Я теперь цвета предметов по-иному видеть стал.

Где ты, жизни половина? Юности цветок увял.

Если я теперь на небо жизни горестной смотрю,

Больше месяца не вижу, светит полная луна.

И с каким бы я порывом ни водил пером теперь,

Искры страсти не сверкают, и душа не зажжена.

Саз[42] мой нежный и печальный, слишком мало ты звучал.

Гасну я, и ты стареешь… Как расстаться мне с тобой?

В клетке мира было тесно птице сердца моего;

Создал Бог её весёлой, но мирской тщете чужой.

Сколько я ни тосковал бы в рощах родины моей,

Все деревья там увяли, жизни в них нельзя вдохнуть.

И её, мою подругу, холод смерти погубил,

Ту, которая улыбкой освещала жизни путь:

Мать моя лежит в могиле. О страдалица моя,

Миру чуждому зачем ты человека родила?

С той поры, как мы расстались, стража грозная любви

Сына твоего от двери каждой яростно гнала.

Всех сердец теплей и мягче надмогильный камень твой,

Самой сладостной и горькой омочу его слезой.