Когда избрал меня Всевышний быть пророком,

Достойным претворять начертанное Богом,

Для правды в сей же час отставил я занятья,

Которую в глаза назначен был сказать я.

Сужу факира[33], богача ли, падишаха,

Аятом пламенным клеймлю, не зная страха,

К любви и братству всех друг к другу призываю,

Днём пищи и воды, в ночь отдыха не зная.

Все близкие – ровесники, родня, друзья ли –

Восстали на меня, камнями забросали,

Травили клеветой, обманом и хулою,

Осыпали проклятьями, главу – золою.

Обиды не держа за зло и униженья,

Под видом нищего бежал я в отдаленье

Селений, городов, живу один в пустыне,

В посте, молитве к Богу возношусь я ныне.

Я вижу пред собою без числа и края

Судеб, будущее, прошлое ада, рая,

Исчезнувших с лица земли самудов, гъадов[34],

На дне морском весёлых рыбок стаи, гадов.

Там в услужении моём все звери. Клятвы

Не нарушают даже львы и леопарды,

Большие звёзды с малыми весь свод объемлют,

С благоговением моей молитве внемлют.

Когда, случается, в порыве вдохновенья

Спешу я через шумный город иль селенье,

То старцы ветхие с гневливыми глазами

Указывают детям на меня перстами:

– Глядите, дети! Это вам пример гордыни,

Он жил не так давно средь нас. Глядите ж, ныне

На что похож гордец: худой и измождённый,

Как он оборван, грязен он и повреждённый!

Безумец! Нам внушал, что Бог его устами,

Мол, дал ему приказ, повелевает нами,

Что нас увещевать велел ему Всевышний.

Глядите же теперь: он враг, он людям лишний.