МЭЙВЕН

Когда я в ответ на его вопрос храню гробовое молчание, Ронан говорит: — Я знаю, о чем ты думаешь.

— Нет, не знаешь. Иначе ты бы уже убежал.

— Мэйвен.

— Не смей произносить мое имя так, будто я веду себя неразумно.

— Я не думаю, что ты ведешь себя неразумно. Я понимаю, что ты ее защищаешь. Но она в равной степени и твоя, и моя.

— Случайный донор спермы — это не то же самое, что родитель. И если я правильно помню, ты не был таким уж заботливым отцом, когда я сказала тебе, что беременна, много лет назад.

Я отворачиваюсь, но он хватает меня за руку и тянет обратно. А когда я отказываюсь смотреть на него, Ронан берет меня за подбородок и силой поднимает голову.

— Мне было семнадцать. Я был мальчишкой.

— Убери руку с моего лица, пока ты ее не потерял.

— Я хочу с ней познакомиться. — После паузы он усмехается. — Не нужно делать такое лицо.

— Вообще-то нужно. Это то самое лицо, которое я корчу перед тем, как пустить кровь. Убери руки, Ронан. У тебя есть пять секунд.

Он некоторое время изучает меня в напряженной тишине, прежде чем отпустить.

— Умное решение. А теперь забудь, что ты задавал мне этот вопрос, и уходи.

— Вспомни наш уговор. Я уйду только в том случае, если ты ответишь на вопрос.

— Тогда, похоже, мы в тупике, потому что я скорее выцарапаю себе глаза, чем скажу тебе хоть слово о своей дочери.

Ронан выпрямляется во весь рост и скрещивает руки на широкой груди. Свысока, как сеньор, смотрящий на крестьянина, укравшего его любимую корову, он смотрит на меня.

— Нашей дочери.

— Повтори это еще раз, и я пристрелю тебя прямо здесь.

Он приподнимает обе брови.

— Ты убьешь меня в похоронном бюро? Это слишком удобно, тебе не кажется?

— Думаю, ты можешь отправляться прямиком в ад, Ронан Крофт.

Что-то мелькает в его глазах. На долю секунды в них вспыхивает темная, странная эмоция, но он берет себя в руки и подавляет ее.

Низким и холодным голосом он говорит: — С чего ты взяла, что я еще не там?

Мы смотрим друг на друга, пока голос, зовущий меня по имени, не отвлекает нас.

— Мисс Блэкторн! О, мисс Блэкторн, вы здесь!

Я оборачиваюсь и вижу обезумевшего мистера Андерсона, спешащего через фойе.

Он вытирает лоб влажным платком. Под мышками на его белой рубашке темнеют пятна пота. Галстук развязан, брюки помяты. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как пропало тело бабушки, прежде чем нам наконец позвонили, потому что выглядит он так, будто не спал с тех пор, как я видела его в последний раз.

Когда мистер Андерсон подходит к нам, я требую: — Скажите мне, что вы нашли ее.

— Ну… — Он прочищает горло. — Не совсем.

— Ответьте «да» или «нет». Вы нашли ее?

Я не знаю, почему он выглядит таким виноватым, но это вызывает у меня подозрения.

Пожимая плечами, мистер Андерсон говорит: — Мы нашли ее одежду.

— Ее одежду? О чем вы говорите?

Мой разъяренный тон заставляет его растеряться еще больше. Он начинает бормотать что-то в свое оправдание.

— О-о-она была в длинном зеленом платье, к-к-как вы видели во время прощания. В-в-ваша тетя Эсме предоставила его, и мы одели ее в него после, э-э-э, подготовки тела. Это, конечно, деликатный процесс, и мы изо всех сил старались следовать указаниям ваших тетушек…

— Ближе к делу!

Он выпаливает: — Платье, туфли и нижнее белье Лоринды были найдены на земле за открытым окном комнаты, где проходило прощание. Судя по всему, именно так тело вынесли из помещения.

Что бы ни отражалось на моем лице, мистер Андерсон бледнеет.

— Позвольте убедиться, что я правильно вас поняла. Вы хотите сказать, что кто-то вытащил тело моей бабушки из гроба, раздел его, а затем вынес через окно?

Он переминается с ноги на ногу.

— Ну… да.

Я смотрю на него, открыв рот от удивления.

— Надеюсь, что ваша страховка покрывает все риски, мистер Андерсон, — говорит Ронан. — Давайте посмотрим на одежду.

Я проталкиваюсь мимо него и направляюсь прямиком к окнам в противоположной части комнаты. Шторы раздвинуты, а окна распахнуты настежь.

Осторожно, чтобы не задеть подоконник, я высовываюсь из окна и смотрю вниз. Конечно же, прямо под окном лежит куча одежды. Сбоку из-под колючих зеленых листьев падуба выглядывают черные туфли на низком каблуке.

Подойдя ко мне сзади, Ронан заглядывает мне через плечо. Осмотрев место происшествия, он хмыкает.

— Это странно. На земле нет следов. И все аккуратно сложено.

— Кроме того, ее обувь стоит так, как будто она лежала в шкафу. Каблуки вместе, носки направлены вперед. Не похоже, что тело роняли или бросали. Зачем кому-то раздевать труп, выбрасывать его из окна, а потом тратить время на то, чтобы аккуратно сложить одежду, которую они оставили на земле?

— Может быть, они собирались привезти тело обратно?

Мы оборачиваемся и смотрим на мистера Андерсона, который, кажется, сожалеет о своем решении высказаться.

Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него.

— Насколько я понимаю, вы просмотрели записи с камер наблюдения.

Он переводит взгляд с меня на Ронана и обратно.

— Эм. Ну.

Я воспринимаю это как «да».

— И? Что там было?

— Ничего подозрительного.

— Тело растворяется в воздухе — это ничего подозрительного? Как вы объясните одежду за окном? Она что, просто появилась на видео с камер наблюдения из ниоткуда?

Мистер Андерсон кашляет в кулак, затем поднимает глаза к потолку и морщится.

— Похоже, камера, которая снимает южную сторону здания, вышла из строя. По какой-то причине она ничего не записывала с шести часов.

— Как удобно. Позвольте вас кое о чем спросить. Вы что, организовали здесь нелегальную фабрику по продаже трупов? Вы продали тело моей бабушки на органы?

Надо отдать ему должное. Мистер Андерсон либо невероятный актер, либо его действительно травмировало это предположение, потому что он позеленел и его начало тошнить.

— Боже мой, нет! Честное слово, мы бы никогда не стали заниматься чем-то подобным! Мы очень гордимся своей репутацией, мисс Блэкторн, и ведем бизнес в соответствии с высочайшими этическими стандартами. Мы очень осторожны, действительно очень осторожны, особенно с клиентами с такой… — Понимая, что ступает на опасную территорию, он замолкает, панически моргая. — …репутацией, как у вашей семьи.

Жар разливается по моей коже, словно цветок, распускающий лепестки. Я делаю медленный, успокаивающий вдох, а затем бормочу: — О, я вам покажу репутацию. Я вам такую репутацию покажу, что у вас глаза на лоб полезут.

Сильная рука обхватывает мои бицепсы, и Ронан говорит: — У вас есть время до конца рабочего дня, чтобы выяснить, что случилось с Лориндой Блэкторн. Если я не получу от вас никаких известий до пяти часов, то позвоню в Государственный совет директоров похоронных бюро и добьюсь вашего окончательного закрытия. Мэйвен, давай посмотрим на гроб.

Ронан уводит меня за руку, посмеиваясь над тем, как я бормочу ругательства.

— Спокойно, спокойно. Я и забыл, какие у тебя острые коготки.

— Нет, не забыл.

Он снова усмехается.

— Ты права. Не забыл. У меня до сих пор шрамы на спине.

Я смотрю на него, но не могу понять по его лицу, был ли в этом комментарии сексуальный подтекст. Затем Ронан бросает на меня жаркий взгляд искоса, сопровождая его своей фирменной ухмылкой, и я получаю ответ.

— Ты невероятный, — говорю я.

— Спасибо, — отвечает Ронан все еще ухмыляясь.

— Это был не комплимент. Перестань ухмыляться, как клоун.

— Это мое обычное лицо. Я ничего не могу поделать с тем, какое оно.

— Конечно, можешь. Возьми камень и ударь себя им по носу. Или я с радостью сделаю это за тебя.

— Я обожаю, когда ты угрожаешь мне насилием. Я когда-нибудь говорил тебе об этом?

— Боже, я жалею, что вернулась домой.

— Нет. Это самое веселое, что с тобой случалось за последние годы.

Я вырываю руку из его хватки и иду к гробу. Не знаю, что я ожидала увидеть, когда наклонилась и заглянула внутрь, но там ничего не было.

Ни бабушки.

Ни серебряных монет.

Ни ножа с перламутровой рукояткой.

Тот, кто украл тело моей бабушки, не взял ее одежду, но забрал погребальные принадлежности, которые должны были быть захоронены вместе с ней?

Когда Ронан подходит ко мне, я говорю: — Здесь происходит что-то очень странное.

— Что стало для тебя первым тревожным сигналом?

— Еще раз заговоришь со мной в таком саркастическом тоне, и я позабочусь о том, чтобы у тебя не было детей.

— Ты имеешь в виду, еще детей?

Я закрываю глаза и с трудом выдыхаю через ноздри. Ощущение такое, будто я горю.

— Нет ничего неразумного в том, что отец хочет видеться со своим ребенком. Кроме того, это мое законное право.

— Ты издеваешься? Голый труп моей бабушки украли через окно, а ты вдруг решил обсудить право на посещение дочери, которую никогда не хотел?

— Я хотел ее. Просто тогда этого еще не знал.

— Я не собираюсь ничего отвечать на эту чушь.

— Знаешь, я искал тебя. Годами я нанимал лучших частных детективов, чтобы они нашли тебя. Но ты словно испарилась. За пределами Солстиса Мэйвен Блэкторн не существует.

— Если ты надеешься, что я поздравлю тебя с попыткой преследования, то удачи тебе.

— Ты ведь сменила имя, не так ли? Создала себе новую личность, чтобы тебя не нашли.

— Если ты не заметил, у меня сейчас чрезвычайная ситуация в семье. И нет времени на испанскую инквизицию.

— Посмотри на меня.

— Я лучше буду есть стекло.

Ронан берет меня за плечи и разворачивает к себе. Его глаза горят, он нависает надо мной — прекрасное чудовище, которое годами преследовало меня в кошмарах.

— Я хочу увидеться со своей дочерью. Отказ в доступе ничего не изменит. Тебе решать, сделаем ли мы это по-плохому или по-хорошему.

Это вызывает у меня усмешку.

— Ты угрожаешь мне судебным разбирательством?

— Я не хочу этого делать, но мое — это мое. Давай сделаем все по-хорошему.

Я не могу сдержать смешок, который срывается с моих губ.

— Боже. Твое высокомерие поражает. Ты и правда нечто особенное.

— Это «да»?

— Это «нет», потому что твоего ребенка не существует. Вскоре после моего отъезда у меня случился выкидыш. Отец Беа — офтальмохирург, живущий в Лос-Анджелесе. Доктор Бретт Латтман.

Ронан смотрит на меня, поджав губы и прищурившись. На его лице читается неприкрытое сомнение.

— По твоему чопорному выражению лица я вижу, что ты мне не веришь, но тебе достаточно просто взглянуть на нее. Ей девять, Ронан. Математика здесь не работает.

Когда мне надоедает, что он смотрит на меня с сомнением, я достаю из кармана пальто телефон и ввожу пароль, чтобы разблокировать его. Затем открываю недавнюю фотографию дочери и поворачиваю экран к нему.

— Это Беа. Обрати внимание, что фотография сделана несколько недель назад. Также обрати внимание, что она совсем на тебя не похожа, особенно этими пугающими бесцветными глазами, которые смотрят из-под неандертальских лбов всех членов твоей семьи. Наконец, обрати внимание, какая она маленькая. Теперь ты удовлетворен?

Ронан так долго смотрит на фотографию, что у меня начинает болеть рука. Затем он говорит: — Такие глаза только у мужчин в моей семье. А она может быть просто маленькой для своего возраста. Эта фотография ничего не доказывает.

Я опускаю руку и вздыхаю: — Зачем мне лгать?

Его ответ следует незамедлительно.

— Потому что ты мне не доверяешь. Потому что я тебе не нравлюсь. Потому что, возможно, я причинил тебе боль, которую невозможно исправить.

Голос Ронана становится тише, а взгляд — еще более напряженным.

— Но в основном потому, что тебе стыдно за то, что ты трахалась с заклятым врагом своей семьи, и тебе не хочется, чтобы кто-то об этом узнал.

Если он продолжит произносить слово «трахалась» таким хриплым голосом, мне придется сменить трусики.

— По большей части ты прав, вот только мне стыдно, не потому что ты был моим врагом. Меня никогда не волновала какая-то глупая древняя обида. Мне стыдно, потому что ты обращался со мной как с грязью, а я продолжала возвращаться за добавкой. Но мы уже не подростки, и все это осталось в прошлом. Спасибо за тошнотворное путешествие по закоулкам памяти. Прощай, Ронан.

И счастливого пути.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он снова меня останавливает. Обхватив меня за плечо, Ронан прижимает меня к своей груди и рычит: — Это еще не конец, Мэйвен. Ты не можешь просто так уйти.

— Смотри.

Я вырываю руку из его властной хватки и направляюсь к двери, не обращая внимания на тлеющий испанский мох у основания пальмы в горшке в гостиной, куда он бросил сигарету.

Будем надеяться, что это превратится в пылающий ад и весь город сгорит дотла.

Усаживаясь в «Кадиллак», я прошу Кью отвезти меня в полицейский участок, чтобы я могла заявить об исчезновении тела бабушки. Вместо этого он включает радио и едет прямо к дому.

Когда мы проезжаем мимо ржавых железных ворот поместья Блэкторн, я смотрю на мертвый пень клена, который я срубила много лет назад в приступе ярости.

С одной стороны тускло-серого дерева выросла высокая ветка с листвой.

Только ветка не зеленая. И листья не зеленые.

Все они ярко-красного цвета, как только что пролитая кровь.