Хоть юнцом с тобой расстался, преданный иной судьбе,

Заказанье, видишь, снова возвратился я к тебе.

Эти земли луговые, чувства издали маня,

Память мучая, вернули на родной простор меня.

Пусть несчастным сиротою вырос в этом я краю,

Пусть томили униженья юность горькую мою, –

Времена те миновали, птицей улетели прочь,

Дни былые вспоминаю, как с дурными снами ночь.

Хоть твои хлестали волны, чёлн мой не пошёл на дно,

Хоть твоё палило пламя, не сожгло меня оно.

И поэтому я понял, край мой, истину одну,

Что душа равно приемлет и огонь твой, и волну.

Я постиг, что всё священно: и овин твой, и ручей,

И гумно твоё, и степи, и дороги средь полей,

И весна твоя, и осень, лето знойное, зима,

Белые чулки да лапти, да онучи, да сума,

И собаки, и бараны – вся родная сторона;

Любо мне и то, что плохо, даже то, чем ты бедна.