является как бы прямым продолжением первого действия

Квартира Нади Шевелевой.

Лукашин и Надя в тех же позах. Звонок в дверь.

Пауза.

Лукашин (вполголоса). Мне открыть?

Надя, не ответив, идет к двери и отпирает ее.

Ипполит (входя). Надя, родная, пожалуйста, прости меня! Я погорячился, я был не прав, я испортил нам Новогодний вечер.

Надя. Ты молодец, что вернулся. Я боялась, что ты уже не придешь. Снимай пальто и идем!

Ипполит снимает пальто и в этот же момент обнаруживает на вешалке пальто Лукашина.

Ипполит. Как, он еще здесь? (Крупными шагами направляется в комнату.)

Надя (идет за Ипполитом). Не могу же я выставить его на улицу! Первый самолет только в семь часов…

Ипполит (словно Лукашина нет в комнате). Ничего бы ему не сделалось — мог бы посидеть на аэродроме. Там имеется зал ожидания. (Осматривается, оценивая обстановку.) Так-так, поужинали… Я вижу, вы неплохо проводите время…

Надя. Не сидеть же нам голодными! (Весело.) Присоединяйся к нам!

Ипполит (переспрашивает). К вам?

Надя. Не цепляйся к словам…

Ипполит (принимает решение). Вот что… вызовем ему такси и оплатим проезд на аэродром!

Надя. В новогоднюю ночь такси придет только под утро…

Ипполит. Тогда… тогда пускай идет пешком!

Надя. До аэродрома? Подумай, что ты говоришь!.. В такую даль…

Ипполит (раздраженно). Ты его уже жалеешь?

Надя. Дорогой! Даже моему ангельскому терпению может прийти конец.

Ипполит. Ах, твоему терпению? (Делает ударение на слове «твоему»). Значит, по-твоему, я во всем виноват! Может, он тебе успел понравиться? Может быть, между вами что-то произошло? Может быть, я здесь третий лишний?

Лукашин (не выдерживает). Как вам не стыдно?!

Ипполит. Молчите и не вмешивайтесь! Вас это не касается!

Лукашин (запальчиво). Если вы любите женщину, Ипполит Георгиевич, вы должны ей доверять. Любовь начинается с доверия — иначе это не любовь!..

Ипполит (с усмешкой). Не читайте мне мораль!

Лукашин. Вам полезно послушать!

Ипполит. Надя, уйми его!

Лукашин (он уже завелся и не в силах остановиться). Надежда Васильевна — замечательная женщина. Она умна, она вкусно готовит, она тактична, она красива, в конце концов! А вы, Ипполит Георгиевич, ведете себя с ней отвратительно. Немедленно извинитесь!

Ипполит (в ярости). Сейчас я его убью!.. (Больше не может сдерживаться и… бросается на Лукашина.)

Завязывается настоящая потасовка

Надя. Для полноты картины не хватало только драки!

В схватке одерживает верх Лукашин. Он валит Ипполита на пол и заламывает ему руки за спину.

Лукашин (тяжело дыша). Проси у нее прощенья!

Ипполит (тоже тяжело дыша). Почему вы говорите мне «ты»?

Лукашин. Потому что ты побежденный!

Ипполит. Вы мне сломаете руку!

Лукашин. Сломаю, сам же и починю — я доктор. Проси у нее прощения!

Надя. Женя, немедленно отпустите его!

Ипполит (сдавленным голосом). Ах, он уже и Женя!

Лукашин (отпускает Ипполита). А что же по-твоему, я должен быть безымянным? (Поднимается с пола.)

Надя. А теперь уходите оба!

Лукашин. Я не хотел его бить. Он сам полез. Первый!

Мужчины молча идут к выходу. У двери Лукашин останавливается и вежливо предлагает Ипполиту выйти первым. Ипполит не остается в долгу и с подчеркнутой церемонностью уступает дорогу Лукашину.

Надя. Перестаньте кривляться!

Мужчины, как по команде, вместе протискиваются в дверь. Внимательно следя друг за другом, надевают пальто и так же вместе уходят. Хлопает дверь.

(Подходит к телефону, набирает номер. В трубку.) Николай Иванович? С Новым годом вас! Это Надя… Спасибо… Я постараюсь… И вам тоже всего самого, самого хорошего… Валя еще у вас? Попросите ее, пожалуйста… Валя, это я! Вы еще здесь долго будете? Я сейчас приду… Нет… нет… ничего не случилось… Потом расскажу… Тогда вы заходите за мной… Договорились. (Вешает трубку, закуривает.)

Лукашин и Ипполит выходят на улицу.

Лукашин (остановился). Вам в какую сторону?

Ипполит (показывает). Мне туда!

Лукашин (вытягивает руку в противоположном направлении). А мне туда!

Ипполит (многозначительно). Это естественно, что нам не по пути!

Лукашин. Вы на меня не обижайтесь. Я против вас ничего не имею.

Ипполит (иронически). Я просто растроган. Хоть сам отношусь к вам… несколько хуже.

Лукашин. Спасибо за то, что вы так деликатно выражаетесь. Мне туда!

Ипполит. А мне сюда!

Расходятся. Оба доходят до угла. Заходят за угол. Выглядывают и… решительно возвращаются обратно. Встречаются на прежнем месте.

Лукашин. По-моему, вы собрались уйти!

Ипполит. Вас это не касается!

Лукашин. Но вас же выгнали!

Ипполит. Нас выгнали обоих!

Лукашин. Это верно…

Оба не двигаются с места.

Ну что ж… постоим…

Ипполит. Постоим!

Лукашин. Будем долго стоять. Мне торопиться некуда. До самолета уйма времени.

Ипполит. А мне тем более некуда спешить. Сегодня выходной.

Лукашин (поеживается). Холодно!

Ипполит (улыбнулся). Нет, пока еще терпеть можно.

Лукашин. У вас ботиночки на тонкой подошве.

Ипполит. У вас самого пальтишко-то явно не по сезону;., в нем схватить воспаление легких… а там, глядишь, и летальный исход…

Лукашин. По-моему, мы погибнем рядом!

Ипполит. Я погибать не собираюсь!

Появляется Ведущий.

Ведущий. Что вы здесь застряли, на морозе?

Ипполит. Вы еще кто такой?

Ведущий. О чем вы думаете, Ипполит Георгиевич?

Ипполит. Я не собираюсь перед вами отчитываться.

Ведущий. Но на вашем лице можно все прочитать — этот Лукашин… это ведь не просто негодяй… это социально опасный тип — нечто вроде искателя приключений… Из тех, для которых нет ничего устоявшегося, ничего законного, ничего святого… Эти лукашины — они во все суют свой нос… они не рассуждают… они верят не в здравый смысл, а в порывы! Порывы чувств, порывы вдохновенья… Ну как, похоже?

Ипполит. Где-то близко, но чересчур вежливо.

Ведущий (Лукашину). А о чем вы думаете?

Лукашин. О горячем чае!

Ведущий. А вы думаете: такие, как Ипполит, — они не поступают опрометчиво, необдуманно. Они все взвешивают, все вымеряют, они логичны, они уверены в себе. Им хорошо жить. Они всегда правы, абсолютно правы. И в этом их слабость. Жизнь нельзя подогнать под логически выверенную схему… Похоже?

Лукашин. Я бы сказал все это значительно проще…

Ведущий. А вам не надоело здесь мерзнуть?

Лукашин. Надоело, и лично я возвращаюсь в дом. У меня уважительная причина. Я портфель забыл.

Ипполит (подозрительно). Вы это сделали нарочно!

Лукашин. Тогда зачем я здесь торчал столько времени?

Ипполит. Не поможет. Я вам вынесу портфель!

Лукашин. А я вам не доверяю — в портфеле ценный веник!

Ведущий. А вы идите вместе! Либо вас опять вдвоем выгонят, либо кого-нибудь оставят…

Лукашин. Последуем совету.

Ипполит. Зачем вы пошли в баню? Что, у вас дома ванной нету?

Лукашин. Вам этого не понять!

Идут к дому.

Ведущий (вдогонку иронически). Пусть победит сильнейший!

Квартира Нади.

Звонит телефон. Надя снимает трубку.

Надя. Алло… Я слушаю… (Удивленно.) Москва? Кого?

В другой части сцены высвечивается комната Лукашина. У аппарата Галя.

Это Галя? Вы знаете, он уже ушел на аэродром!

Галя. Кто вы такая?

Надя. Случайная знакомая.

Галя. А как он оказался у вас в квартире?

Надя. Сейчас я вам все объясню. Женя вчера пошел в баню…

Галя. В какую еще баню? У него дома есть ванная!

Высвечивается лестничная площадка. Появляются Лукашин и Ипполит. Мнутся, не решаются войти в квартиру. Комната Нади.

Надя (в трубку). Это у них такая традиция. (Надя, как прежде Лукашин, старается быть убедительной.) Женя и его школьные друзья каждый год тридцать первого декабря ходят в баню.

Галя. Откуда вы знаете? Значит, вы знакомы много лет?

Надя. Нет, мы познакомились несколько часов назад. Вы поймите, мой адрес такой же, как у него в Москве, 3-я улица Строителей, 25, квартира 3. Он пришел ко мне как к себе домой…

Галя (не верит ни единому слову). Я уже все поняла. Вы даже знаете его московский адрес…

Лукашин своим ключом открывает входную дверь, и оба, и Ипполит и Лукашин, замирают на пороге, услышав телефонный разговор.

Надя (торопливо). Галя… Галя… Только не вешайте трубку. Вы ничего не поняли… Ваш Женя очень славный… добрый… Вы не сердитесь на него. Он ни в чем не виноват. И я вам немного завидую. Вы знаете, он мне очень понравился. Простите его…

Ипполит в бешенстве выскакивает на лестницу. Лукашин выходит за ним и извинительно разводит руками. Ипполит с ненавистью смотрит на Лукашина и быстро уходит. Лукашин, не желая подслушивать разговор, остается на лестничной площадке.

Галя (в трубку). Почему вы его защищаете? Вы замужем?

Надя. Какое это имеет значение?

Галя (с чисто женской мудростью). Значит, не замужем… И он улетел в Ленинград встречать с вами Новый год!

Надя (волнуясь). Все было не так… (Говорит очень быстро.) Вчера Женя с друзьями пошел в баню и там…

Галя (перебивает). Мне надоело слушать про баню! (Неожиданно.) Сколько вам лет?

Надя. Много…

Галя. Последний шанс?

Надя. Как не стыдно?

Галя. Это мне-то стыдно? Я у вас жениха не крала!

Надя. Галя, вы все неправильно понимаете…

Галя (выдает себя с головой). Вы — хищница! Вам до зарезу надо выскочить замуж. Но ничего у вас не выйдет! В последний момент он все равно сбежит. Если мне не удалось его женить, то вам и подавно… (Вешает трубку.)

На сцене гаснет московская квартира.

Надя (в трубку). Алло… Алло… (Кладет трубку на рычаг.)

Лукашин ключом отпирает дверь. Входит. Надя, услышав, что кто-то вошел, выходит в коридор.

Лукашин. Извините, я забыл портфель…

Надя. Вам звонила Галя.

Лукашин. Как она узнала номер? Ну да, я же ей сам сказал.

Надя. Я пыталась все объяснить, но она не поверила. Я ей сказала, что вы уехали на аэродром!

Лукашин. Большое спасибо. (Пауза.) Ну, я пошел.

Надя. Счастливого пути!

Лукашин. Большое спасибо.

Надя. Не за что…

Лукашин (медлит). Ну, я пошел…

Надя. А как вы будете добираться до аэродрома? Автобусы еще не ходят…

Лукашин. Сам не знаю… Как-нибудь…

Надя. Ну, идите!

Лукашин. Я ухожу. Я вам только хотел сказать…

Надя. Что?

Лукашин. Можно, я вам как-нибудь позвоню?

Надя. Вы помните телефон?

Лукашин. Анна четыре, пять ноль, семь восемь…

Надя. Позвоните.

Лукашин. Большое спасибо.

Надя молчит.

Так я, значит, пошел…

Надя. С Новым годом!

Лукашин. Большое спасибо! (Спохватился.) Вас тоже! (Не знает, как потянуть еще, и двигается к выходу.)

Надя (видя, что он сейчас уйдет). Что вы делаете?

Лукашин. Ухожу!

Надя (с отчаянной смелостью). Но вы же… вы же ищете предлог, чтобы остаться!

Лукашин. Ищу, но не нашел!

Надя. А я… я не могу найти предлог, чтобы задержать вас…

Лукашин. Тогда я сниму пальто и задержусь!

Надя и Лукашин входят в комнату. Оба испытывают неловкость, не знают, что делать, о чем говорить, как держаться. Оба не смеют взглянуть друг на друга. Надя садится в одном углу комнаты, Лукашин присаживается на краешек стула в противоположном углу. Оба продолжают молчать. Пауза становится невыносимо долгой.

Лукашин. Спойте что-нибудь!

Надя. Потому что пауза слишком затянулась?

Лукашин. Может быть, поэтому.

Надя. Но вам же не нравится, как я пою. Самодеятельность.

Лукашин. Я врал… Я вообще врун. (Протягивает Наде гитару.)

Надя берет гитару, но петь явно не собирается.

(С отчаянной решимостью.) У вас очень хорошая фотография! (Показывает на портрет Нади, который стоит за стеклом в книжном шкафу, рядом с фотографией Ипполита.)

Надя. Обычно на фотографиях я получаюсь скверно, но эта мне тоже нравится, хотя ей уже десять лет…

Лукашин. Вы нисколько не изменились…

Надя. Опять врете?

Лукашин. Почти нет.

Этот разговор явно случайный. Оба говорят вовсе не о том, о чем им хотелось бы говорить.

Надя. А вы где работаете?

Лукашин. В поликлинике. Принимаю больных. Иногда по тридцать человек в день.

Надя. Надоедает?

Лукашин. Конечно. Но что же делать? Они ведь больные. Их надо лечить.

Пауза.

Надя (вдруг). Ладно. Уж так и быть. Спою вам. Хотя вы этого и не заслуживаете. (Негромко поет.)

Лукашин (неожиданно). Надя, у меня к вам просьба… Может быть, дерзкая…

Надя. Какая?

Лукашин. Вы не обидитесь?

Надя. Постараюсь…

Лукашин. И не прогоните?

Надя. Если я до сих пор этого не сделала…

Лукашин. Надя, можно я выну из шкафа фотографию Ипполита и порву ее?

Надя. Нет, нельзя…

Лукашин (подавленно). Неужели вы огорчены, что Ипполит ушел?

Надя. Зачем вам это?

Лукашин (грустно). Нужно.

Надя. Огорчена.

Лукашин. Вы в этом уверены?

Надя молчит.

Сколько вам, тридцать?

Надя. Тридцать два.

Лукашин. Уже тридцать два… (Задумчиво.) А семьи все нет. Ну, не складывалось. Бывает. Не повезло. И вдруг появляется Ипполит, положительный, серьезный… хороший… С ним спокойно, надежно… За ним как за каменной стеной. Он ведь, наверно, выгодный жених. Машина, квартира, подруги советуют — смотри не упусти…

Надя. А вы, оказывается, жестокий!

Лукашин. Хирург. Мне часто приходится делать людям больно, чтобы потом они чувствовали себя хорошо.

Надя. А вы жалеете своих больных?

Лукашин. Очень.

Надя. Я себя тоже часто жалею. Вот приду домой вечером, сяду в кресло, закурю и начинаю себя жалеть. И так я себя жалею…

Лукашин. И вы ни разу не были замужем?

Надя. Была. Наполовину.

Лукашин. То есть как? На какую половину?

Надя. А так… Встречались два раза в неделю… в течение десяти лет. С той поры я не люблю суббот и воскресений. И праздников тоже. На праздники я всегда оставалась одна.

Лукашин. Он был женат?

Надя. Он и сейчас женат.

Лукашин (с видимым усилием). И вы его до сих пор любите?

Надя (твердо). Нет. (Уловила пристальный взгляд Лукашина, улыбнулась.) Давайте пить кофе.

Лукашин (пришел в хорошее расположение духа). А я у женщин никогда не пользовался успехом, еще со школьной скамьи. Была у нас в классе девочка — Ира, ничего особенного… но что-то в ней было… Я в нее еще в восьмом классе… как тогда говорили… втюрился. А она не обращала на меня ну никакого внимания. Потом, уже после школы, она вышла за Павла…

Надя. С которым вы пошли в баню и вместо которого улетели в Ленинград?

Лукашин. За него, родимого… Меня, конечно, пригласили на свадьбу. Я встал за столом и сказал тост: «Я желаю тебе, Ира, поскорее уйти от Павла ко мне. Я тебя буду ждать!» Со свадьбы меня, конечно, вытурили. Был большой скандал!

Надя. А теперь вы с Павлом близкие друзья?

Лукашин. Почему теперь? Всю жизнь. Он же не виноват, что она его выбрала. Именно к ней он должен был прилететь в Ленинград встречать Новый год. Она здесь в командировке.

Надя. Бедная Ира! Значит, она тоже пострадала!

Лукашин (обиделся). Почему тоже? (С вызовом.) Я себя, например, не чувствую пострадавшим! (Улыбнулся.) И с удовольствием пойду варить кофе…

Надя. Почему вы?

Лукашин. Вы его испортите… Вы совершенно не умеете готовить! Ваша заливная рыба — это не рыба, стрихнин какой-то…

Надя. Но вы же меня хвалили!

Лукашин. Я подхалимничал… (Пристально смотрит на нее.) Надя…

Надя. Что?

Лукашин. Надя! Вы знаете, я себя совсем не узнаю!

Надя (недоуменно). В каком смысле?

Лукашин. Понимаете, дома меня всю жизнь считали стеснительным. Мама всегда говорила, что на мне ездят все, кому не лень, а приятели прозвали «тюфяком».

Надя (сухо). По-моему, они вам льстили.

Лукашин. Я сам был о себе такого мнения.

Надя (насмешливо). Вы явно скромничали.

Лукашин. А теперь я чувствую себя другим, более…

Надя. Наглым!

Лукашин (огорченно). Зачем же так? Нет, смелым! Более…

Надя. Бесцеремонным!

Лукашин. Нет, решительным! Более…

Надя. Развязным!

Лукашин. Не угадали! Я чувствую себя человеком, который может всего достигнуть. Я чувствую в себе силу! Это, наверно, оттого, что я встретился с вами. Благодаря вам во мне проявился мой подлинный характер, о котором я и не подозревал.

Надя (всплеснув руками). Вы соображаете, что говорите?! Значит, это я из вас сделала хама!

Лукашин (смеется, в восторге). Меня никто никогда так не обзывал! Я счастлив! Надя!..

Звонок в дверь.

(Свирепо.) Ну и настырный же он! Я не знаю, что я с ним сейчас сделаю! (Идет к двери.)

Надя (останавливает его). Я сама открою. (Идет отворять дверь.)

В коридоре появляются Надины подруги — Валентина и Татьяна.

Валентина. Надя, одевайся! Идем ночевать ко мне!

Татьяна. Неужели вы поссорились? Он хулиган, да?

Услышав женские голоса, Лукашин выходит в коридор.

Лукашин. Зачем вы пришли? Уходите, пожалуйста.

Надя. Вы соображаете, что говорите?

Татьяна (растерянно). Ничего не понимаю!

Валентина (Наде). Зачем ты нас позвала?

Лукашин. Я Надю не отпущу.

Надя (Лукашину). По какому праву вы здесь хозяйничаете?

Лукашин (неожиданно). Потому что я — Ипполит!

Надя смеется.

Почему ты смеешься?

Надя (в тон, даже не замечая, что переходит на «ты»). Потому что ты врешь! (К подругам.) Вы знаете, девочки, в прошлый раз я постеснялась вам сказать…

Лукашин (угрожающе). Говори, говори…

Надя (продолжает). Это не Ипполит. Это совсем незнакомый мужчина. Я даже не знаю его фамилии.

Лукашин. Не верьте ей! Я — Ипполит. Надя не стала бы проводить новогоднюю ночь с незнакомым мужчиной.

Надя (подругам). Я вам все объясню. Когда я вечером вернулась домой…

Лукашин (перебивая). Только не вздумай им рассказать, что я лежал в твоей постели!

Валентина (смущенно). Пожалуй, мы пойдем!

Надя (Лукашину). Женя, немедленно прекрати этот балаган!

Лукашин. Какой еще Женя. Я — Ипполит!

Надя. Сейчас я его поколочу!

Татьяна. После нашего ухода!

Лукашин. Девочки, тогда побудьте еще немного. Давайте выпьем по рюмочке. Все-таки Новый год!

Все проходят в комнату.

Лукашин разливает вино.

Валентина. Дорогие Надя и Ипполит!

Надя (устало). Но он же не Ипполит!

Татьяна. Надя, это уже не остроумно!

Лукашин победоносно смотрит на Надю.

Валентина. Я поднимаю этот бокал за то, чтобы в Новом году вы уже не ссорились!

Лукашин. Мы больше не будем!

Надя. Девочки, я ухожу вместе с вами!

Лукашин (Наде). Не болтай глупостей! (Подругам.) Почему вы на этот раз не кричите «горько»?

Валентина (неуверенно). Если вы просите… Горько!

Татьяна (поддерживает). Горько! Горько!

Надя (отступает). Я не буду с ним целоваться!.. Женя, не прикасайся ко мне!

Лукашин. Я не Женя. Я — Ипполит!.. Надя, народ требует! (Целует ее.)

Долгий поцелуй. Подруги деликатно удаляются. Наконец Лукашин и Надя смущенно отходят друг от друга.

Надя (не зная, как себя вести). А где Таня и Валя?

Лукашин. Мне очень нравятся твои подруги…

Надя. Разве мы перешли на «ты»?

Лукашин. Давно. Разве ты не заметила?

Звонок в дверь.

(Возмущенно.) Это не квартира, а проходной двор! (Выходит в коридор, открывает дверь.)

Мужской голос. Синицыны здесь живут?

Лукашин. Минуточку… (Кричит.) Надя, как твоя фамилия?

Надя (из комнаты). Шевелева…

Лукашин. Нет, не здесь. Вы ошиблись… (Захлопывает дверь и возвращается в комнату.)

Надя. А как твоя фамилия?

Лукашин. Лукашин.

Надя. А отчество?

Лукашин. Михайлович.

Надя (озорно). Евгений Михайлович Лукашин… Очень приятно познакомиться…

Лукашин молча идет к телефону, снимает трубку.

Куда ты собираешься звонить?

Лукашин. В аэропорт. Хочу узнать, когда уходит второй самолет.

Надя (с вызовом). Почему ты решил отложить отъезд?

Лукашин (откровенно). Не хочется уезжать.

Надя. Почему?

Лукашин (набирает номер). Не хочу, и все! (В трубку.) Аэропорт? Скажите, пожалуйста, когда уходит самолет на Москву? Нет, первый я знаю… А второй?.. А третий?.. А четвертый?… Безобразие!.. (Вешает трубку.) Просто черт знает что! Они уходят через каждые полчаса! (Прошелся по комнате.) Я вообще ничего не понимаю!

Надя. Ты о чем?

Лукашин. Почему я должен улетать утренним самолетом? Мне на работу второго числа. Днем мы можем погулять, сходить в Эрмитаж… А вечером я улечу или уеду поездом.

Надя. Ты ведешь себя бесцеремонно. По-моему, я тебя не приглашала.

Лукашин (шутливо). Так в чем же дело? Пригласи!

Надя (серьезно). Зачем?

Лукашин. Я не могу так разговаривать! (Подходит к шкафу, где выставлена фотография Ипполита.) у меня ощущение, будто нас все время трое! (Берет фотографию.)

Надя. Не смей его трогать!

Лукашин. Я не сделаю ему ничего плохого!

Оба говорят о фотографии, как о живом человеке.

Я засуну его между книгами! (Исполняет угрозу.)

Надя подходит к шкафу, достает фотографию и ставит на место.

Хорошо, давай оставим его здесь, только повернем лицом к стене. Главное, чтоб его не было видно! (Поворачивает фотографию.)

Надя тотчас возвращает ее в исходное положение.

Надя. Оставь его в покое! Он не сделал тебе ничего плохого!

Лукашин. Почему ты за него заступаешься? (Хватает фотографию и размахивает ею.) Он дорог тебе как память?

Надя. Тебя не касается!

Лукашин (переворачивает фотографию и читает надпись на обороте). «Любимой Наденьке!..» (Возмущенно.) Ну, знаешь! Это чересчур! Это… Это переходит все границы… (Открывает форточку.)

Надя. Что ты собираешься делать?

Лукашин. Пусть он подышит свежим воздухом! (Выбрасывает фотографию за окно.) Ему полезно!

Надя (ледяным тоном). А теперь пойди и подними Ипполита!

Лукашин. И не подумаю!

Надя. Я тебе повторяю…

Лукашин. Надя, не утруждай себя! Я этого не сделаю!

Надя (хладнокровно). Знаешь, лети-ка ты первым самолетом!

Лукашин. И улечу! (Берет со стола электробритву.) Сейчас вот побреюсь, и ноги моей здесь больше не будет! (Включает бритву.)

Надя (выдергивает вилку из штепселя). Здесь тебе не парикмахерская!

Лукашин (снова включает бритву). Не могу же я прилететь к невесте небритым!

Надя (издевательски). Да, я совсем забыла, что у тебя была невеста!

Звонок в дверь.

Лукашин. Беги, открывай! Это наверняка Ипполит. Что-то его давно не было!

Надя выходит в коридор, открывает дверь. Лукашин угадал. Это действительно Ипполит. Не говоря Наде ни слова, Ипполит направляется в комнату, чтобы проверить, здесь ли еще его соперник.

Лукашин бреется, не обращая на Ипполита ни малейшего внимания.

Ипполит. Ах, он уже бреется моей бритвой! (Стремительно уходит, так и не сказав Наде ни слова.)

Резко хлопнула входная дверь.

Уход Ипполита снова привел Лукашина в отличное расположение духа.

Лукашин (выдувая из бритвы волосы). Это прекрасно… На этот раз он ушел навсегда! (Внезапно помрачнел.) А почему здесь находится его бритва?

Надя. Почему ты об этом спрашиваешь? Ты же летишь к своей невесте. А это бритва моего жениха!

Лукашин (уверенно). Твоего бывшего жениха. Был Ипполит — да сплыл! Больше его не будет! И забудь про него! А если он посмеет явиться сюда еще раз, я спущу его с лестницы!

Надя. По какому праву ты со мной так разговариваешь? Почему ты вмешиваешься в мою жизнь? Тебе давно пора на аэродром!

Лукашин. Мой поезд уходит поздно вечером! (Идет к дивану, снимает туфли и ложится.)

Надя. Тогда я уйду!

Лукашин. Это хорошая мысль. Иди погуляй! А я отдохну.

Надя. Я вернусь, но с милиционером.

Лукашин. Тогда приводи все отделение!

Надя. Подай мне пальто!

Лукашин, вздохнув, встает, в носках выходит в коридор, снимает с вешалки пальто и подает Наде.

Лукашин (сквозь зубы). С удовольствием…

Теперь она надевает сапог и показывает на него Лукашину.

Надя. Застегни!

Лукашин. С удовольствием! (Послушно нагибается и застегивает молнию.)

Надя надевает другой сапог.

Надя. А теперь второй!

Лукашин (насмешливо). Я мечтал об этом всю жизнь! (Нагибается и застегивает молнию на втором сапоге.)

Надя (идет к выходу). Пойду подниму фотографию! (Понимая, что весь этот уход, в сущности, нелеп, хочет, чтобы последнее слово все-таки было за ней.) Только не вздумай обчистить квартиру! Учти, что я знаю твой московский адрес!

Лукашин беззаботно смеется. Надя уходит, в сердцах хлопнув дверью.

Лукашин возвращается в комнату, озирается, подкрадывается к книжному шкафу, где за стеклом фотография Нади. Отодвигает стекло, достает фотографию, воровски прячет в карман и снова задвигает стекло.

На просцениум выходит Надя. Находит фотографию Ипполита, которую выбросил Лукашин, поднимает ее.

Появляется Ведущий.

Ведущий. С Новым годом, Надя!

Надя. Спасибо! Вас также!

Ведущий. Куда вы собираетесь идти?

Надя. Понятия не имею!

Ведущий. Может, зайдете к подругам? Они еще празднуют.

Надя. Нет, не хочется. Начнутся расспросы…

Ведущий. Могу разыскать Ипполита. Он болтается где-то неподалеку. Я его недавно видел.

Надя. Сейчас я бы не хотела этой встречи.

Ведущий. Вернитесь домой!

Надя. К нему? Ни за что!

Ведущий. Но вы же не можете оставаться здесь, на морозе!

Надя. У меня к вам просьба. Достаньте мне, пожалуйста, такси.

Ведущий. Зачем?

Надя. Поеду на вокзал и куплю ему билет. Как вы думаете, работает какая-нибудь дежурная касса?

Ведущий. Конечно. Уходят и ночные поезда. (Кричит.) Такси… такси…

Квартира Нади.

Открывается входная дверь, появляется Надина мама Ольга Николаевна. Снимает в передней пальто.

Лукашин (торжествующе улыбается). Кто там?

Ответа нет. В дверях стоит Ольга Николаевна, с ужасом смотрит на незнакомца.

(Замечает ее.) Ой, извините! (Вскакивает, надевает туфли и пиджак. Виновато складывает плед.)

Ольга Николаевна. Кто вы?

Лукашин. А вы? Впрочем, я догадываюсь… (Идет к ней навстречу, заискивающе.) Я очень рад…

Ольга Николаевна (перебивает). Не подходите ко мне, я закричу!

Лукашин (покорно останавливается, соблюдая дистанцию). Сейчас я вам все объясню…

Ольга Николаевна. Стой, не двигайся!

Лукашин. Вы меня не бойтесь.

Ольга Николаевна. Ты зачем к нам влез?

Лукашин (улыбнувшись). Если у вас хватит терпения, начну с самого начала. (Вздохнув.) Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню…

Ольга Николаевна (перебивая). Ты мне не заливай! Ты не смотри, что я старуха. Я тебе улизнуть не дам!

Лукашин. А я и не собираюсь. Мне здесь хорошо.

Ольга Николаевна (повелительно). А ну, выворачивай карманы!

Лукашин (еще раз улыбнулся). Вот всего награбил-то пятнадцать рублей! (Показывает.)

Ольга Николаевна. Не густо. Давай положь их на стол!

Лукашин покорно кладет деньги на стол.

Больше ничего не стащил?

Лукашин (ухмыльнулся). Не успел.

Ольга Николаевна. С виду ты приличный человек. Не скажешь, что грабитель. Как тебе не стыдно в Новый год квартиры чистить! У людей праздник! А ты… бессовестный…

Лукашин (ищет пути к примирению). Как вас зовут?

Ольга Николаевна. Тебе-то какое дело.

Лукашин. Вы выслушайте меня. Я вам все-таки объясню. (Делает шаг вперед.)

Ольга Николаевна (кричит). Караул! Бандиты!

Лукашин (испуганно). Я вас умоляю, не кричите, пожалуйста!

Ольга Николаевна (спокойно). А ты не двигайся, с места не сходи! Вот сейчас Надя с Ипполитом вернутся, мы тебя арестуем!

Лукашин (уверенно). Ипполит не вернется!

Ольга Николаевна (растерялась). Почему?

Лукашин. С ним я расправился самым решительным образом с помощью бритвы!

Реакция для Лукашина неожиданная. Ольга Николаевна обмякает и медленно сползает по стене, теряя сознание.

(Успевает подхватить ее, тащит к дивану, укладывает.) Вы не волнуйтесь — бритва была электрическая!

Ольга Николаевна (открывает глаза). Значит, ты его убил током! Надо же! Какой был хороший человек!

Лукашин. Успокойтесь. Я его не убивал. Я его выжил из вашего дома, вот и все!

Ольга Николаевна (перевела дыхание). Пойди в соседнюю комнату, там на полочке лекарство в желтом пузырьке и рядом стаканчик. Накапай мне тридцать капель!

Лукашин (идет к выходу). Валокардин?

Ольга Николаевна. Смотри какой образованный!

Лукашин выходит и вскоре возвращается с лекарством. Ольга Николаевна села. Выпивает лекарство, исподлобья наблюдает за Лукашиным.

Лукашин. Дайте-ка вашу руку! (Щупает пульс.) Кардиограмму вам делали?

Ольга Николаевна. У меня этот… сдвиг влево…

Лукашин. Ерунда. Это почти у всех. Давление как?

Ольга Николаевна. Сто семьдесят на сто. А ты почему спрашиваешь?

Лукашин. Резерпин принимаете?

Ольга Николаевна. Откуда ты про это знаешь?

Лукашин. Я врач.

Ольга Николаевна. И такими делами промышляешь. На жизнь, что ли, не хватает?

Лукашин. Есть новое средство против гипертонии. Я вам выпишу. (Находит в кармане бланк, садится и начинает выписывать рецепт.)

Ольга Николаевна осторожно поднимается и крадется к двери.

Ольга Николаевна (останавливаясь). Хоть ты и вор, а заботливый… (Удостоверившись, что Лукашин усердно пишет, не обращая на нее внимания, мигом оказывается возле двери.) Спасибо тебе! (Выскакивает в коридор, быстро захлопывает дверь и запирает ее на ключ.)

Лукашин. Зачем вы это сделали? Все еще не доверяете?

Ольга Николаевна. Доктором притворился? Ишь какой хитрый.

Лукашин. Рецепт возьмите! (Просовывает его под дверь.)

Ольга Николаевна нагибается и поднимает.

Ольга Николаевна. На самом деле хорошее средство?

Лукашин. Пусть вам Надя обязательно его закажет!

Ольга Николаевна. Ты Надю откуда знаешь? Тебя как зовут?

Лукашин. Лукашин Евгений Михайлович!

Ольга Николаевна. Обожди, я стул принесу. (Приносит стул, садится возле двери.) Что-то я о тебе не слышала. Ты давно Надю знаешь?

Лукашин. Который час?

Ольга Николаевна. Думаю, семь уже. Скоро светать начнет.

Лукашин. Значит… (Высчитывает.) Мы знаем друг друга приблизительно восемь часов… Я появился. у вас в доме вчера вечером около одиннадцати…

Ольга Николаевна (поражаясь). И ты всю ночь здесь околачиваешься?

Лукашин (виновато). Всю ночь…

Ольга Николаевна. А почему Надя тебя не выставила?

Лукашин. Наверно, ей этого не хотелось…

Ольга Николаевна. Думаешь, понравился ей?

Лукашин. Этого я не знаю… Но она мне понравилась!

Ольга Николаевна. Прямо вот так, с ходу? Больно ты скороспелый!

Лукашин. Понимаете, я сам знаю — этого не бывает. Если бы вчера кто-нибудь мне рассказал, что такое может произойти, я бы наверняка рассмеялся. Но все же… поверьте (начал ходить по комнате), в жизни из каждого правила бывают исключения. Без них жизнь стала бы однообразной. Да и вообще, если вдуматься, всю историю двигают исключения из правил. Я согласен с вами: с общепринятой точки зрения все это глупость.

Ольга Николаевна (язвительно). А пятнадцать рублей зачем взял? Все равно я тебя не выпущу!

Лукашин. Я вас очень прошу — не выпускайте! (Берет гитару, запевает.)

Надя приоткрывает входную дверь, но не входит, прислушивается к песне. Ольга Николаевна, заслушавшись, не замечает прихода дочери.

Надя входит в квартиру.

Надя. Мама, ты почему сидишь в коридоре?

Ольга Николаевна (гордо). Сторожу преступника! А он меня песнями развлекает!

Лукашин (к Наде). Преступник — это я!.. Вообще-то я не очень хорошо пою, но как ты — люблю петь…

Надя (устало). Мама, давай отпустим его на свободу! (Отпирает дверь и, сняв пальто, входит в комнату.)

Лукашин. Ты не замерзла?

Надя. Я на такси ездила.

Лукашин (настороженно). Куда?

Надя. На вокзал. Взяла тебе билет!

Лукашин. На вечерний поезд?

Надя. На утренний! (Отдает Лукашину билет.)

Ольга Николаевна внимательно наблюдает за этой сценой, пытаясь разобраться в происходящем.

Лукашин (берет билет). Большое тебе спасибо! Ты правильно поступила! Ты меня выручила! Я очень тронут! Я тебе бесконечно признателен! Ты избавила меня от стояния в очереди! У меня нет слов! (Открывает форточку и…. выбрасывает билет.)

Ольга Николаевна, (оценила обстановку). Пойду-ка я к Любе продолжать встречать Новый год! Мне здесь оставаться ни к чему!

Лукашин. Большое вам спасибо! Вы замечательная мама!

Ольга Николаевна (к дочери). Ты смотри, Надежда, чтоб к моему возвращению здесь не завелся кто-нибудь третий!

Лукашин. Не беспокойтесь! Я этого не допущу!

Ольга Николаевна уходит.

Надя. Если ты помнишь, я обещала тебе вернуться с фотографией Ипполита. (Достает ее из сумки и ставит на место, не говоря ни слова.)

Лукашин берет фотографию и… опять выбрасывает за окно.

(В бешенстве.) Ты авантюрист! Ты наглец! Ты прощелыга! Ты алкоголик! Ты болван! Ты обалдуй!

Счастливо улыбаясь, Лукашин обнимает ее. Она не сопротивляется. Звонок в дверь.

Лукашин. Не будем открывать. Нас нет дома!

Надя. Кто это может быть?

Стоят обнявшись. Замерли.

Лукашин. Кто бы это ни был, мы не откроем!

Снова звонок.

Надя. Странные люди, раз мы не открываем, значит, нас нету!

Лукашин. А если мы дома и не открываем, значит, мы не хотим никого видеть!

Они стоят по-прежнему обнявшись, не меняя позы. Еще один звонок.

Какая бестактность!

Надя. И какая невоспитанность!

Длинный-предлинный звонок.

Лукашин. Ну, это уже хулиганство!

Надя. Теперь мы назло не откроем.

Кто-то трезвонит без перерыва. Надя и Лукашин стоят обнявшись.

Лукашин. Будем мужественны! Пошла игра — у кого крепче нервы!

Кто-то, продолжая звонить, начинает стучать кулаками в дверь.

Надя. Что они, рехнулись?

Лукашин. Надя, я тебя умоляю, не поддавайся!

Стук усиливается.

Надя (безнадежно). Придется открыть. Иначе выломают дверь!

Лукашин (угрожающе). Это сделаю я! Надя. Женя, держи себя в руках!

Вдвоем идут к двери. Открывают дверь. Перед ними Ипполит. Он сильно возбужден.

Ипполит. Ребята! Это я ломаю дверь! (В пальто и шапке проходит в комнату.) Я пришел пожелать вам счастья! Я закушу! (Садится за стол и ест.)

Лукашин и Надя переглядываются в некоторой растерянности.

Надя (робко). Я первый раз вижу тебя в таком виде…

Ипполит (весело).

Это я про себя… Я так окоченел… (Поднимает ногу.) Ботинки у меня на тонкой подошве — вот он (показывает на Лукашина) знает… Но хорошие люди подобрали меня, приютили и обогрели!

Лукашин. Это заметно.

Ипполит (с воодушевлением). Жизнь полна неожиданностей, и это прекрасно. Разве может быть ожидаемое, запланированное, запрограммированное счастье? Мы скучно живем! В нас не хватает авантюризма! Мы разучились влезать в окна к любимым женщинам! Мы разучились делать большие глупости!.. (Морщится.) Какая гадость эта ваша заливная рыба!.. На будущий Новый год я обязательно пойду в баню…

Лукашин. Зачем же ждать целый год?

Ипполит. Правильно. (Встает, направляется к выходу. Затем неожиданно сворачивает… заходит в ванную комнату; в пальто и в шапке, не снимая ботинок, становится под душ… и пускает воду.)

Надя и Лукашин остались в комнате и прислушиваются.

Надя (осторожно). Кажется, он принимает душ!

Лукашин. Похоже на то. Сейчас я посмотрю! (Идет к ванной. Кричит в панике.) Надя, скорее сюда!

Надя бежит к ванной комнате и… видит Ипполита, который… с наслаждением мылит пальто…

Надя. Ты с ума сошел! Вылезай немедленно!

Ипполит. И не подумаю!

Надя (не знает, что сказать). Ты… испортишь пальто!

Ипполит. Надя, не мелочись!

Лукашин (Ипполиту). Вы бы хоть шапку сняли!

Ипполит. Мне и так хорошо! А ты бы лучше молчал!

Надя. Ипполит, я тебя умоляю, вылезь оттуда!

Ипполит (продолжая мыться). Красивая романтическая история! Под Новый год человек идет в баню. Это его прекрасно характеризует. В бане он надирается по случаю женитьбы… Это тоже в его пользу! (Продолжает мыться.) Потом его, как чучело, кладут в самолет, и вот он в другом городе. Но это мелочь, он этого не замечает, он человек больших масштабов! (Протягивает Лукашину мочалку.) Потри мне спину!.. Не хочешь — как хочешь! (Выключает воду.) Врр… Хорошо… Да, тут, значит, ему подворачивается другая женщина, он забывает про московскую невесту и обзаводится ленинградской… Он человек высоких моральных устоев! (Снимает шапку и выкручивает ее.)

Лукашин. Перестаньте хамить!

Ипполит (вылезает из ванной, стаскивает ботинок, выливает из него воду, потом делает то же самое с другим ботинком.) На правду не надо обижаться, даже если она горькая! Надя, это все блажь и дурь! (Снимает с гвоздя полотенце, растирает им спину.) Да, за такой короткий срок старое разрушить можно, вот новое создать нельзя! Завтра наступит похмелье и пустота. Конец новогодней ночи! (Идет к выходу.) И вы оба знаете, что я прав! (Оборачивается.) Надя, ты еще вспомнишь про Ипполита!

Надя. Ты куда? Простудишься!

Лукашин (пытается загородить Ипполиту дорогу). Не смейте выходить на улицу! Вы обледенеете!

Ипполит. Пустите меня! Уберите руки! Может, я хочу простудиться и умереть! (Уходит.)

Надя. Боже мой! Как я устала! Какая сумасшедшая ночь!

Лукашин. Если он придет в следующий раз, то подожжет дом! А по-честному — он хороший парень!

Надя. Его очень жалко… И он ведь сказал нам то, что мы сами не решаемся сказать друг другу.

Лукашин. Надя, опомнись!

Надя (грустно). Именно это со мной и происходит…

Звонок в дверь. Лукашин идет открывать. На пороге Ольга Николаевна.

Ольга Николаевна (оправдываясь). Надо же! Я позабыла ключи! У Любы спать ложатся, а на лестнице холодно… (С подозрением.) Это вы Ипполита окатили? Он садился в машину весь мокрый!

Лукашин. Никто его не обливал. Это он мокрый от слез…

Ольга Николаевна (с укором). Обидели вы хорошего человека… (Проходит к себе в комнату.)

Теперь, после ухода мамы, в комнате воцарилось неловкое молчание.

Надя. Ну что ж… тебе пора…

Лукашин. Но самолеты ведь ходят через каждые полчаса…

Надя. Полчаса ничего не спасут.

Лукашин. Но потом мы будем жалеть, что расстались…

Надя. Пойми, Ипполит ведь в чем-то прав. Мы немножко сошли с ума. Новогодняя ночь кончилась, и все становится на свои места…

Лукашин (осторожно). Все-таки Ипполит сделал свое дело…

Надя (берет на гитаре несколько аккордов и поет нежно и печально).

Лукашин (смотрит в окно). Утро уже… У меня такое ощущение, будто за эту ночь мы прожили целую жизнь…

Надя. Ты подними билет. Я думаю, его можно найти…

Лукашин. Нет, поездом я не поеду… Семь часов трястись… (Берет со стола пятнадцать рублей, кладет в карман.) Я уж самолетом…

Надя. Ты, пожалуйста, вспоминай обо мне!

Лукашин. И ты…

Надя (тихо). Иди, Женя, иди…

Лукашин. Можно я тебя поцелую на прощанье?

Надя. Не надо, Женя, пожалуйста, очень тебя прошу… уходи!

Лукашин. Давай сядем перед дорогой!

Садятся в отдалении друг от друга.

Ты не обиделась на меня? Я украл твою фотографию.

Надя. Мне приятно, что у тебя останется моя фотография.

Лукашин. Слушай, а вдруг нелетная погода? Можно я тогда вернусь?

Надя. Нет, нет. Тогда уезжай поездом.

Лукашин. Ну ладно, я пошел. (Резко поднимается, быстро выходит в коридор, набрасывает на плечи пальто. Останавливается, ждет. Может быть, Надя его вернет.)

Надя не двигается с места. Лукашин уходит, тихо прикрывая дверь.

Надя продолжает сидеть не двигаясь. Гаснет Надина квартира.

На просцениум выходит Ведущий. Появляется Лукашин.

Лукашин. Объявляли посадку на московский самолет?

Ведущий. Вы достали билет?

Лукашин. К сожалению.

Ведущий. Нет, еще не объявляли.

Лукашин. У вас не найдется двухкопеечной монеты?

Ведущий. Зачем вам ей звонить?

Лукашин. Я не могу уехать…

Ведущий. Что за нерешительность? Надо уметь сдерживать чувства!

Лукашин. А зачем их сдерживать? Не слишком ли часто мы сдерживаемся?

Ведущий. Возьмите две копейки! (Протягивает монету.)

Лукашин берет монету, подходит к автомату, опускает монету, набирает нужный номер.

В квартире у Нади. Звонит телефон. Надя сидит рядом с телефоном и… не снимает трубку. Долго, долго звонит телефон.

Голос радио диктора. Объявляется посадка на самолет «ТУ-104», следующий рейсом № 391 по маршруту Ленинград — Москва…

Лукашин все еще держит трубку, в надежде, что ему ответят. Потом он вешает трубку и уходит.

Ведущий (вдогонку Лукашину, укоризненно). Эх, Лукашин, Лукашин!..

Квартира Лукашина в Москве. Лукашин только что приехал, снимает пальто.

Марина Дмитриевна (засыпает его вопросами). Объясни мне, что произошло?.. Я ничегошеньки не понимаю… Куда ты пропал? В чем дело? Где Галя?

Лукашин (проходит в комнату). Я был в Ленинграде!

Марина Дмитриевна (идет за ним). Где?

Лукашин. В Ленинграде! (Снимает пиджак.) Я устал, я хочу спать!

Марина Дмитриевна. Значит, ты опять сбежал в Ленинград!

Лукашин. Ну хорошо, сядь…

Марина Дмитриевна садится.

Я начну с самого начала… (Привычно бубнит.) Ну, про баню — это ты знаешь. Помнишь, ты мне сама говорила, что Павел летит в Ленинград. Так вот, в бане мы выпили и поехали на аэродром провожать Павла; на аэродроме мы опять выпили, и меня случайно — не нарочно, понимаешь, а по ошибке — отправили в Ленинград вместо Павла…

Марина Дмитриевна. Как это «отправили»? Что ты, бандероль, посылка, чемодан?.. Ты что же, ничего не соображал?

Лукашин. Ни бум-бум… (Снимает туфли.)

Марина Дмитриевна. До чего же ты распустился! Как тебе не хватает жены! Надо же, чтоб ты кого-то слушался! Представляю, как оскорблена Галя!

Лукашин. Я ей звонил из Ленинграда. Она была здесь. Я ей пытался все рассказать…

Марина Дмитриевна. Я бы такого не простила! Ни за что на свете! (Деловито.) У Гали есть телефон?

Лукашин (ложится на диван). Слава богу, нет!

Марина Дмитриевна. Я понимаю — тебе объясняться с ней тяжело… Но ничего, я это возьму в свои руки! Сейчас я к ней съезжу и привезу ее сюда! Если она окажет сопротивление (улыбается), я применю силу, я ее свяжу!

Лукашин (испуганно). Мама, умоляю тебя, не делай этого!

Марина Дмитриевна. Давай адрес!

Лукашин. Мама, не огорчай лежачего!

Марина Дмитриевна. Ты уже не хочешь жениться на Гале?

Лукашин. Но я встретил другую женщину!

Марина Дмитриевна (испуганно). Где?

Лукашин. В Ленинграде.

Марина Дмитриевна. Когда?

Лукашин. Сегодня ночью.

Марина Дмитриевна. И поэтому ты расстаешься с Галей?

Лукашин. Да!

Марина Дмитриевна начинает сползать по стене.

(Вскакивает с дивана, подхватывает ее, подводит к дивану, укладывает.) Что вы все, сговорились, что ли?

Марина Дмитриевна (открывает глаза). Ты бабник!

Лукашин. Мама, мамочка… Я так несчастен… Мне так не повезло… (Достает из кармана фотокарточку Нади, ставит ее за стекло в книжный шкаф.)

Марина Дмитриевна подходит и рассматривает снимок.

Наверно, я останусь старым холостяком. В конце концов, зачем мне жениться? Никакая жена не будет заботиться обо мне так, как мама… Ты представляешь, здесь у нас появится другая женщина. Неизвестно, как вы поладите друг с другом… Я начну переживать. Нет, мама, пусть все остается по-старому. Так даже лучше… Марина Дмитриевна. Мой бедный мальчик! (Успокаивает его.) Все образуется. Ты не нервничай! Ляг, отдохни…

Лукашин послушно ложится.

(Накрывает его пледом, идет к двери.) Как ее зовут?

Лукашин. Надя…

Затемнение

Вечер того же дня. Лукашин спит. Кто-то ключом отворяет дверь. Входит Надя. Не зажигая света, снимает пальто, машинально находя вешалку. Проходит в комнату. В руках у Нади портфель… с веником.

Надя присаживается на стул, вглядывается в Лукашина. Он не просыпается. Надя зажигает свет. Укоризненно смотрит на Лукашина. Он продолжает спать. Надя достает из портфеля березовый веник и щекочет им Лукашину лицо. Лукашин испуганно открывает глаза, видит Надю и расплывается в глупо-счастливой улыбке.

Надя (нежно). Ты забыл у меня свой веник.

Лукашин. Как ты меня нашла?

Надя. Какой ты непроходимый тупица!

Лукашин отбрасывает плед, вскакивает, обнимает Надю. И конечно, сразу же… Звонок в дверь.

(Вздохнув.) И здесь начинается то же самое! Лукашин. Надеюсь, это не Ипполит!

Дверь скрывает Марина Дмитриевна. Вваливаются Друзья — Павел, Михаил, Александр.

Все. С Новым годом! С новым счастьем!

Прямо в пальто заходят в комнату. Марина Дмитриевна едва поспевает за ними.

Михаил (весело). Как я мог перепутать! Ведь, я никогда не пьянею!

Александр. Перестаньте обниматься, к вам пришли!

Лукашин и Надя боятся отпустить друг друга.

Лукашин. Мы не можем перестать, мы давно не виделись!

Михаил. Когда ты успел вернуться?

Марина Дмитриевна стоит в дверях, не в силах произнести ни единого слова.

Павел. Я рад, что Галя тебя простила! Сейчас я скажу речь! Дорогая Галя! Будьте всегда счастливы! Женя, мы одобряем твой выбор, ты долго выбирал… Дорогая Галя!

В это время Лукашин замечает мать, которая по-прежнему стоит в дверях.

Лукашин (перебивая Павла). Мама, моя Надя приехала!

Немая сцена. Друзья застыли в позах, изображающих полное недоумение.

Надя (матери Лукашина). Вы считаете меня легкомысленной?

Марина Дмитриевна (приходя в себя). Поживем — увидим!

Александр. Павел, ты что-нибудь понимаешь?

Павел. Нет, хотя это, кажется, не Галя! (К Михаилу.) А ты что-нибудь понимаешь?

Михаил. Твердо я знаю только одно… (показывает на Лукашина) вот это Женя!

Лукашин. Дорогие друзья! Я вам так признателен… что вытащили меня в баню… потом перепутали и отправили в Ленинград не Павла, а меня! Иначе я бы никогда не был счастлив!

Занавес

1969 г.