Уж праздник на носу, но в кассе и с огнём

Не сыщешь ни гроша – хоть покати шаром.

Как волк затравленный, по комнате своей

Издатель мечется. Гоморра и Содом!

Вот авторы пришли и гонорара ждут,

Наборщики стоят, и машинисты тут.

Все бая дёргают: «Получку поскорей!»

О боже, нас избавь: как страшен этот суд.

Тот всё твердит: «Купить я сапоги хочу».

Другой: «Я для детей куплю по калачу».

А третий говорит: «Мне непременно дай.

В деревню, – говорит, – я завтра укачу».

Издателю как быть? Послушал и рукой

Махнул на все дела, от злости сам не свой.

Неистово на всех глазами он сверкнул,

Кивнул он писарю сердито головой.

«Конторщик, поживей! Выписывай-ка счёт.

Талканову отправь, Шалканов пусть пришлёт.

Из Петербурга нам, поди, должны купцы.

Как там… Балканова возьми-ка в оборот!»

«Нет, нет, мой господин. Прислали нам давно.

Забыть про те долги мне было бы грешно.

Осмелюсь на чаёк червонец попросить.

Нет дома сахарку, мучение одно».

Беда издателю! Сошёлся клином свет.

Как пасека, жужжит просторный кабинет.

Хозяин, изловчась, скорей на волю прыг,

Но целая толпа за ним пустилась вслед.

Пришло и празднество, хвала ему и честь.

Народ валит с утра, куда валит, невесть.

Тот на коня вскочил, кто весел и богат.

А вам, наборщики, в калошу впору сесть.

Бедняги, жалко вас. Так горек ваш удел,

На вашем месте быть никто б не захотел.

Ведь вам и праздники и будни – всё равно.

Смешно ли это всё? Нет, братья, не смешно.

Мой друг, татарину вся пресса ни к чему:

Ему трактир нужней, гони вино ему!