Ужель погубишь ты поэта, и не найдёт спасенья он?

На страсть такую обречённый – ужель на гибель обречён?

Душа моя, будь милосердной и душу не губи мою,

Ведь если я умру – тебя лишь в убийстве обвинит закон.

Смягчись, о ангел! Стань сердечней, ведь ты не мрачный Азраил,

Который отнимает душу, услышав наш предсмертный стон.

Алмаз алмазу цену знает, а цену розе – соловей,

Так не цени ж невежду выше меня, что так в тебя влюблён.

О сколько я стихов любовных тебе, красавица, сложил!

Любви твоею малой крохой – и то я был бы насыщён!

Любовь твоя как будто церковь, я ж – гулкий колокол её,

От мук моих ещё печальней и громче безответный звон.

Тяжёлый занавес разлуки нас друг от друга отделил.

Аллах! Да будет этот полог тобою поднят, вознесён!

Смерть или встреча – вот лекарство от страсти гибельной моей.

Равно – и тем и этим – будет проситель удовлетворён.

Подруга, стань моей душою или мою себе возьми,

У ног твоих с каким восторгом я б погрузился в вечный сон!