Только когда гриффиндорцы стали рассаживаться спиной к преподавательскому столу, староста Гермиона и капитан Анджелина запустили в воздух над головами ленты транспарантов, похожих на мигающие вывески: «Верните выходные!», «Нет учёбе в уикенд!», «Нет детскому рабству!», «Требуем пансиона!», «Строго две Кулинарии в неделю!».

Слизеринцы хоть и кривили рожи, насмехаясь, да внутренне одобряли протест Гриффиндора. Ровенкловцы задумались, особенно над удобными скамьями и столами. Хаффлпаффцы загалдели.

- Здравствуйте, ученики, - заговорил директор, поспешивший слезть с трона и подойти к пюпитру. – Пожалуйста, успокойтесь.

Вторая фраза была проигнорирована и заглушена ритмичным топотом грифонов.

- Ученики, тише, успокойтесь. Минуточку внимания! – пытался остановить протест Дамблдор, но топот продолжался.

Директор попытался донести радостное нововведение касательно дискотеки и баллов за выступления учеников, но даже тугодумы с Хаффлпаффа сообразили, что их хотят заставить ещё больше учиться. В итоге общий ритм отбивали все четыре факультета школы, заглушая усиленный магией голос Дамблдора, откровенно растерявшегося от грамотного сценария протестной акции, когда вместо заполнения коек медицинского крыла ученики просто взяли и отвернулись от профессоров. Лицезрение и вещание в спины выбивало из колеи, как и осознание того факта, что долженствующие быть радостными новости вызвали противоположный эффект.

Тянуть дальше с трапезой директор не мог, а к разделению столов готов не был, потому еда с Кухни перенеслась на все четыре общих стола, один из которых висел под крышей. Топот прекратился. Семеро квиддичистов Гриффиндора по звучной команде капитана подняли палочки и закляли посуду, слетевшую сверху вниз.

Гарри Дайлен видел, что застывшая статуей Макгонагалл забыла о еде и пялится на склоняющиеся к блюдам спины своих гриффиндорцев, неожиданно устроивших дружный протест без присущих детям криков и бедлама. Декан Спраут в кои-то веки не хихикала, а хмурилась. Декан Слагхорн безпокойно ёрзал, он появился в Хогвартсе уже как следствие перемен. Декан Флитвик непринуждённо вкушал завтрак, словно ничего необычного вовсе не происходило.

На уроках ученики и учителя прикидывались, что завтрак прошёл как обычно. Кроме первой половины Истории Магии у седьмого курса, к которому пришёл сам Дамблдор ездить по ушам. Без обещания выполнить справедливые требования директору не удалось потушить протест, наоборот, здоровый гнев обуял всех выпускников. А ещё миссис Уизли сыпала соль на рану, кудахча о том, кто же будет готовить по выходным и что же милые детки будут кушать? Всё это привело к тому, что на обеде уже все четыре стола взлетели к потолку, а вместо трёх проходов осталось два боковых – Ровенкло и Слизерин соединили столы. Между прочим, лишь у Гриффиндора сиденья скамей были приятно мягкими, с красно-золотой обивкой! Квиддичисты же каждого факультета накрыли новые столы, проявляя молчаливый заговор и солидарный протест команд, которых школа фактически лишила времени на тренировки из-за невозможности состыковки графиков между курсами. Дети наколдовали новых плакатов: «Свободу детям!», «Стоп Кулинария!», «Включите магию!», «Позор эксплуататорам!», «Долой учёбу!», «Всем столы по росту!».

На протестную акцию школьников в Большом зале решили посмотреть и некоторые сотрудники. Например, мистер Филч заглядывал, позубоскалил, изобразил свой выход как поход за сбежавшей мисс Норрис, подхваченной на руки, и был таков. Как бы в поисках своего подчинённого заглядывала и завхоз. Поттер не удержался от указания сексапильной красотке на её неверие: привставший за столом юноша высоко поднял руку и поприветствовал. Мисс Блэк-Тонкс скривилась как от самого кислого лайма, что не укрылось от первых рядов учеников и теперь уже заднего подиума с преподавательским столом.

Подростки не задолбались повторить перестановки на файв-о-клок, как сочли некоторые сотрудники школы. На сей раз всего лишь один ряд Цветущих лотосов от Флитвика насыщал магией едоков и столовую, усугубляя негативное отношение учеников к большинству профессоров. К слову, на остальных трёх факультетах нашлись умельцы трансфигурировать мягкую мебель, чтобы все скамьи у школьников оказались приятными для сидения, а Гриффиндор опять пребывал впереди школы всей: вместо морально устаревших дощатых столов красовались дизайнерские произведения искусства с роскошными сардониксовыми столешницами на фигурных зеркально-хромированных ножках.

Ужин тоже прошёл в протесте.

Капитаны команд квиддича со старостами и без самого Поттера договорились о следующем: протестная акция ограничится четвергом; что в субботу в Хогсмиде состоится массовый пикет; что всем понравилось сидеть за подходящими по высоте столами настолько, чтобы теперь постоянно трансфигурировать общие столы и скамьи, создавая ступени, причем из-за разницы между средним ростом мальчиков и девочек теперь вводится разделение сторон по половому признаку. Соглашения между старшекурсниками совершенно не означали, что более младшие прекратят бурлить, фантазируя по темам способов выражения протеста и вариантов восстания.

Глава 67, шоковая пятница.

Шрам на лбу метил вопреки всем стараниям в метаморф-магии, пусть мало великим, зато упорным и вдумчивым. Только заплатка из тонкой трансфигурированной кожи держалась, зато сама становилась заметной, а сборники косметических чар Поттер ещё не изучал. Сегодня вот, три поваренные книги из дома Блэк и книга по кройке и шитью из кож, которую в Запретную секцию поставили из-за ограничений профессионального образования.

Дождавшись засыпания всех однокурсников в спальне, теневой маг в мантии-невидимке перекинулся в почтовую сову. Нарисованный лапкой крестик открыл форточку, самостоятельно закрывшуюся за невидимкой, давно уже озаботившимся этой удобной «калиткой».

Поттер на обочине птичьего сознания, отдав команду, спокойно воспринял, как сова поохотилась и скушала магическую полёвку. После превращения в человека Гарри Дайлен испытал странные, но приятные ощущения сытости. По очереди маг-оборотень превратился в паука и мышь, тоже устроивших себе поздний и целиком магический ужин. Летучая мышь, вдобавок, выследила лукотруса, решившего угнездиться в толчее дубовых ветвей, только вчера созданной.

Магическое питание через обороты здорово сказалось на самочувствии и настроении человека, ставшего бодрым и деятельным наперекор ночи. Теневой маг без промедлений занялся насущными делами.

Среди поломанных волшебных палочек, скупленных у старьёвщика, имелась кленовая с волосом единорога, у которой помимо трещин на стволе от раздавливания каблуком отсутствовала ручка, отломанная повыше основания. Красивая белая древесина с серебристым пучком волос. Женская волшебная палочка, принадлежавшая ведьме.

Поттер задумал эксперимент по перерождению волшебной палочки вместо восстановления или реставрации. Вдобавок, он хотел придать ей специализацию по работе с силами Природы, требующимися для его дальнейшего развития.

У пня с пучком ветвей Поттер организовал рабочее место, расставив на столе инструменты и ингредиенты. Последние компоненты добыл тут же: нацедил свежего дубового сока, вырезал сочный кусочек коры и отслоил пластинку внешней защиты дерева, у себя на затылке аккуратно и собственноручно подцепил золотой расчёской пряди и срезал серебряными ножницами кончики волос, которыми и ногти себе подстриг на руках и ногах (инструменты сам отлил из слитков от МАБ). Кровь даёт неразрывную связь, а волосы и ногти позволят передавать инструмент потомкам и одалживать друзьям. Лукотрус восполнит древесину ручки, гарантирует связь с Природой, наделит характером. Оставалось правильно всё смешать – попытка одна.

Неоклассическое зелье – так можно было бы определить действо в медном котелке наименьшего размера, однако сути в точности это не отражает. Работа больше с концепциями, нежели конкретными магическими свойствами. Сперва сжижение поломанной палочки. Потом превращение в жидкость лукотруса, пытавшегося выбраться из руки и стёкшего по пальцам и ладони в котелок.

Дальше экспериментатор воспламенил свою «литую» волшебную палочку сразу палочковым заклинанием и аурным, создал колдозвезду с Огненным шаром внутри и с соответствующими модификаторами запустил Цветение лотоса, излучавшего магию и жар, нестерпимый без комплексной защиты – вся примятая поросль пожухла и высохла. Вот над этой «спиртовкой» Поттер поместил медную ёмкость. Здесь требовалась другая концепция помешиваний. Сейчас в котелке было три компонента: клён, волосы единорога, лукотрус. Трижды в одну сторону – трижды в другую. Добавил смесь сока с эктоплазмой. Помешал по четыре раза. Клякса лукотруса не распалась. Добавил свои волосы – помешал по пять раз. Подождал пузырьков закипания. Кусочек сочной коры – шесть раз. Подождал пузырьков закипания. Клякса лукотруса не распалась. Высыпал свои ногти с рук и ног – помешал по семь раз. Добавил в котелок внешний слой коры – восемь помешиваний по часовой и восемь против часовой стрелки. Подождал пузырьков закипания. Девятый компонент – магия, подаваемая через серебряный трезубец для помешиваний. Только на девятом обороте сжиженное тело лукотруса деструктурировалось. Напряжённый Гарри Дайлен подождал выпаривания лишней влаги и перед снятием котелка с «огня» сделал по десять помешиваний в обе стороны, через золотой трезубец подавая духовную энергию, в результате чего в котелке наконец-то образовалась однородная масса светло-древесного тона.

Вместо заклинания Репаро теневой маг сочинил более подходящее, основываясь на практике раздела созидания из Трансфигурации. Хлесткий жест вертикальной черты сверху вниз над котлом с латинским переводом словосочетания «волшебная палочка», вся суть заклинания во вкладываемом образе, облекаемым в магию и отправляемым в основу. Компаньон внёс свою лепту.

Из варева в котелке кончиком вверх образовалась-родилась-выросла волшебная палочка: ровно десять дюймов длиной, примерно со средний палец подростка толщиной, ствол однородного соломенно-кленового цвета с прозеленью, в области рукояти утолщалась, словно обрастая светло-коричневой корой. Инструмент рыпнулся было, но потом сам признал хозяина и всецело подчинился.

Удовлетворённый Поттер медленно сотворил и выпустил заклинание ускорения роста по ветвистому пню, ощутив нечто схожее с тем, какую магию Амелл чувствовал на стоянке долийских эльфов и внутри логова Лесного Духа. Та самая природная магия! Без всяких модификаторов заклинание увеличило средний рост ветвей примерно на сантиметр – выдающийся результат! Превращение камня в ворох перьев тоже далось чрезвычайно просто.

- Вингардиум Левиоса, - применил теневой маг заклинание, практикуя множественность целей.

Вместо одного пера взлетела большая часть кучи. Все взлетевшие перья управлялись как единое целое. Попытка выделить одно прервала заклинание.

Поттер поменял литую палочку номер два на номер один.

- Вингардиум Левиоса.

Взлетела вся куча перьев. Получилось выудить одно пёрышко, правда, через миг все они полетели вниз.

Неподалёку притаилась стайка пикси.

- Ступефай.

Без всяких количественных модификаторов вместо одного яркого луча из кончика палочки вырвалось девять бледных - мелким магическим существам и этого с головой хватило.

Пользуясь возможностью, Поттер укрылся мантией-невидимкой, обернулся летучей мышью и перелетел к ранее подмеченному улью диких ос на толстой ветви дуба. Вернув себе человеческое обличье, при помощи новосозданной волшебной палочки осторожно пропитал спящий улей той самой специфичной магией Природы. Несколько раз примерившись, применил концентратор-проводник не для отправки энергии вовне, а стянул всю магию из улья в себя, формируя завершающее одну из линеек аурное заклинание Жалящий рой. Собственно, потревоженные осы стали вылетать, но скрытого под мантией-невидимкой не замечали.

Серия экспериментов, в том числе на пойманной Красной Шапке и кабанчике всего в трёх километрах от опушки Запретного леса, подтвердила теорию теневого мага о том, что настройка волшебной палочки на природную магию ощутимо улучшает материальные воздействия, такие как трансфигурация и лечение обычных ран, а также стихийные заклинания получаются эффективнее. Следовательно, магу-оборотню и духовному целителю пойдёт на пользу приобщение к силам Природы.

Осталось разобраться в вопросе, приобщаться на манер эльфийской специализации Хранитель с активируемым и поддерживаемым заклинанием Единение с Природой или осуществить облегчённый вариант настройки ауры на манер пассивного заклинания Теневой щит. Более глубокие изменения на уровне фантома, как у пироманта или криоманта, означают становление друидом – для теневого мага терять универсальность чрезвычайно глупо. Это Невиллу показан друидизм.

Например, взять Флоребит Нелумбо. С литой палочкой номер два Цветущий лотос начал дополнительно излучать магию природы, комплексно улучшая развитие магических растений. Тот же самый эффект у Поттера-друида получится с литой палочкой номер один, а без неё это заклинание будет излучать исключительно природную магию, полезную исключительно растениям. Тот же самый эффект получится с остролистовой палочкой при активном заклинании Единения с Природой, а при перманентном пассивном заклинании Настройка на Природу для достижения такого же эффекта потребуется применить модификатор.

Оборотень и целитель – это про животных, а не растения. Активируемое и поддерживаемое заклинание по типу Единения с Природой даст этим специализациям меньше, чем изменение фантома, и больше, чем пассивная настройка. Однако только подобное Теневому Щиту перманентное пассивное заклинание Настройка на Природу позволит сделать улучшения сразу нескольких аурных заклинаний, а ещё процентов на пять улучшит эффективность всех стихийных заклинаний и всех магических способностей обличий оборотня, улучшит пассивную регенерацию маны, выносливости и здоровья, укрепит саму ауру.