МЭЙВЕН

Я без остановки бегу обратно в поместье Блэкторн, размахивая руками и хватая ртом холодный ноябрьский воздух. Мне отчаянно хочется оставить церковь и ее мрачные видения далеко позади.

Когда добираюсь до дома, я вся в поту. Я врываюсь в дверь, бегу прямо наверх, достаю чемодан из шкафа, куда Кью убрал его, когда мы приехали, бросаю его на кровать и начинаю снимать одежду с вешалок.

— Беа! — кричу я в сторону открытой двери спальни. — Милая, иди сюда!

Через несколько мгновений она заходит в комнату. Озадаченная, дочь смотрит, как я ношусь между шкафом и комодом, запихивая все в открытый чемодан на кровати так быстро, как только могу.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь. Мы уезжаем.

— Уезжаем?

— Да. Прямо сейчас. Иди собирай свои вещи, милая! Мы уезжаем следующим поездом.

— Почему? Что случилось?

Мой смех звучит безумно.

— Что случилось? Я скажу тебе, что случилось. Этот город сводит меня с ума!

Когда мысль о надвигающемся психическом расстройстве матери не заставляет ее сдвинуться с места, я прибегаю к логике.

— Нам нужно вернуться на Манхэттен. Мы и так задержались. Тебе пора возвращаться в школу. Все должно вернуться на круги своя.

— Но ты же забрала меня из школы.

Я резко останавливаюсь и смотрю на нее, сжимая в трясущихся руках свитер. Нервно сглатывая, я шепчу: — Что?

Стоя в дверном проеме в своем красивом бледно-голубом церковном платье и блестящих лакированных туфлях, Беа смотрит на меня с искренним недоумением и, возможно, с легким испугом.

— Ты сказала, что собираешься обучать меня на дому. Затем отправила письмо директору моей школы, в котором написала им, что я больше не вернусь.

Глухой стук, который я слышу, — это мой пульс, отдающийся в ушах. Во рту пересохло. Ноги подкашиваются.

Когда я ничего не отвечаю, Беа подсказывает: — На прошлой неделе ты отправила письмо. Помнишь?

— Письмо, — медленно повторяю я, надеясь, что, произнеся это слово вслух, я развею туман в голове и смогу понять, о чем она говорит.

Не помогло. Я по-прежнему в замешательстве.

А вот моя дочь начинает злиться.

Сверкая глазами, она подходит ближе, поджав губы в странной, взрослой манере.

— Я говорила тебе, что хочу остаться здесь с Кью и двоюродными бабушками, и ты согласилась и ответила, что мы переезжаем сюда. Ты сказала, что мне не нужно туда возвращаться!

Последнее предложение дочь выкрикивает высоким и пронзительным голосом. Она так же боится возвращаться на Манхэттен, как я боюсь оставаться в Солстисе, хотя я понятия не имею почему.

Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю.

— Милая, послушай меня. Я не знаю, что происходит, но нам нужно вернуться домой, хорошо? Мы не будем здесь жить. Мы не можем здесь оставаться. Пора уезжать.

Она отталкивает меня и пятится к двери. С глазами, полными слез, Беа обвиняет меня: — Тебе никогда не было дела до того, чего хочу я. Все всегда было ради тебя. Чего ты хочешь, где ты хочешь жить, что, по-твоему, хорошо для нас. Я больше не ребенок! Я не обязана делать то, что ты мне говоришь! И не обязана слушать тебя, когда ты ведешь себя как последняя стерва!

Ошеломленная, я смотрю на нее с открытым ртом.

Дочь никогда раньше так со мной не разговаривала. Никогда. Я даже не слышала, чтобы она повышала голос в гневе.

Ее лицо краснеет, губы сжимаются в тонкую линию, она разворачивается и выбегает из комнаты.

Я прислушиваюсь к звуку ее яростных шагов, спускающихся по лестнице, затем хлопает дверь, и в доме воцаряется глубокая, умиротворенная тишина.

Закрыв лицо руками, я шепчу: — Возьми себя в руки. Сначала собери свои вещи, потом собери ее вещи, потом найди дочь и отправляйся на вокзал. По одному делу за раз.

Измотанная и запыхавшаяся, я заканчиваю разбирать ящики и шкаф, запихивая все в беспорядке в чемодан и наспех его закрывая. Я повторяю этот процесс в комнате Беа, сгоняя белую кошку с кровати, чтобы проверить, не завалялись ли где-нибудь под одеялом носки или одежда. Закончив, спускаю все чемоданы вниз и оставляю их у входной двери.

Затем я отправляюсь на поиски дочери.

Я не нахожу ее на кухне.

Я не нахожу ее в гостиной.

Я не нахожу ее ни в одной из комнат на первом этаже, поэтому возвращаюсь наверх и ищу там. С каждой минутой моя паника нарастает.

В конце концов мне приходится признать, что Беа больше нет в доме.

Тетушек и Кью тоже нигде не видно.

Все исчезли.

Чувство надвигающейся беды, которое я испытала в церкви, снова охватывает меня, крепко сжимая своими липкими руками и опаляя зловонным дыханием. Я заставляю себя сохранять спокойствие и думать, хотя нервы кричат мне, что нужно действовать быстро.

Я выхожу на улицу, чтобы обыскать двор.

Рыжая лисица, сидящая на железной скамейке возле березовой рощи, наблюдает за тем, как я вбегаю в оранжерею и выхожу из нее, отчаянно зовя Беа. Когда она спрыгивает со скамейки и исчезает за живой изгородью, мелькая рыжим хвостом, это кажется знаком.

В моем сумбурном состоянии мне кажется, что лиса хочет, чтобы я последовала за ней.

За живой изгородью резко начинается лес. Я продираюсь сквозь заросли ежевики, пока не вижу узкую, едва различимую тропинку, усыпанную опавшими листьями и испещренную тенями от солнечного света, пробивающегося сквозь густой полог над головой. Переступая через гнилое бревно, увитое огромными черными грибами, я зову Беа.

Мой единственный ответ — карканье одинокого ворона.

Я углубляюсь в лес, дрожа от холодного ветра, который ледяными пальцами запускает свои щупальца в мои волосы. Отчаяние нарастает, и я снова и снова зову Беа, пока мой голос не начинает хрипеть.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я понимаю, что свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, уже не яркий, а тусклый. Температура тоже падает, и усиливается ветер.

Надвигается буря.

Я оборачиваюсь, чтобы пойти обратно тем же путем, которым пришла, но не узнаю местности. Деревья другие, они выше и темнее, их голые ветви тянутся ко мне, как когти скелета. В сгущающемся мраке я замечаю красную вспышку, исчезающую за огромным пнем мертвого дуба. Мое сердце сжимается, и я спешу за ней.

Я бегу, отмахиваясь от веток, которые пытаются поцарапать меня, и спотыкаясь о спутанную корневую систему на лесной подстилке. Страх поднимается во мне, как холодная волна, и болезненно сдавливает легкие. Перепрыгивая через грязные лужи и уворачиваясь от спутанного колючего плюща, который так и норовит порвать мою одежду, я бегу за лисой.

Я вдыхаю воздух, в котором смешались запахи сосновых иголок и влажной земли, суглинка и мшистых камней, и вдруг чувствую еще один запах, от которого у меня перехватывает дыхание.

Это запах из оранжереи. Тот самый характерный аромат жженого дерева и раскаленного докрасна металла, тлеющего пепла и горящего угля, а также резкий животный мускусный запах, не похожий ни на что из того, что я когда-либо чувствовала.

По лесу разносится низкое, нечеловеческое рычание, от которого земля под моими ногами сотрясается.

Я оборачиваюсь, но за моей спиной никого нет.

Полная луна выглядывает из-за крон деревьев высоко над головой. Быстро наступает ночь. Но как? Всего несколько часов назад было утро!

Треск ломающихся веток заставляет меня обернуться и посмотреть, откуда доносится звук. Это была лиса? А может какое-то другое мелкое животное, пробирающееся сквозь заросли?

Или что-то еще?

Может, более крупный хищник?

— Беа? — шепчу я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Беа, это ты?

Снова раздается сверхъестественное рычание. На этот раз ближе. Голоднее. Оно пробегает по стволам окружающих меня древних деревьев, заставляя дрожать каждый лист и каждую ветку.

Я замираю на долгое время, не в силах вздохнуть, пока на меня не падает тень гигантского существа, заслоняя собой весь свет. По моему телу пробегает волна горячего воздуха, принося с собой запах чего-то резкого и электрического, почти как молния, но с примесью дыма от костров и горелого металла.

Сера.

Я думаю об этом слове в тот момент, когда мимо меня проносится поток раскаленных углей, и я понимаю, что волна воздуха была вызвана взмахом гигантских крыльев.

Перепуганная до смерти и тяжело дышащая, я медленно оборачиваюсь и смотрю через плечо.

Там я вижу клубящееся облако черного дыма и горящие угли, которые окрашивают лесную подстилку в едва заметное, переменчивое красное свечение.

Облако из углей и дыма принимает форму монстра, достигающую в высоту от двух с половиной до трех метров.

Его тело покрыто жилистыми мышцами. Кожа цвета обсидиана, местами с едва заметными светящимися красными прожилками. Его массивные запястья и лодыжки опоясывают глифы¹⁷, которые тоже светятся красным и беспокойно двигаются, словно живые.

У него огромные лапы с длинными острыми когтями на толстых пальцах. Из спины вырастает пара огромных черных кожистых крыльев, натянутых между шипастыми костями.

Каждое чудовищное крыло заканчивается длинными черными когтями.

Не успеваю я даже вдохнуть, как эта тварь набрасывается на меня.

Она подхватывает меня своими массивными лапами и заставляет вцепиться в них, а затем одним мощным взмахом крыльев поднимает нас в воздух. Мой крик уносит ветер, когда мы прорываемся сквозь кроны деревьев в открытое ночное небо.

Мы летим по головокружительной спирали, огромные лапы существа прижимают меня к его телу, а его плоть обжигает мою щеку, она грубая и шершавая. Солстис простирается под нами быстро исчезающим покрывалом огней, мерцающих на фоне бархатной тьмы.

Ветер треплет мои волосы и заставляет глаза слезиться. Мы резко набираем высоту и летим в сторону гор. У меня сводит желудок. Сердце уходит в пятки. Я уверена, что сейчас умру, но мне слишком страшно, чтобы беспокоиться об этом.

Затем мы внезапно замедляемся. Ветер стихает. Поток холодного воздуха исчезает, сменяясь чуть более теплым, который пахнет влажной землей и лишайником. Сделав последнее взмахи своими гигантскими крыльями, существо мягко приземляется.

Мы находимся в темном, похожем на пещеру пространстве — узком проходе, высеченном в склоне горы, который резко расширяется, переходя в зал, похожий на собор. Слабое свечение, исходящее от вен на теле существа, и тлеющие угли в клубящемся за ним дымном облаке позволяют мне видеть, что происходит вокруг.

С высокого неровного каменного потолка свисают сталактиты, с которых капает вода, эхом разносясь в тишине. В глубине пещеры есть еще один туннель, уходящий в темноту. На одной из изогнутых стен лежит грубое гнездо из веток, скрученных прутьев и сухой травы, накрытое кучей шкур.

По неровному полу разбросаны мелкие кости, клочья меха и перья — остатки прошлой трапезы.

Не выпуская меня из объятий, существо подходит к куче меха и опускается на колени. Оно толкает меня на землю и прижимает к ней одной массивной лапой, распластанной на моей груди, когда я пытаюсь отползти в безопасное место. Хотя понятия не имею, где его искать.

В ужасе я смотрю в его дьявольское лицо и с удивлением обнаруживаю, что его глаза, хоть и окружены кожей цвета эбенового дерева, имеют знакомый оттенок.

Самый бледный, цвета арктического льда.

Затем я опускаю взгляд ниже, и крик застревает у меня в горле.

Между мускулистыми ногами существа торчит огромный возбужденный член. Его толстый пенис покрыт выступающими венами по всей длине, а на верхушке находится набухшая красная головка, из щели которой сочится прозрачная жидкость.

От жидкости поднимается струйка дыма.

Адреналин бурлит в моих венах, придавая мне сил. Я выворачиваюсь из хватки существа, вскакиваю на ноги и бегу к выходу из пещеры.

Не успеваю я сделать и десяти шагов, как меня хватают и тянут назад.

Я брыкаюсь и кричу, но эта тварь слишком сильна. Она швыряет меня на меха, вокруг наших тел клубится дым, затем она переворачивает меня на спину и ложится сверху.

Схватив меня за запястья, существо поднимает мои руки над головой и рычит.

Оно горячее, тяжелое и неповоротливое, и эта гора отказывается меня отпускать.

Я в отчаянии кричу в его нечеловеческое лицо.

Ожидая очередного звериного рыка, я с удивлением слышу, как из груди существа вырывается что-то похожее на смешок. Это инфразвуковой гул, скорее ощущаемый, чем слышимый, глубокая вибрация, которая создает впечатление тепла и удовольствия.

Это похоже на кошачье мурлыканье, только чудовищное.

— Чего ты от меня хочешь? — кричу я, напрягая все мышцы, чтобы вырваться из этого вынужденного заточения.

В ответ монстр изгибается, и я чувствую, как его огромный член упирается мне в бедро. Неужели он собирается это сделать.

Я в панике вскрикиваю, когда его когти разрывают мою футболку, легко разрезая ткань. Затем он безжалостно срывает с моих ног джинсы и трусики и отбрасывает их в сторону. Должно быть, он сбросил мою обувь в полете, потому что мои ноги босые.

Я ожидаю почувствовать толчки его мощных бедер, когда он войдет в меня своим огромным членом, но вместо этого монстр раздвигает мои бедра, прижимается горячим ртом к моей киске и трахает меня языком.

Он почти такой же длинный и толстый, как пенис, мускулистый и покрытый сотнями маленьких бугорков. Когда я вскрикиваю, монстр снова издает этот странный вибрирующий звук. От него по моей обнаженной коже бегут мурашки, а соски напрягаются.

В полубреду я снова вскрикиваю, и мой голос эхом разносится под сводами пещеры.

Мой ужас притупляется от ощущения горячего влажного языка между моих ног, который проникает глубоко внутрь меня, а затем ласкает мой чувствительный клитор, как кошка, которая лакает молоко из миски.

Когда я стону, существо закидывает мои ноги себе на плечи и хватает мою грудь своими огромными лапами, грубо сжимая ее, щипая и дергая за соски, пока они не начинают болеть и набухать.

Мои бедра начинают двигаться и извиваться, стремясь к наслаждению, которое нарастает внутри меня.

Когда я опускаю руку и хватаю монстра за рога, чтобы потереться киской о его лицо, он снова издает утробный смешок. Его язык скользит от моей киски к заднице, проникая в мышечный узел с такой силой, что я вскрикиваю.

Пот покрывает мою кожу. Мой пульс — это тяжелый, первобытный барабанный бой. Я извиваюсь на мехах, чувствуя, как огромный язык крылатого монстра проникает в мою задницу, а мои собственные беспомощные крики эхом отдаются в ушах. Я словно оторвана от реальности, я — бездумная тварь, созданная только для удовольствия.

Мой оргазм внезапный и бурный. Из меня вытекает жидкость, заливая лицо монстра и мех подо мной.

Он слизывает мои соки с влажным чавкающим звуком и тихим одобрительным потрескиванием, впиваясь когтями в мою грудь.

Внезапно я отчаянно хочу почувствовать внутри себя этот огромный толстый член, растягивающий меня своей нечеловеческой толщиной.

— Ронан, — задыхаюсь я. — Пожалуйста.

Он переворачивает меня на живот и ставит на четвереньки. Затем начинает шлепать меня по заднице, забавляясь моими жалобными криками и стонами.

В моем воспаленном мозгу «существо» превратилось в «человека», но, возможно, это всего лишь защитная реакция, способ моего разума сделать невозможное возможным.

Лучше тот дьявол, которого ты знаешь, чем тот, которого не знаешь.

Он продолжает бить меня по ягодицам, пока кожа не становится горячей и пульсирующей. Удовольствие накатывает на меня волнами. Время от времени монстр останавливается, чтобы поласкать мою истекающую соками киску, стараясь не поцарапать нежную плоть когтями. Он трет и поглаживает мой пульсирующий клитор грубыми подушечками пальцев, пока я не начинаю тяжело дышать и выгибать спину, бесстыдно раздвигая колени, чтобы соблазнить его войти в меня.

В следующий раз, когда я начинаю умолять, он упирается тупым концом своего огромного члена в мою дырочку.

— Да! Пожалуйста, да!

Мольба срывается с моих губ, но женщина, которая ее произносит, не похожа на меня. Она не я. Она — моя иллюзия, умоляющая, чтобы ее киску трахнуло существо, сотканное из огня и дыма, пепла и углей, мышц и сухожилий, а также огромных, мощных крыльев.

— Mea stella obscura¹⁸, — рычит мое чудовище, а затем вставляет в меня свой гигантский член.

Внутри меня снова вспыхивает паника, когда моя киска пытается его принять. Он чуть меняет угол наклона, чтобы мне было удобнее насаживаться на его член, затем обхватывает мои бедра своими огромными лапами и двигает мной вперед-назад по своему твердому стволу, а я задыхаюсь и стону.

От глубокого проникновения по моим бедрам стекает влага.

Монстр входит в меня длинными толчками. Мой клитор пульсирует, налитый кровью. Моя грудь колышется. Задыхаясь, я опускаюсь на локти и упираюсь лбом в мех, глядя между ног на то, как его тяжелые яички раскачиваются при каждом толчке, ударяясь о мои половые губы и посылая волны удовольствия по всему моему телу.

Его член с выступающими венами входит в меня, и это невероятно возбуждает. Крылья рассекают воздух, пока он двигается. В тени мелькают светящиеся красные угли, осыпаясь на землю вокруг моего тела.

— Mea es.

Монстр ласкает мою задницу, царапая кожу когтями, затем наклоняется и кусает меня за шею.

Когда я чувствую, как острые клыки пронзают мою кожу и он начинает сосать, втягивая мою кровь в свой рот, я кончаю, рыдая.

А затем резко просыпаюсь в своей постели в поместье Блэкторн.

Моя рука лежит между ног.

Моя киска насквозь мокрая.

Моя матка все еще сокращается после оргазма.

Откуда-то издалека доносится гортанное рычание чудовища. Затем оно стихает, и я слышу только свое прерывистое дыхание и шум ветра в кронах деревьев.