Бэллард сказала себе, что не стоит сердиться на Босха. Она знала, что, взяв его в команду, он не станет командным игроком. Этого не было в его ДНК. Она встала и подошла к его рабочему месту. На столе лежал пакет из дела Уилсон, который она собрала для него. Он сказал, что она получит его отзыв к концу дня, но только в том случае, если у него будут документы для ознакомления. Она взяла стопку бумаг и вернулась на свое рабочее место. Она сама доделает, если Босх откажется.

При распределении обязанностей по этому делу Бэллард передала себе цифровые носители, связанные с Лорой Уилсон. Данные с ноутбука и мобильного телефона жертвы были загружены следователями на флэш-накопители, которые были вложены в карман на внутренней стороне обложки книги по расследованию убийств. Бэллард ознакомилась с материалами по каждому диску ранее и планировала углубиться в них. Но она решила отложить эту цифровую работу в сторону и сначала просмотреть материалы, которые она предоставила Босху.

Поскольку она уже подробно изучала отчеты судебно-медицинских экспертиз и фотографии с места преступления после того, как объединила дела Уилсон и Перлман, то она решила подойти к этому новому обзору иначе. Будь то при личном осмотре места преступления или при просмотре фотографий, следователь всегда сосредотачивается на главном—теле. На эти фотографии было так же страшно смотреть, как и на снимки Сары Перлман. Тело молодой женщины было изуродовано множеством способов. Натюрморт, полный украденных надежд и мечтаний. Бэллард решила отложить их в сторону и просмотреть фотографии, показывающие внешнюю сторону ее жизни.

Фотограф, работавший на месте преступления, проявил скрупулезность и сделал десятки "внешних" снимков, запечатлевших весь дом жертвы—

внутри и снаружи—на момент совершения убийства. В их число

входили снимки содержимого шкафов, тумбочек и выдвижных ящиков, а также фотографий в рамках и развешанных по стенам. Все это позволило следователям получить оперативный доступ ко всей обстановке на месте убийства. Это также позволило им лучше понять жертву, увидев, как она обустроила свой дом. Это дало им представление о том, что было важно для нее в жизни.

Хотя в квартире Уилсон была всего одна спальня, в ней было достаточно места для хранения одежды и других вещей. Бэллард медленно просматривала фотографии, по ходу увеличивая те места, которые привлекли ее внимание. Одежда в гардеробной указывала на то, что либо Уилсон тратила значительную часть своего дохода на то, что носила, либо деньги на ее гардероб были частью поддержки, поступавшей от ее родителей или других знакомых. Ни в одной из записей не было указано, что у нее был бойфренд. В то время она работала в двух новых приложениях для социальных сетей — Myspace и Facebook, но в более раннем обзоре Бэллард не показалось, что Уилсон была голливудской тусовщицей. Она, казалось, очень серьезно относилась к своему пятилетнему плану, и богатый ассортимент одежды и обуви в ее квартире, скорее всего, был частью этого. Некоторые записи прослушиваний на ее компьютере показали, что она часто пробовалась в кино и на телевидении на роли молодых персонажей, но роли были сложными. В каждом из них она была одета соответствующим образом, и теперь Бэллард осматривала гардеробную, где Лора собрала все эти наряды. В этом было что-то удручающее—в том, что у этой молодой женщины был план, что она усердно работала над ним, готовила себя к нему, стояла перед зеркалом на дверце шкафа и убеждалась, что выглядит как нельзя лучше для роли, и что все ее амбиции рухнули в ужасную ночь насилия. Бэллард поклялась себе, что никогда не отложит это дело обратно на полку. Что бы ни случилось, она будет работать над этим делом до тех пор, пока будет заниматься расследованиями.

Эмоции, охватившие ее в тот момент, заставили ее перейти на страницу контактов в книге об убийстве. В списке ближайших родственников значились родители Филип и Хуанита Уилсон из Чикаго. В кратких описаниях Филип значился как член комитета четырнадцатого прихода, а Хуанита - как школьная учительница. Бэллард понимала, что, позвонив, она вскроет старые раны, но она также знала, что родители в любом возрасте никогда не могут забыть о смерти ребенка. Бэллард хотела, чтобы они знали: дело больше не лежит на полке и над ним работают.

Она набрала этот номер, и спустя семнадцать лет он все еще был активен. Ответил пожилой женский голос. Если бы Лора Уилсон была еще жива, ей было бы за сорок, а ее родителям, по крайней мере, за шестьдесят, а возможно, и больше.

—Миссис Уилсон?

—Да, это полиция Лос-Анджелеса?

Бэллард поняла, что на ее настольном телефоне, вероятно, есть общий идентификатор полиции Лос-Анджелеса.

—Да, мэм. Меня зовут Рене Бэллард. Я детектив полиции Лос-Анджелеса. Я возглавляю отдел нераскрытых преступлений.

—Вы поймали его? Человека, который убил моего ребенка?

—Нет, мэм, пока нет. Я звоню, чтобы сообщить вам, что мы возобновили расследование и ищем новые версии. Я просто хотела, чтобы вы знали.

—Какие новые версии?

—Я не могу сейчас вдаваться в подробности, миссис Уилсон. Но если что-то случится, и мы произведем арест, я позвоню вам и вашему мужу, чтобы сообщить об этом в первую очередь. На данный момент я просто хотела представить вам моего...

—Мой муж мертв. Он заболел ковидом и умер два года назад. Как раз тогда, когда все это началось.

—Мне так жаль это слышать.

—Сейчас он с Лорой. В конце он не мог дышать. Он умер, как и она, не имея возможности дышать.

Бэллард не знала, как ответить на звонок. Она думала, что подарит родителям Лоры Уилсон надежду, но поняла, что это всего лишь напоминание о продолжающейся семейной травме.

—Я могу сказать вам одну вещь, миссис Уилсон, и на данный момент это останется только между нами. Мы связали дело Лоры с другим делом и надеемся, что их совместное расследование поможет нам выйти на человека, который это сделал.

—Какое еще дело? Вы имеете в виду убийство?

—Да, случай, который произошел раньше. ДНК совпадает.

—Вы имеете в виду, что до того, как этот человек убил Лору, он убил кого-то еще? Другую девушку? Вы сообщали об этом?

—Связь была установлена только с помощью анализа ДНК, а аспекты преступления были настолько разными, что не было никакой связи в момент совершения этих преступлений. У вас есть что-нибудь, чем можно записать мое имя? Я дам вам свой номер мобильного телефона на случай, если у вас возникнут вопросы или что-нибудь еще.

Это был неуклюжий переход, но Бэллард надеялась, что на этом разговор закончится. Хуанита Уилсон записала ее имя и номер сотового. Рене закончила разговор, предложив Уилсон звонить в любое время, если у нее возникнут вопросы или она вспомнит что-то, что может быть полезно для возобновления расследования.

После того, как Бэллард наконец положила трубку на рычаг, Коллин Хаттерас высунула голову из-за перегородки, отделяющей ее от посторонних глаз.

—Мать?—спросила она.

—Да,—ответила Бэллард.

Ее раздражило то, что Хаттерас слышала разговор.

—Отец мертв? —спросила Хаттерас.

—Да,—ответила Бэллард.—Он так и не дождался правосудия для своей дочери.

—Ковид?

—Да.

Бэллард посмотрела на нее, гадая, было ли это обоснованным предположением или чувством сопереживания. Она решила не спрашивать.

—Как у тебя обстоят дела со свидетельскими показаниями? — вместо этого спросила она.

Хаттерас были предоставлены показания, данными знакомыми Лоры Уилсон, как по работе, так и лично, чтобы определить, были ли они противоречивыми или нуждались в проверке. Такие последующие действия были бы маловероятны, поскольку убийство произошло так давно, и опрошенные люди, возможно, сейчас мало что помнят о том периоде времени.

—Пока ничего не всплывает,—ответила Хаттерас.—Но мне нужно еще кое-что выяснить.

—Хорошо, - произнесла Бэллард.—Дай мне знать.

—Ты заказывала вещдоки в отделе имущества?

—Да. Я сказала об этом во время брифинга. Они должны поступить сюда сегодня или завтра. Почему спрашиваешь?

—Могу я посмотреть список?

—Конечно.

Бэллард без труда нашла его в книге расследований убийств, расстегнула кольца и передала Хаттерас листок через перегородку.

—Что ты ищешь?—спросила Бэллард.

Хаттерас не отвечала до тех пор, пока не просмотрела список имущества и улик, хранящихся с 2005 года.

—Я просто хотела посмотреть, что там было, — ответила Хаттерас. — Они сохранили ее ночную рубашку и постельное белье.

—Верно,—сказала Бэллард. —Это было бы доказательством, представленным в суде, если бы дело когда-либо слушалось.

—Иногда я могу получить сообщение из такого рода свидетельств.

—Что ты подразумеваешь под "сообщением"?

—Я не знаю. Что-то вроде чувства. Сообщение.

—Коллин, я не думаю, что мы пойдем по этому пути. Я должна обеспечить безопасность наших расследований, чтобы их нельзя было успешно оспорить в суде. Ты понимаешь? Я думаю, что, если мы пойдем по пути экстрасенсорики—и, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу,—мы столкнемся с проблемами доверия.

—Я знаю. Я понимаю. Это просто мысль, которую стоит обдумать, если мы наткнемся на препятствие в расследовании.

—Хорошо, я буду иметь это в виду. Но ты сказала, что иногда получаешь сообщения от таких улик, как эта. Когда ты делала это раньше?

—Ну, официально я этим раньше не занималась. Но иногда семьи звонили мне, потому что слышали о моем даре. Так я попала в сферу генеалогии. Семьи хотели получить ответы.

Бэллард просто кивнула. Она пожалела, что Хаттерас не упомянула об этом во время собеседования.

—Сейчас я собираюсь вернуться к этому вопросу, Коллин, — произнесла она.

—Конечно,—сказала Хаттерас.—Я тоже.

Хаттерас исчезла из виду за стенкой, и Бэллард попыталась отогнать растущее осознание того, что сделала неправильный выбор, взяв ее в команду. Она вернулась к просмотру фотографий с места преступления. В гардеробной в спальне Лоры Уилсон рядом с полками для обуви было встроенное бюро. Фотограф открыл каждый из шести ящиков и сфотографировал содержимое, не трогая его. Первые четыре ящика снизу были забиты сложенной одеждой, нижним бельем и носками. Два небольших выдвижных ящика, расположенных бок о бок на верхнем ярусе комода, были заполнены в основном драгоценностями, лентами для волос и другими аксессуарами. Один из этих ящиков, по-видимому, также служил ящиком для мусора. Там были квитанции, спичечные коробки, открытки, мелочь, наушники, зарядные устройства для телефонов, конфеты на Хэллоуин и другие вещи.

Но одна вещь в этом ящике особенно привлекла внимание Бэллард. Это был круглый белый значок с оранжевыми буквами “ДЖЕЙК!”. К его нижнему краю были прикреплены два коротких отрезка красно-бело-синей полосатой ленты.

Это заставило Бэллард задуматься, и она быстро подошла к компьютеру, открыла Google и набрала имя Джейка Перлмана. Хотя член городского совета не был всемирно известным политиком, он имел страницу в Википедии, на которой описывался его путь к власти в Лос-Анджелесе. На странице была опубликована его первая заявка на участие в выборах в городской совет в 2005 году. Он баллотировался на место в Голливуде, которое осталось вакантным, когда один из членов городского совета подал в отставку после предъявления федерального обвинения в нарушениях в ходе предвыборной кампании. Джейк Перлман проиграл выборы, но продолжал активно заниматься политикой и более десяти лет спустя получил то же самое место в совете Голливуда.

Бэллард не знала о том, что Перлман ранее баллотировался на выборную должность, но узнала значок предвыборной кампании, потому что член городского совета использовал его простой стиль на своих недавних выборах.

Рене откинулась на спинку стула и задумалась над этим. Выборы 2005 года состоялись 8 ноября, всего через три дня после убийства Лоры Уилсон. Где-то в ходе предвыборной кампании она подобрала или ей подарили значок, который оказался в ее ящике для мусора. Что бы это значило, если вообще что-то значило? Было ли совпадением, что в итоге она получила значок в поддержку кандидата, сестра которого была убита одиннадцать лет назад человеком, который также убил и Уилсон?

Она должна была принять во внимание, что это не совпадение, и что связь имеет значение для расследования. Ей нужно было продолжить расследование и получить больше информации.

И еще она должна была поговорить с Гарри Босхом.