Примечание к части

Схематичный план Норы.

https://cloud.mail.ru/public/a1JH/jaRQm3NXR

Глава 16, благие намерения.

Универсальный антидот действует жёстко, сперва быстро распространяясь по организму, а потом активируя все выделительные системы. Противно, зато очистка тотальная. После неё ещё отойти надо, утолить жажду и жор. Поэтому юноша не особо удивился, когда по возвращению на Гриммо обнаружил, что Сириус всё ещё не снял паралич с Джинни, а цивильно одетым сидит в кресле и поигрывает палочкой, размышляя о том, как поступить. Артур и Молли наоборот – спокойно спали в обнимку.

Наконец-то хозяин дома решительно встал. Вместо универсального антидота из домашних запасов он взял со столика так же им приготовленный безоар, действующий мягче – только рвота. Подошёл и встал за спиной Уизли.

- Фините Инкантатем Максима! – от всей души жахнул Блэк. – Глотай! –практически пихая в рот камешек волшебного абсорбента.

Ошеломлённая девушка подчинилась.

- Ой! Оёй-ёй! М-мистер Б-блэк?! – испуганно съёживаясь.

- Ясно. Шла к кому?..

- Г-гарри.

- Садись, - указывая на второе кресло по другую сторону от журнального столика.

- М-мистер Б-блэк…

- Сядь, Джинни.

Девушка подчинилась, зажавшись и отчаянно краснея.

- Рвотное и успокоительный бальзам, - пододвигая флаконы, без которых, как Сириусу стало очевидно, не обойтись. Не жадность, но жалость.

Джинни послушно выпила, постучав стеклом о зубы и часть пролив мимо рта.

- Ванная там, - указав на малоприметную дверь.

Младшая Уизли умчалась, зажимая рот. Взмахом палочки Сириус закрыл за ней дверь и навесил заглушающее. Мрачная атмосфера повисла в комнате, теперь уже просторной, освещённой тёплым светом волшебных ламп, выполненной в древесных и гриффиндорских тонах, с хорошо вписывающейся в интерьер простой мебелью. В вычурной золочёной рамке на стене висел портрет… мотоцикла с коляской; Поттер помнил его – Хагрид использовал.

Девушка задержалась ровно на столько, чтобы проблеваться. Уныло и стыдливо вернулась, выпила второй флакон и зажато устроилась на краешке кресла.

- Итак, что за зелье было в клубнике для Гарри?

- Зелье эротических снов… персонифицированное… - едва не плача.

- Твои слёзки меня не проймут, грязнокровка. Что ещё вы тайком подливали ему и мне?

- Вам мама готовила и подливала. Гарри… Мы с мамой обтирали Гарри маслом для роста мышц от профессора Снейпа. И… я готовила и втирала мазь увеличения чресл, это придаёт ребятам мужественности и уверенности в себе. Это всё, больше ничего, мистер Блэк, правда, - по-прежнему сопливя.

- И для своих братьев ты тоже готовишь мазь?

- Да, мистер Блэк.

- И сама втираешь?

- Да, мистер Блэк.

- Мать моя Моргана… И они тебя ни разу не спалили?

- Я им предварительно подмешиваю зелье эротических снов… не персонифицированное, - и закусила губу, сообразив, что без такого же зелья Гарри, как и многие другие волшебники, мог во сне видеть происходившее с его телом. Особенно Гарри, часто попадавший в больничное крыло к мадам Помфри.

- Мда… И зачем?..

- У него маленький член…

- Я не об этом. Зачем конкретно ты опаиваешь Гарри?

- Я… я… мне он нравится, с детства.

- Или тебе мамка привила это зельями сладких снов. Действительно, в тихом омуте бесы водятся…

- Мистер Блэк…

- Гарри тебе не видать, как своих ушей, девочка. Забудь. Ищи другого грязнокровку. Джинни… ты хорошо справлялась с запущенным хозяйством Блэк. И мать твоя тоже. Я с вами был щедр и добр, а вы в ответ кусаете кормящую руку. Рано или поздно дерьмо всплывёт… Порождённая каким-либо принуждением семейная жизнь станет адом с осточертевающим притворством на людях. Я уже видел подобное у собственных родителей и предпосылки у друзей. Своему крестнику я такого не пожелаю. Нет. Ты, Джинни, ещё не успела нагадить по-серьёзному, в отличие от твоих родителей. Тебе я жизнь не стану портить, но наказать следует, чтоб неповадно было, чтоб даже мысли не возникло чихнуть в нашу сторону…

- М-мистер Блэк, простите, я больше не буду-у-у…

- Грязным слезам кнат цена. Ты знаешь заклинание восстановления девственной плевы?

- Д-да… - Джинни с третьего раза смогла правильно показать жест и слово.

- Пользовалась?

- Н-нет…

- Допустим. Есть два варианта, на твой выбор. Чистый. Заклятье Обливиэйт. Ты просто забудешь о происшествии и своей любви к Гарри. Твои родители тоже забудут про свою аферу, однако осознание самого факта чего-то забытого о Блэках будет травить им всю оставшуюся жизнь. Грязный. Мы прикидываемся, что план старших Уизли выгорел частично, потребуется повторение на зимних каникулах. И к сентябрю ты родишь внучат, о которых они так мечтают и заботятся наперёд. Рыжих… негров. Отомстишь за всех. Но я перед тем, как давать Дину Томасу оборотку, выясню, истинно ли его желание иметь детей от тебя и понимает ли он последствия.

- М-мистер Блэк, пожалуйста, чистый! Умоляю вас! – соскочив на колени.

- Хорошо. Только обливиатор Грюм, а он спросит с тебя под сывороткой правды.

- Я согласна! Я не лгала вам, мистер Блэк.

- Экспекто Патронум, - вызывая чисто белого и плотного защитника. – Свистать всех наверх! ЧП, Грюм, срочно нужен обливиатор, в долгу не останусь – сговоримся.

Надиктовав послание, Блэк отправил пса к Грозному Глазу.

- Уизли неймётся? Через четверть часа буду у Гриммо, - произнёс тигр-Патронус сонным голосом Аластора.

- Джинни, беги к себе, оденься по-быстрому и спускайся в гостиную.

- Да, мистер Блэк, я мигом. Спасибо, мистер Блэк!

Спровадив девицу из своей спальни, хмурый хозяин особняка пошёл снимать проклятья со своих домашних эльфов.

Сириус ранее обновил домашний набор зелий, куда у благородных семейств включался и Веритасерум. Прибывший Аластор воспользовался собственным, взяв галеоны за израсходованные капли. Показания подтвердились. Опытный Грюм признал правильность и благородство решения Блэка воспользоваться заклятьем Обливиэйт дьяболика в качестве наказания для старших Уизли, отставной аврор знал эту модификацию и применил на разбуженных и застигнутых врасплох Молли и Артуре, также допрошенных под сывороткой правды, пусть они и были членами Ордена Феникс, как сам Аластор, суровый ко всем, включая себя.

Поутру первого сентября у дверей в общую ванную комнату на четвёртом этаже особняка Блэк была уже сигналка не Джинни, а Сириуса, в спортивном костюме постучавшего и зашедшего к крестнику в спальню через несколько минут после завершения им мыльно-рыльных дел.

- Доброе утро, Гарри. Готов к утренней зарядке?

- Доброе утро, Сириус. Да, идём. Как там дело?..

- Решили сработать чисто – Обливиэйт.

- Эм, так чисто для нас. Грязь их польётся на других.

- Ты правда хотел замараться?

- Хотел помочь им выстрадать очищение. Братья Джинни увидели бы, что значит грязь, они бы не простили родителей за такое использование любимой сестрёнки и сами грязь не стали бы разводить. Дети для родителей всё, и когда бы от Молли и Артура отвернулись бы все семеро, они бы к тому времени уже почти год нянчились с внуками и просто не смогли бы пасть ещё ниже, как Флетчер, а стали бы исправляться, там бы и семёрка остыла, помирились бы… - поделился подноготной Гарри Дайлен, не с бухты-барахты придумавший всё это.

- Ненавижу интриги, Гарри. Слишком много «бы». Не зря говорится - благими намерениями выстлана дорога в Ад. Уизли же тоже хотят хорошего для своих кровиночек, и вот к чему это их стремление приводит. И если бы ты, крестник, не затягивал и не замалчивал проблему, всё можно было разрулить иначе, пристыдив и усовестив, как любит Дамблдор. Кто-то тут хотел поступить в его лучших традициях?

- О, нет, как Дамблдор я быть не хочу, не-не.

- Тогда и не бери с него пример, Сохатик. Увы, и я плохой для тебя пример, но уже исправляюсь, а? – кивая на тренажёрный зал, занявший часть стеклянной мансарды. Вот уже третий день как они вместе тут занимаются по утрам и вечерам, Уизли позже встают и меньше занимаются.

- Ага. Кстати, о благих намерениях. А ты не думал, что твоя мать и родители моего отца выгнали вас с благими намерениями?

- Оу…

На этом разговоры прекратились – берегли дыхалку, перед тяжёлой атлетикой сперва разогреваясь лёгкой. Вчера они даже посещали маггловского инструктора в спортивном комплексе, за плату посоветовавшего программы для начинающих любителей.

Глава 17, Дары Тени.

«Ежедневный пророк» подгадил перед поездкой в Хогвартс заказной сатирой о «Плоттере», которым обозвали Поттера, распространяющего ложь о Тёмном Лорде как печатный аппарат, запрограммированный Дамблдором. На Гриммо-двенадцать уже привыкли к подобному, мало обратив внимания. Больше было грусти из-за расставания на долгие месяцы. Особняк покидали все вместе. Основная причина: у бывшего профессора Люпина международный портал до Нью-Йорка был назначен на девять часов утра тридцать семь минут. Взрослые тоже нервничают, имея на руках билет в новую жизнь. Сириус отправлялся сопровождать лучшего друга. Уизли съезжали, переселяясь к себе в перестроенную Нору, без детей им нечего было делать в особняке Блэков. Сами школьники тоже покидали дом, все вместе загружаясь в любезно расширенный Римусом на время автомобиль мистера Грейнджера, согласившегося подвезти, в том числе и Грюма, севшего на переднее сиденье; на вокзале «Кингс-Кросс» несколько волшебных платформ с регулярными поездами, к той же Годриковой лощине, из разных соображений там нет каминной сети и стоит защита от аппарации, поэтому добираются туда из маггловской части, некоторые под магглоотталкивающими чарами, некоторые в одежде лондонских обывателей, как поступили подростки, свой багаж легальной частью уменьшившие и облегчившие с рассовыванием по карманам, а частью положившие в заплечные сумки с собственноручно наложенным расширением пространства.

Лондонские пробки отняли время, и ребята с девчатами прибыли всего за полчаса до отправки «Хогвартс-экспресса». Красные вагоны поезда уже заполнялись, некоторые спешили занять купе на свою компанию приятелей, а дружные барсуки, наоборот, любили галдёж общего вагона. Пользуясь привилегиями старост факультета Гриффиндор, Гермиона и Рон заняли купе в первом вагоне, с ними и Гарри сел, и Джинни с Фредом и Джорджем, хотя близнецы только вещи на полки закинули и смылись сверять часы, как выразились бы взрослые, и продавать шутихи. Поезд ехал весь световой день, так что дети и подростки успевали вдосталь пообщаться, некоторые даже подраться, пока не разнимали старосты, сменно дежурившие по часу.

Гермиона за август очень много нового узнала о магическом мире, поначалу сидела задумчивой и даже ничего не читала, наблюдая за семьями волшебников. Рональд всё хотел подбить на партию подрывного дурака, он перенял хитрости от Грюма и надеялся стать победителем в ученическом соревновании по этой игре. Джинни тоже ехала задумчивой и грустной, заражая купе зевотой.

Вот раздались заветные гудки, и суета прощаний достигла пика. Припозднившиеся заскакивали в плавно трогающийся поезд, от пара которого чуток запотели стёкла крыши над платформой девять и три четверти. Ровно одиннадцать.

Гарри Дайлен отметил, как с прошлого дня изменился взгляд Джинни, направленный в его сторону. Вспомнилась прошедшая ночь.

Грюм вопреки вялой защите Сириуса заставил Джинни смотреть и слушать допрос своей матери, под сывороткой правды подтвердившей, что зельями сделала дочь одержимой Гарри Поттером. Также отставной аврор, прочитавший много похожих на блэковский экземпляров книги про Обливиэйт, разразился сочной лекцией на эту тему, совершенно не выбирая выражений. Например, те идиоты, что смешно одевались по-маггловски, являлись жертвами насильственных Обливиэйтов в отношении чего-то давнего и многое затрагивающего в жизни, после удаления которого нарушились ассоциативные связи и человек начал чудить в плохом смысле этого слова.

Грюм вполне доходчиво объяснил Уизли про желание самого мага забыть что-либо, в чём помогает Обливиэйт. Но сам Обливиэйт это лишь во вторую очередь «забытье», изначально это именно что забвение. Та же навязанная любовь. Обливиэйт предаст забвению желания Джинни сделать Гарри своим и переспать с ним: ещё на первом курсе она его обожала и мечтала стать женой, но за лето после третьего это померкнет, будет предано забвению, не забыто, словно не было вовсе, а перестанет влиять на поступки, как старое платье, которое всё ещё висит в шкафу, но разонравилось напрочь, всё ещё помнится радость от первых дней ношения платья, но теперь оно скорее даже не обрыдлое, а стало не в пору. В вопросе заклятья забвения главное чётко определиться и сформулировать, что подлежит забвению, а в этом отставной аврор слыл мастаком.

Заклинание Легилименс в отношении Джинни позволило Грозному Глазу скорректировать мысли девочки, добровольно согласившейся предать забвению навязанные ей матерью чувства к Гарри Поттеру ради самого Гарри Поттера, а вот о поступке матери и унизительной ночи девушка предпочла именно забыть. С первым вариантом того и добивались. По второму Грюм предложил мягкий способ Обливиэйта, когда на временной промежуток из реальности ложится признак сновидения с окрасом кошмара, который хочется забыть и не вспоминать никогда; силу заклятья можно рассчитать по времени, чтобы подзабытый кошмар постепенно всплыл, когда он уже не сможет оказать существенного влияния, например, когда Джинни родит свою дочь и сможет понять и простить поступок матери.

Для самих Молли и Артура, наблюдавших за наложением Аластором заклятий Обливиэйт на Джинни, был уготован дьявольский вариант, о котором Грозный Глаз так же рассказал, но после того, как девочку усыпили, а домовик перенёс её в выделенную ей спальню. Всякий раз, когда Уизли задумают строить очередные козни против Блэка или Поттера, они будут понимать, что о чём-то важном забыли, и новые планы будут напрочь выветриваться из головы. Но Уизли точно вспомнят о забытом в духовке лимонном пироге на свадьбу Сириуса Блэка – Аластор Грюм умел подкалывать похлеще молокососа-мародёра. Это было идеальное разрешение неприятной ситуации, когда обе стороны хотели сохранить хотя бы нейтральные отношения между собой и когда пострадавшая сторона обретала уверенность в отсутствии повторения преступных действий в её отношении. Аластор Грюм давно и хорошо знал чету Уизли, чтобы подобрать аргументы и добиться раскаяния в содеянном, обеспечить добровольный характер применения на них заклятья Обливиэйт дьяболика. Во избежание смертной вражды между своими, во избежание разлада семьи от новостей о том, как мать использовала дочь, любимую всеми старшими братьями.