Домой мы вернулись около двух часов ночи. И как я очутилась в кровати, я не знала, так как заснула еще в машине. И проснулась лишь тогда, когда Игнат пристроился рядом, придвигая меня к себе.

— Уйди, — тихо пробормотала, стараясь отодвинуться от него.

— Выгони, — выдохнул он мне куда-то в шею, и лишь крепче обнял.

— Оставь меня в покое. Я тебя ненавижу. Уйди, — я попыталась убрать его руку от себя, но это вновь не увенчалось успехом.

— В следующий раз не будешь обжиматься с другими мужиками, — резко проговорил Игнат, за пару секунд уложив меня на живот и навалившись сверху, тем самым лишив меня возможности выбраться. И выбив из меня весь воздух.

— Хочу, и обжимаюсь. Имею полное право, — выдавила я из себя, пытаясь скинуть его со спины. Но куда там мне.

— Не имеешь. Ты моя, — в голосе метал. Ага, уже.

— Сестра, — подчеркнула. — И имею право на личную жизнь. С кем хочу, с тем и буду встречаться.

— Ника, — рыкнул Игнат, обхватив мои запястья своими руками, и прижав их к постели.

— Я все сказала. Проваливай. И из моей комнаты, и из моей жизни, — я застыла, понимая всю бесполезность попыток вырваться.

Игнат ничего не ответил. Повисло молчание, что давило на мою нервную систему. А спустя минуту, а может, и две, отпустил меня, отстранился, и... ушел.

— Идиотка, — тихо простонала я, уткнувшись лицом в подушку. Второй раз. Второй раз за день я очень грубо и жестоко оттолкнула его от себя.

В голове зашевелились противные мысли пойти к нему и извиниться. Но за что извиняться? Я всего лишь пыталась отстоять свою свободу.

Так ничего и не надумав, я закрыла глаза и вскоре провалилась в сон. Чтобы проснуться от сильных рук, прижимающих меня к себе.

Игнат зарылся лицом в мои волосы, и выдохнул тихое "Моя". Я не стала перечить, чтобы он не заметил, что я проснулась. Лишь облегченно вздохнула, удобнее уложила голову на его плече, и вновь заснула.

Будильник прозвенел, как мне показалось, через пару мгновений. И я очень неохотно разлепила глаза, стараясь понять, где находится источник звука. Таковой находиться не желал, зато сзади зашевелился Игнат.

— Не шевелись, — хрипло пробормотал он, коснувшись губами кожи за моим ухом. Я вздрогнула от такой ласки и послушно замерла. Но не потому, что он об этом попросил, а потому, что не знала, как реагировать на подобные действия.

Губы сменились языком. Он осторожно повел им вдоль уха, а после коснулся мочки. По моему телу забегали мурашки. Осторожный укус, и я едва сдержала стон, зажмурившись. Сердце забилось чаще.

Телефон, который и заменял будильник, замолчал, а Игнат останавливаться вовсе не собирался. Язык скользнул в ушную раковину, и я вновь вздрогнула. По телу прошла дрожь.

Его губы скользнули ниже, добравшись до шеи. Ладони осторожно пробрались под тунику, в которой я так и уснула, и легли на обнаженный живот. Я прерывисто выдохнула.

Легкий укус в шею, в то время как одна рука скользнула выше, к груди, а большой палец второй ласкал пупок. Внизу живота все стянуло. Тело полностью наполнилось желанием, противиться которому я не могла и не хотела.

Спустя еще мгновение я уже лежала на спине, а Игнат ловко стянул с меня тунику. Его губы скользнули вниз, язык прошелся по ключице, и остановился на ложбинке. Одна рука скользнула на спину, к застежке лифчика, а вторая легла мне на бедро, обжигая даже сквозь ткань джинсов. Еще мгновение — и его губы уже ласкают мою обнаженную грудь, заставляя выгибаться ему навстречу, а руки скользнули на внутреннюю часть бедра, заставляя меня раздвинуть ноги. Игнат тут же устроился удобнее между моих ног, принявшись играть с моим соском. Всосал в рот, укусил, лизнул. Второй принялся перекатывать между пальцами. Я застонала. И Игнат мгновенно закрыл мой рот поцелуем, продолжая ласкать мою грудь руками.

Я вцепилась в его плечи ногтями, ногами обвила за талию, прижимая к себе ближе. Теперь уже не сдержал стона Игнат.

— Ника, — в комнату так вовремя заглянула мама. — Игнат, — ахнула она, а тот быстро укрыл нас одеялом.

— Доброе утро, мам, — слабо улыбнулся он, откатившись от меня. Я покраснела и прижала одеяло к груди, стараясь нормализировать дыхание.

У мамы, кажется, пропал дар речи. Она переводила ошарашенный взгляд с меня на Игната и обратно, и явно не знала, что сказать.

— Софи, что такое? — в комнату вошел еще и отец. Ситуацию он оценил быстро, и лишь хмыкнул. — Опоздаешь на учебу, — сказал, посмотрев на меня, и, обняв супругу за талию, скрылся вместе с ней за дверью. Та и не сопротивлялась.

Я прикрыла глаза. Дерьмо.

Хотелось провалиться под землю и еще убить братца.

— Убирайся, — лишь и сказала, садясь. Нужно вставать и приводить себя в порядок. Отец прав, с такими темпами я опоздаю на пары.

— Еще минуту назад ты вовсе не хотела, чтобы я уходил, — усмехнулся Игнат, и легонько коснулся пальцами моей обнаженной спины. Я вздрогнула.

— Ненавижу, — резко выдохнула я, и, схватив с пола ту самую тунику, быстро одела её, и подскочила к шкафу. Схватила запасной комплект белья, и быстро скрылась за дверью, отправившись в ванную.

Оттуда я вышла минут через двадцать, за которые успела умыться, принять душ и вымыть голову. После чего отправилась на кухню.

На столе стояла чашка с кофе. Рядом банка со сгущенкой и тарелка с гренками.

Я вздохнула. Но села за стол и принялась все это поглощать.

Я не понимала, зачем Игнат вновь решил позаботиться о моем питании. Позавчера, допустим, у него была причина. А сегодня?

Я уже столько раз его отшила, что он вообще не должен со мной разговаривать. Не то, что заботиться. Но нет, он продолжает делать со мной все, что ему заблагорассудится. Зачем?