Власть может быть театрализована, но это очень эфемерная реальность. Будучи библиофилом, принцесса Анна понимала важность запечатления своей власти во времени, что неизбежно влекло за собой письменные свидетельства.

Её государственная практика была предметом многогранного дискурса, одновременно политического и символического, аллегорического и метафорического. Анна представляла себе это с трех точек зрения, возвышая ценность своих деяний, укрепляя свою легитимность и демонстрируя свою эффективность в управлении королевством и герцогством. Регентство означало утверждение ценности и святости личности, возглавляющей королевство. Анна постоянно стремилась повысить престиж своего поста, цель и принцип которого были такими же, как и у королевской власти. Своими сочинениями она пыталась утвердить свою почти мистическую интеграцию в монархическую систему, к которой была привязана кровью и политикой.

Анне было известно, что монархия "функционирует благодаря искусному набору ритуалов, представлений и верований", основанных на "риторической силе образов" и языка[329]. Именно поэтому она использовала все это, стремясь создать воображаемый мир, охватывающий её и короля, и коренящийся как в исторической реальности, так и в мифах и символах. Она создала представление о государе, направленное на поддержание культа монархии, что способствовало укреплению королевской власти, возвеличивание которой неизбежно отражалось на её собственной персоне.