Термины "регент", а затем "регентство" появлялись в политическом лексиконе XIV века один за другим, но эти функции ещё не были регламентированы никакими правовыми рамками. Карл V и Карл VI попытались исправить этот недостаток, разработав целый набор законодательных актов. В период между концом XIV и началом XV веков отец и сын издали ряд ордонансов, призванных более точно определить процедуры передачи, учреждения и функционирования регентств. Цель заключалась в том, чтобы гарантировать непрерывность функционирования государства и сохранить королевство в случае малолетства, болезни или отсутствия короля.
Эти королевские ордонансы совпали с появлением Салического закона, исключавшим возможность наследования короны дочерьми. Этот закон рассматривался как "краеугольный камень династической преемственности", призванный "утвердить корону в перспективе вечности"[126], а регентство должно было служить той же цели и представлять собой ещё один из столпов здания монархии. Оба они были призваны дополнять друг друга, способствовать единству королевства в условиях повторяющихся кризисов престолонаследия и должны были защитить трон от любой узурпации.
Первый ордонанс[127], обнародованный в августе 1374 года, устанавливал для королей Франции возраст совершеннолетия в четырнадцать лет. В октябре 1374 года[128] последовали другие ордонансы, первый из которых регулировал регентство, в случае смерти короля, до достижения его старшим сыном совершеннолетия, а второй — опекунство над детьми короля Франции. Эти два ордонанса провели очень четкое различие между управлением королевством и опекой, другими словами, между государственной и частной сферами. Термин "регентство" в ордонансе Карла V не встречается, король просто поручил своему брату, герцогу Анжуйскому, "управление [своим] королевством", с "полномочиями и полной властью управлять, охранять и защищать [указанное] королевство"[129]. Прерогативы, предоставленные Карлом V Людовику Анжуйскому, были обширны и весьма четко определены, герцог становился единственным носителем власти вместо короля. Таким образом, регентство перешло к одному человеку, четко отделенному от тех, кто отвечал за "кормление, обучение, охрану и защиту"[130] королевских детей, включая несовершеннолетнего короля. В соответствии с традицией, королева, благодаря любви и привязанности, которую она естественно питала к своим детям, считалась наиболее способной "бережно охранять и с любовью их воспитывать". Именно поэтому ордонанс предоставляет королеве Жанне Бурбонской "основную опеку, попечительство и управление" своими детьми при содействии дядей юного короля, выбранных в качестве "опекунов и гувернеров"[131]. В итоге дела, касающиеся государственной сферы, то есть политики и управления королевством, оставались прерогативой человека, наиболее близкого к королю по крови, а опека переходила к королеве, их матери, "как первой и главной", в соответствии с римско-византийской традицией, основанной на кодексах Феодосия и Юстиниана.
Исходя из той же перспективы введения регентства по причине несовершеннолетия наследника, Карл VI в ордонансе от января 1393 года[132] принял правовую систему, аналогичную той, что была введена его отцом. Он поручил опеку королеве Изабелле Баварской, которой должны были помогать принцы крови, а управление королевством — своему брату, Людовику Орлеанскому.
Все это было в теории, пока Карл VI, страдавший от все более частых приступов безумия, не пришёл к выводу о необходимости официально регламентировать периоды вакантности власти, вызванные его болезнью. Поэтому в апреле 1403 года и 26 декабря 1407 года он обнародовал новые ордонансы. Хотя королева сохранила опеку над королевскими детьми, власть же, чтобы предотвратить любую попытку узурпации, была передана регентскому Совету, состоящему из нескольких человек. С этого момента регент больше не обладал всей полнотой власти, но выполнял волю государя, которому он мог давать советы, таким образом, власть была ему делегирована, а не передана. Что касается королевы, то она унаследовала политическую роль, поскольку теперь была поставлена в центр двух параллельных административных механизмов: с одной стороны, Совета молодого короля, другими словами, регентства или управления королевством, а с другой — опеки над королевскими детьми. С этим ордонансом Карла VI опека и управление, ранее разделенные Карлом V, стали тесно связаны, поскольку регент управлял делами государства, одновременно давая королю советы и наставления.
В XIV и XV веках был создан институт, ставший неотъемлемой частью монархического правления. Регентство постепенно упорядочивалось и кодифицировалось, в то же время становясь все более и более устоявшимся институтом. Вскоре оно стало самостоятельной формой правления, хотя и не являлось политической системой, поскольку не существовало вне рамок королевской власти. Регент не был королем, которого Франция не могла лишиться, поскольку, как гласит известная поговорка, только "король не умирает"[133].
Корону никто не мог присвоить, о чём Анна всегда помнила, повторяя, как мы уже отмечали, своё желание служить королю, короне и королевству. Именно в этом фундаментальном различии заключается не сакральный характер регентства, позволявший женщинам его осуществлять, не обязательно нося титул. Хотя Салический закон не позволял женщинам наследовать корону, они могли осуществлять власть, о чём свидетельствуют многочисленные примеры Бланки Кастильской, матери Людовика IX Святого, Жанны Наваррской, жены Филиппа IV Красивого, Жанны Бургундской, жены Филиппа VI, и Изабеллы Баварской. Не имея титула регентши, все они черпали свою легитимность из статуса королевы и матери короля.