Меня посетила мысль, что приглашение Андраша на тренировку могло быть наказанием перед грядущей казнью. Как-никак сегодня его раздражительность достигла нового уровня. Чудо, учитывая, что его спектр эмоций ограничен, как у психопата.
Андраш сорвал маску с лица.
– Az Isten verje meg.
Он сошел с дорожки посреди тренировки. Я даже не понимала, что сделала не так на этот раз, – разве что пришла рано, была сосредоточена и внимательна и сводила на нет все его попытки задеть меня шпагой.
Я отстегнула провода от костюма и бросилась за ним.
– Эй, у нас осталось еще сорок минут.
Он не ответил и ворвался в свой кабинет.
Я сумела прошмыгнуть за ним, пока не захлопнулась дверь.
– В чем дело?
От пота волосы липли ко лбу. Я смахнула их, переминаясь с ноги на ногу. Нам все утро удавалось избегать очевидную острую проблему, но мне что-то подсказывало, что она вот-вот растопчет мою последнюю надежду.
– Все бессмысленно, Фэй. – Андраш плюхнулся в кресло и зажег сигарету, хотя здесь запрещено курить. – Vege. Твою карьеру настиг кризис, который угрожает самому ее существованию. Как бы талантлива и мотивирована ты ни была, у тебя нет будущего в фехтовании. – Он откинулся на спинку кресла. – Делать вид, будто это не так, – жестокость по отношению к тебе и пустая трата моего драгоценного времени.
Я так и осталась стоять, хмуря брови.
– Тогда почему ты ждал три четверти матча, прежде чем сказать мне об этом? – К щекам прилил жар.
Андраш пожал плечом.
– Пытался оградить тебя от моих соображений.
– Раньше ты этого не делал.
Он затянулся сигаретой и выпустил струйку дыма между тонких губ.
– Я хотел в последний раз увидеть твое мастерство, прежде чем озвучу свое решение.
– Вот как? – Я скрестила руки на груди. – И каков вердикт?
– Ты готова к Олимпиаде. – Он постучал сигаретой по пепельнице все с тем же хмурым видом. – Помнишь моего друга из МОК?
У него было много друзей в верхушке Международного олимпийского комитета. В конце концов, репутация Андраша Хорвата шла впереди него.
Я кивнула, хотя речь могла идти о ком угодно.
– Конечно.
– Мы всю неделю о тебе говорили.
Я подошла ближе.
– И?
– Он вернулся в комитет. Тебе готовы дать второй шанс, если выплатишь остаток штрафа вперед.
Сердце заколотилось о грудную клетку. Я смогу. Раз Зак покрывал мои расходы на юридические услуги, я правда смогу это сделать.
От надежды в горле встал ком, отчего голос зазвучал хрипло.
– Думаешь, у меня есть шанс?
– Обещать ничего не могу. – Из его ноздрей вырвались две струйки серого дыма. – Но такое возможно.
– Нужно попробовать. – Я оперлась ладонями на его стол и подалась вперед. Вот и смирилась со своим уходом, называется. – Я сделаю все, что потребуется. Буду тренироваться дважды в день. Выплачу оставшуюся сумму штрафа…
– Есть дополнительные условия.
Я смотрела на него в ожидании.
Андраш собрал тлеющим окурком небольшую горку из пепла.
– Ты прекратишь это дурацкое судебное разбирательство против мачехи и оставишь семью твоего отца в покое.
Его слова оказались словно удар под дых. Я отшатнулась от их силы. Семью твоего отца. А я ему кто? Рождественское украшение? Почему же мне не бороться с несправедливостью? Вера подделала завещание и лишила отца его последней воли. Я всегда преследовала цель завершить спортивную карьеру и заняться нашей компанией. Фехтование – это мечта, а не долгосрочная карьера. И я не позволю, чтобы меня стыдом склонили к подчинению. В конце концов, розе не выжить без шипов.
– Она подделала все завещание. – Я всплеснула руками. – Украла коллекцию предметов искусства моего отца, продала все его…
Андраш ударил кулаком по столу, отчего на нем все задребезжало.
– Хватит.
Я замолчала, но отказывалась отступать.
Он встал, тяжело дыша, и потушил окурок о пепельницу.
– Меня не волнуют твои семейные скандалы. Мне нет дела до этой Веры. Или твоих сестер. Пока ты занята тяжбой с ними, то мыслями не на фехтовальной дорожке. Либо ты полностью погрузишься в дело, либо вообще не будешь участвовать. Я не стану впустую тратить свое время, пока ты распыляешься на все подряд.
Я не понимала, почему подготовка к Олимпиаде и борьба с Верой были взаимоисключающими занятиями.
– Я не распыляюсь, – спешно выпалила я, качая головой. – Фехтование – мой приоритет. А тяжбой с Верой занимаются юристы и частный детек…
– Частный детектив? – Лицо Андраша пошло розовыми пятнами, как клубничное мороженое. Он пригрозил мне пальцем. – Ты окончательно сошла с ума. Считай, таков мой ультиматум. Либо ты прекратишь заниматься этой ерундой, либо живи как хочешь, но я больше не стану тебя тренировать.
– Это несправедливо. – Я сжала руки в кулаки, задрожав так сильно, что все тело едва не вибрировало. – Это не имеет никакого отношения к фехтованию.
– К нему все имеет отношение. – Андраш обошел стол и прислонился к нему. Сложил руки на животе и постарался говорить спокойно: – Если я отправлю тебя на Олимпиаду, ты должна меня слушаться. Ты бросишь все, что я велю тебе бросить. Будешь есть еду из одобренного мной меню. Будешь выполнять все мои требования. – Он раздул ноздри. – И мое первое требование: чтобы ты бросила это дело. С частными детективами. Юристами. Всю эту ерунду. Хватит жить прошлым, Фэрроу. Пора трудиться во имя будущего.
Мы оба стояли на своем. Никто не желал первым отводить взгляд. Я очень многое хотела сказать. Просить, умолять, объясняться, торговаться. Он превосходил меня и ростом, и телосложением. Я стояла в тени великого Андраша Хорвата. Прославленного тренера. Городской легенды. Но по большому счету он побуждал меня отказаться не только от справедливости. Он хотел, чтобы я отказалась от своей сути.
– Если выбор все или ничего… – Я отступила назад. – Тогда я выбираю ничего.
Я развернулась и умчалась из его кабинета. Из-за двери донеслась череда ругательств на венгерском. Послышался звон стекла. Грохот поваленной на пол мебели.
Я провела пальцем по табличке с его именем на стене.
– Прощай, Андраш.