делала, что удивлялась, наблюдая за тем, как две эти непохожие женщины шаг за шагом сближались. Не прошло и трех дней, как они стали по-настоящему близкими подругами — если и вовсе не лучшими. Даже странно было, как легко для них оказалось найти общий язык, учитывая стоявшего между ними мужчину. А еще говорят, что все женщины соперницы друг другу. Чушь полнейшая! Те, кто так говорит, никогда не видели дальше навязанных обществом стереотипов.

Но конкретно в эту минуту Тане не было никакого дела до людских предрассудков и сложившихся в веках суждений; Иванову волновал только запропавший где-то в недрах сумочки ключ от домофона. Крохотный лиловый блинчик отцепился от связки ключей два дня назад — в тот самый момент, когда Таня этими самыми ключами ударила в ребра напавшего на нее похитителя. С тех пор как-то не улучила момент прикрепить блинчик обратно. Так он и болтался, неприкаянный, по сумке.

— Да где же ты, мелкий маленький…? — договорить Иванова не успела, потому как подъездная дверь резко распахнулась, едва ли не припечатав Таню своей металлической поверхностью к стене. Благо что Иванова успела отскочить. Ловкости ей всегда было не занимать.

На улицу выскочил высокий худощавый парень. По возрасту — ровесник Тани, а то и младше. Но привлек внимание Ивановой далеко не возраст, а заметная татуировка под правым глазом. Это была какая-то абстракция, которая темным — почти черным — пятном расползалась вниз от правого виска, едва касаясь кончиком брови. Занимала она почти треть лица: всю правую щеку и область под глазом. Таня где-то слышала, что делать тату на этой части тела — самая болезненная процедура. От этой мысли она поморщилась, а парень глянул на нее своими темными глазами. В неярком свете предзакатного солнца они казались почти черными.

В целом в облике парня не было ничего необычного: широкий нос, тонкая линия сжатых губ и такие же тонкие брови, едва заметные под растрепанной русой челкой. Но взгляд неизменно притягивала татуировка. Вот уж действительно отличительная черта.

Иванова в качестве приветствия коротко кивнула незнакомцу и отвела взгляд; парень медленно отзеркалил движение, не отводя от Тани пронзительных глаз, и придержал для нее подъездную дверь.

— Спасибо.

— Хорошего вечера, — нараспев протянул незнакомец. Когда Иванова обернулась, чтобы пожелать то же самое в ответ, губы парня искривились в однобокой ухмылке. Было в его тоне что-то такое, что Таню зацепило. Будто парень знал какой-то секрет Ивановой и открыто радовался этому знанию. Насмехался даже.

Но Таня только плечами пожала, слыша, как за спиной щелкнул доводчик двери, запирая подъезд ото всех, у кого нет ключа от домофона.

Уже подойдя к лифту, Иванова непроизвольно вздрогнула, а рука замерла в паре сантиметров от кнопки вызова лифта, так и не коснувшись ее.

Эта татуировка! Иванова ведь видела ее уже, и не раз!

Подгоняемая этой мыслью и страшной догадкой, Таня бросилась к выходу из подъезда. Дрожащими от спешки руками она только со второго раза попала по кнопке разблокировки двери. Заиграла стандартная мелодия, но Ивановой было не до этого; она выскочила на улицу.

Озираясь по сторонам, Таня в три шага преодолела шесть ступеней небольшой подъездной лестницы. О том, что она запросто может запнуться и упасть, Иванова сейчас не думала; мысли занимало совсем другое. Куда более страшное, чем падение!

Но на полупустой улице не было видно парня с татуировкой на лице. Не было видно вообще почти никого. Таня с отчаянием во взгляде бегала от одинокого прохожего, идущего с огромным пакетом со стороны магазина, к двум другим людям, сидевшим на лавочке. Все, как назло, без татуировок на лице. Никто из них даже по возрасту не подходил.

Вот и где он? Прошло меньше минуты с момента как Таня зашла в подъезд. Еще от силы секунд двадцать-тридцать на то, чтобы выбежать обратно и осмотреть окрестности. Куда за это время он успел деться? Где его искать?

Тане хотелось схватиться за голову и пожурить себя за такой долгий мыслительный процесс. Как она могла сразу не вспомнить? Как вообще это можно было сразу не понять? Но, к сожалению, посыпание головы пеплом делу никак не помогало.

Взгляд упал на камеру, висящую над дверью подъезда. Эх, хорошая была бы идея, да только Иванова теперь знала — та уже месяц как из строя вышла.

— Опять никакого толку мне от этой камеры. Почините уже наконец! — крикнула она, надеясь, что слова долетят до власть имущих сотрудников управляющей компании и у них наконец взыграет совесть. Надежды было мало, но Таня пыталась не унывать.

Еще раз беспомощно окинув взглядом площадку перед домом и стройный ряд припаркованных у тротуара машин, Иванова достала телефон.

— Иван Степаныч! — воскликнула она, как только гудки оборвал мужской голос. — Скажите, что вы еще на работе! Крайне нужна помощь.

Мысленно Иванова неприлично громко и эмоционально радовалась, что в свое время познакомилась с работником их местной управляющей компании. Мало того, что Иван Степанович там работал, так он еще и доступ к видеозаписям с камер имел. Собственно, именно так Таня когда-то и узнала, что камера над ее подъездом вышла из строя.

— Что опять случилось? Только не говори, что в одном из наших домов кого-то снова убили.

Таня хмыкнула; да уж, то дело было напряженным и нервным для всех работников УК.

— Нет. Можете выдохнуть. Мне всего лишь нужны записи с камер из моего подъезда.

Молчание продлилось недолго; Иван Степанович почти мгновенно озвучил первое пришедшее на ум предположение:

— Собака чья-то нахулиганила? Хозяев ищете?

— Да нет, — Таня нервно усмехнулась; у нее тут, возможно, преступник бегает, а ее о каких-то собаках расспрашивают. — Человека ищу. Он должен был попасть под камеру, что в подъезде висит. Она же как раз на дверь направлена. Мне нужны записи последних десяти-пятнадцати минут.

В этот раз Иван Степанович не был так скор на ответ.

— Тут дело такое, — начал он, протягивая гласные с явной ноткой вины в голосе. — Я бы с радостью хоть за весь день записи отдал, но в подъезде камера теперь тоже не работает.

Иванова вздохнула. Да что ж за подъезд у них такой?

— Но это ненадолго! — поспешил заверить сотрудник управляющей компании, не давая Тане времени возмутиться вслух. — На конец месяца уже тендер назначили. Новые камеры закупят. Установим, и все будет в порядке. А это вся партия какая-то бракованная была. Если тебе так легче будет, то у вас вообще во всем доме камеры не работают. И в том соседнем. На углу который! Но скоро все поправят. В порядке будут ваши подъезды и под полным надзором!

— Мне бы сейчас чтобы в порядке все было, — пробурчала Таня, а потом громче прибавила уже в трубку: — Но в лифте-то камера работает?

— Конечно! — тут же выпалил мужчина. И тоном еще таким сказал, будто обидел его этот Танин вопрос.

— Хорошо тогда. Сейчас подойду к вам, покажете.

— Жду, — с готовностью отрапортовал Иван Степанович и сбросил звонок.

Иванова в третий раз огляделась; пропавший парень все так же отсутствовал в зоне видимости. Хоть в окна машин ходи заглядывай, может, в одной из них и спрятался. Или на площадке детской?

Таня задумчиво уставилась на ярко-красную башню с желтой крышей и зеленой лестницей. Мог ли там спрятаться парень? Если согнуться в три погибели — с его-то ростом, — то вполне может быть. Пойти, что ли, заглянуть в крохотное окошко?

Идея показалась абсурдной, нелепой и в который раз за сегодняшний день заставила Таню задуматься, о том, что пора сделать небольшой перерыв в работе. Может быть, съездить куда-нибудь? Устроить себе небольшой отпуск? Можно даже и не за границу. Мало ли мест в нашей необъятной, куда можно скрыться от всех бед?

Когда она в последний раз вообще ездила в отпуск? Сразу и не вспомнить. Да и если подумать, то на ум не приходит ни одного случая за последний год — а может, и годы. Но даже если бы Иванова куда и поехала, дозвониться до нее или связаться как-нибудь иначе в век наших современных технологий — раз плюнуть. А если уж кто-то так заморочится, чтобы предложить Тане работу, то, значит, и платить будет много, а тогда уже и сама Иванова отпуск отложит. Ведь лучше хорошего отпуска может быть только огромный гонорар.

Но теперь, кажется, пора бы и правда отдохнуть.

Направляясь к зданию управляющей компании, Таня мысленно заверяла себя, что скоро обязательно куда-нибудь поедет. Сядет в машину, доедет до вокзала, и поминай как звали. Ближайший месяц в городе ее точно после этого не увидят. А может, и больше. Рванет куда-нибудь к морю. Или в горы? Или в лес! Точно! Уедет куда-нибудь далеко-далеко, в глубинку, где даже Интернет днем с огнем не найдешь. И чтобы связи ни-ка-кой.

— В деревню, в глушь… в Саратов? — Таня вопросительно окончила цитату и усмехнулась.

За мечтами о таком близком и в то же время далеком отпуске Иванова чуть не прошла мимо нужного здания. Благо что Иван Степанович вышел встретить и окликнул задумавшуюся знакомую, когда та дошла уже до угла здания.

— Мы не переезжали никуда! — крикнул он, а Таня вздрогнула от неожиданно громкого голоса. Сладкие мечты рассыпались перед глазами; до долгожданного отпуска еще было далеко, а сейчас придется спешно вернуться к серым рабочим будням.

На просмотр записей камер в лифтах у Тани ушло не больше двадцати минут. За это время она узнала лишь одно — парень в лифты незадолго до их встречи не заходил.

— Может, на первом этаже живет? — попытался утешительно предположить Иван Степанович. Но от этой идеи Тане легче не становилось; камера в подъезде ведь все равно не работала!

— Давно она сломалась?

— Да вчера вот, — мужчина развел руками. — Не знаю, что с ней, но почему-то перестала записывать. Хотя она дольше всех держалась. Оно ж как было, — Иван Степанович, потрясая в воздухе открытой ладонью, возмущался: — Застройщик камеры свои поставил. С ними все было хорошо. А потом почти полгода назад, — он замер и глянул на Таню: — Ну ты помнишь, наверное, — и вновь стал размахивать рукой, — все камеры в двух домах поменять решили. Не помню уж, что там случилось.

Таня хотела вставить фразу про то, что у управляющей компании появился шанс часть денег присвоить, вот и провернули эту никому не нужную замену. Рабочие камеры-то вряд ли в утиль пошли. Но Иван Степанович был так громок и увлечен своим рассказом, что Иванова решила позволить ему выговориться. У человека явно назрел монолог на эту тему.

— Ну и закупили где-то эти камеры! Только в лифтах нормальные оставили. Тоже не знаю почему, но вряд ли ж без причины. А новые все сначала нормально работали, а потом одна за одной из строя повыходили. А к кому все с жалобами идут? Ко мне конечно! Не было и недели спокойной у меня. Все долбают, чтобы поменяли на рабочие. А я-то что? Не я же деньги на это даю. И вот та камера, что в вашем подъезде висит, она самая первая сломалась. Мы тогда ее сразу же на нормальную заменили. Это потом все работать перестало. Но эта работала! — и тише прибавил: — До вчерашнего дня.

— И мастера не вызывали?

— Да от этих мастеров она и перестала работать! — Вопрос Ивановой был воспринят как личное оскорбление. — Вчера же утром и приезжал мастер. Ходил тут, смотрел. Диагностику камер проводил. Вроде как эксперт, оценку делать пришел. Там же управляющая сейчас судиться с тем поставщиком камер собирается. Ну и доказательства собирает. А этот эксперт зачем-то и к работающей камере из другой партии полез. Я ему сразу сказал, чтобы не трогал. А он: «Диагностику надо провести!» Да так провел, что камера эта работать и перестала. Вроде молодой, а в технике не разбирается совершенно. И где только таких мастеров набирают?

— И другого вызывать не стали?

Иван Степанович надулся; видимо, окончательно оскорбился.

— А мы лишних людей к нам не зовем. Паренек тот сказал, что к концу недели вернется и все наладит. Что там контакт перегорел и еще надо линзу менять. Вот он в пятницу все это привезет и сделает. Чего другого мастера-то звать?

Таня поняла, что вопросами своими зацепила человека за живое и поспешила вернуть разговор в рабочее русло. Да и эта мешанина из разрозненных и совсем сейчас неважных фактов Иванову мало интересовала. Когда-нибудь она найдет в себе силы на то, чтобы разобраться с происходящим в ее УК безобразием. Когда-нибудь, но явно не сегодня.

Они еще раз пересмотрели все записи с камер за последний час — хорошо, что человечество изобрело быструю перемотку, — потом еще за два часа, но незнакомого парня не было нигде.

— Значит, все-таки на первом этаже живет, — подвел итог Иван Степанович. — Или заходил к кому-то, кто там живет.

— Ага, — Иванова бестолково кивнула. Куда больше внимания она уделяла сменяющимся кадрам на экране монитора. Будто надеялась, что чем пристальней будет вглядываться в него, тем больше шансов, что парень промелькнет где-то. Каждый раз, когда на записи двери лифта открывались на первом этаже, она припадала к экрану и всматривалась вдвойне внимательно. Надеялась и ждала, что хоть где-то он мелькнет. Пройдет мимо. Хоть немного попадет в кадр!

Но время шло, запись проматывалась на максимально возможной скорости, а искомого парня все не было и не было. Следом они посмотрели камеры, висящие на соседних подъездах, но и там незнакомец не попался в объектив. Везунчик какой.

— Мы тут так весь день посмотрим, — подал голос Иван Степанович. — Я-то не против, но мне тут уже давно закрыть все надо было и домой идти.

Иванова опомнилась от этих слов.

— Точно! Простите, что задержала, — прозвучало искренне, но в то же время с нескрываемой грустью. Жаль было столько времени, потраченного впустую.

Судя по выражению лица Ивана Степановича, острое чувство сожаления у них с Ивановой было одно на двоих. Слишком много надежд было возложено на современные технологии.

Наскоро распрощавшись и еще раз поблагодарив мужчину за попытку помочь, Таня отправилась к дому. Всю дорогу ее раздирали сомнения и сожаления об утерянных возможностях.

«Надо было сразу же за ним побежать».

«Надо было прохожих расспрашивать».

«Надо было самой обойти всю округу».

Эти и десятки других «надо было» неустанно жужжали в голове Ивановой. Но лишь одна мысль могла заткнуть их всех: «Глупости это все. Это не мог быть Богдан Очередний. Из тюрьмы так быстро не выпускают».

Это казалось логичным и единственно верным заключением. Оставить бы эти назойливые мысли и идти домой. Лечь спать и забыть о случившемся. Но Таня все равно никак не могла успокоиться. Уж очень похожи были татуировки. И ведь в том же самом месте! Точно такой же рисунок!

— Нет, — проворчала она недовольно себе под нос, — это не может быть просто совпадением. Нужно позвонить Кирьянову.