Я немало смелых мыслей перевёл на наш язык.

К переводу, как к молитве пятикратной, я привык.

Сердце горестное стало солнечным, как вешний дол,

И тогда «Слова Толстого» на досуге перевёл.

Если скажут: «В том же духе был у нас «Гайнель-гыйлем»,

«Мы, бывало, всё имели», – отвечать я стану всем.