Отряд покинул крепость далеко за полдень. Сборы заняли гораздо больше времени, чем я предполагал. Пока собрали все пожитки, пока загрузили телеги… Ещё и ось у одного фургона сломалась под тяжестью наших пожитков. Пришлось вытаскивать из него всё барахло и менять на скорую руку. В общем времени потеряли изрядно.

Двигались медленно и тяжело. Ночью прошёл дождь. Дорогу размыло. Колёса загруженных до предела фургонов утопали в грязи. Душный, пропахший мокрым багульником воздух гудел мошкарой. Лошади нервно фыркали и били бока хвостами, пытаясь её отогнать, но назойливый гнус уже почувствовал горячую кровь и отступать не собирался. Люди молчали.

— Знаешь, — Айлин легонько ткнула свою кобылу пятками в бока и поравнялась со мной, — Мне всё не дают покоя те трое, что тебе периодически снятся.

— В последнее время снятся мне только кошмары, — я покачал головой и напротив придержал поводья Гневко, слегка осаживая коня.

Относительно кошмаров я был не одинок. С тех пор, как край урочища подобрался почти под самые стены крепости они мучали всех без исключения. Командиры ходили злые. Солдаты — уставшие и раздражённые. У прислуги всё валилось из рук. Судя по рассказам местных, для урочища это было обычным явлением. Внутри его границ спать и вовсе не получалось ни у кого. Были, конечно, отчаянные смельчаки, которые пытались вздремнуть, нацепив на голову шлем или забравшись в какую-нибудь землянку. Вот только почти все они или сгинули в топях или сошли с ума от увиденного. А те немногие, кто каким-то чудом сохранил рассудок, давно покинули эти края.

— И всё-же… Как думаешь, почему они именно до нас докопались? — настаивала девушка, — По миру ходят сотни, если не тысячи итераций.

— Сложно сказать, — я равнодушно пожал плечами, — Возможно они догадываются, кем были наши прошлые итерации. А может им кто-то об этом рассказал.

— И боятся, что мы решим им отомстить за предательство? — Айлин отпустила поводья, достала из сумки белый платочек и смочила его отваром кровоцвета. Приложила ко лбу, по которому уже вовсю растекалось фиолетовое пятно. Всё-таки я перестарался, когда пытался её обезвредить.

— Именно, — кивнул я, и тут же едва заметно поморщился. У самого голова тоже побаливала. Последствия сотрясения снова напомнили о себе после того удара. Но к кровоцвету я старался не прибегать. Пусть он и слабый, но всё-таки наркотик. Не стоит использовать его без веской на то причины, — И хотят сыграть на опережение. Хотя, у всего этого может быть куда более глобальная причина.

— Система? — поинтересовалась девушка.

— Она самая, чтоб её, — хмыкнул я, снова натягивая поводья. Коню всё не терпелось перейти в аллюр, но тяжело груженые возы и солдаты, месящие ботинками жидкую грязь за ним просто бы не поспели, — А вернее старый конфликт вокруг того, как её можно остановить.

— Ты говорил, что разлад мол вышел из-за того, что мы предложили новую модель, — задумчиво бросила девушка, пряча пузырёк с кровоцветом в карман на поясе, — Мол, все мирятся, никто не умирает, система не получает данные для своего развития, а агенты — время на то, чтобы наладить связь с внешним миром. А приверженцы старой идеи хотели продолжать убивать всех возрождающихся агентов настолько быстро, насколько это вообще возможно.

— Ага, вроде того, — кивнул я, — Не сошлись в методах и не поделили рычаги управления. У тех, кто заигрался в большую политику, такое случается регулярно.

— Думаешь, наши предыдущие итерации так гнались за властью? — девушка с сомнением покосилась на меня и покачала головой. Я в ответ лишь пожал плечами.

— Сложно сказать. Может быть, хотели сделать лучше для всех. Найти какой-то выход из сложившейся задницы. Но признаюсь честно, глядя назад, я понимаю, что наша идея о всеобщем примирении звучала красиво лишь на словах. А на деле — была полным дерьмом, ничуть не лучше того плана, которого агенты придерживались с самого начала.

— Это ещё почему? — девушка недоумённо вскинула брови.

— А как ты себе представляешь её реализацию? — я хитро прищурился.

— Ну… — она на мгновение замялась, чуя подвох, — Все договариваются между собой, перестают воевать и умирать…

— Угу. Ходят, любуются бабочками, нюхают цветочки и всячески наслаждаются жизнью. Сама то в это веришь? — хмыкнул я.

— Да не особо, если серьёзно, — покачала головой Айлин, — Может у каждого из нас стало бы и побольше шансов выжить, но глобально ничего бы не изменило. Ну и ещё список потенциальных опасностей стал бы чуть короче.

— Не стал бы, — возразил я, — В процессе эволюции мы стали слишком уж походить на людей. А они — мастера придумывать причины и оправдания для убийства себе подобных. По крайней мере те из них, кто вообще таким заморачивается.

— Невысокого же ты о них мнения, — мрачно хмыкнула девушка.

— На то есть причины, — я снова пожал плечами, немного помолчал и продолжил, — Но возвращаясь к нашей основной теме — чтобы предотвратить гибель итераций нам пришлось бы собрать их всех вместе и отгородить от мира двумя, а то и тремя рядами стен со стражей. Кроме того, пришлось бы изолировать каждую итерацию ещё и друг от друга, чтобы избежать конфликтов со смертельным исходом. А потом ещё и защитить их от самих себя, потому что попав в такие условия многие агенты решат, что проще всего покончить с собой и запустить цикл своего существования заново. На выходе мы получаем этакую супертюрьму строгого режима с мягкими стенами и смирительными рубашками.

— Что-то ни разу не та благостная картина, которая нам рисовалась с самого начала, — кивнула Айлин.

— Вот-вот, — я мрачно ухмыльнулся, — Так что вся та коалиция с нами во главе, которая выступала за мирное решение вопроса, тоже не была такими уж добрыми и правильными ребятами, какими хотела показаться. Просто хотела сменить топор палача на смирительную рубашку. А кроме того у плана наших итераций было ещё одно слабое место.

— Какое?

— В варианте с быстрой гибелью агентов система всё-таки развивалась. Да, медленнее чем предполагалось, но для внешнего наблюдателя это не имело бы особого значения. В нашем варианте — развитие действительно останавливалось. И вот тут мы уже привлекали к себе пристальное внимание.

— Знаешь, — девушка на мгновение замялась, задумавшись, — Мне всё больше кажется, что во всей этой истории была какая-то третья сила, — Она легонько тронула пятками свою кобылу и сдула со лба сбившийся локон волос.

— Почему ты так решила?

— Подумай сам — от той резни проиграли обе стороны конфликта. И мы. И те, кто выступали за продолжение взаимного истребления, — Айлин ухмыльнулась и смерила меня долгим, испытующим взглядом, — Мы умерли. Сторонники истребления потеряли всё. Или почти всё. Обширная сеть влияния, которую они надеялись прибрать к рукам, рассыпалась, как карточный домик. Но кто-то же должен был от этого выиграть?

Я на мгновение задумался. А ведь в словах девушки была немалая толика смысла. Очень похоже, что кто-то просто пытался развалить уже существующую систему, не дав ей переродиться или перестроиться в нечто, ещё более ужасающее. И моя нынешняя итерация даже не стала бы осуждать этого парня. Скорее даже наоборот — поддержала. Оба метода прикрывались благими целями. И оба, на деле, были полным говном. Рано или поздно, но эта мысль должна была прийти кому-нибудь в голову.

— Не уверен в этом, — ответил я чуть погодя, — Но такой вариант не стоит списывать со счетов. Впрочем, как и тот, в котором просто обосрались все. Смешнее всего будет, если вдруг выяснится, что мы сами всё это и саботировали, спровоцировав резню. И обязательства с себя скинули и систему развалили.

— Да уж, смешнее некуда, — с сарказмом в голосе подметила девушка.

Дальше ехали молча. Мошкара звенела. Лошади фыркали и били хвостами. Колёса телег скрипели. Дорога петляла между корнями могучих деревьев. Лес постепенно редел. То тут, то там встречались свежие пни и кучи веток, ещё не успевших сбросить листву. Следы недавней вырубки.

Вскоре показался тот самый камень. Послышался звук топоров. Резкие окрики команд. Где-то вдалеке натужно заскрипело падающее дерево. Отряд выбрался на выжженую прогалину, окружавшую город.

Сегодня тут царило небывалое оживление. Возле кромки леса стояли несколько палаток, рядом с которыми сновали горожане. Несколько человек рубили дерево. Ещё с десяток обтёсывали от веток уже сваленный ствол. Трое грузили готовое бревно на подводу, которая должна была направиться прямиком к частоколу. После того, как сенешаль взял власть в свои руки, его восстановление заметно ускорилось.

Лагерь лесорубов охраняла дюжина бойцов королевских сил. Шесть арбалетчиков и шесть пикинёров. Все одеты в тяжелую броню. И все на взводе.

Это была не пустая мера предосторожности. В последние дни зверьё лезло из урочища с утроенной силой. Командиры южной и северной заставы докладывали, что им пришлось отозвать все патрули и выставить тройные дозоры на стены. По крайней мере такие вести два дня назад до нас донёс гонец. Последний из тех, что добрался до Розенхофа. Что стало с заставами после — одним богам известно.

Но в городе тоже было неспокойно. Твари прущие из урочища начали нападать на жителей. Монстры, конечно, и до этого не стеснялись на них охотится, но всё-таки не настолько наглели. Делали это только по ночам, да и то, на тех скорбных разумом, которых нелёгкая выносила за городские ворота.

Однако теперь твари атаковали даже днём. Не далее, как вчера целая стая болотожоров вышла из чащи и напала на одну из бригад лесорубов. Из пяти человек лишь один сумел добраться до городских стен. После этого группы рабочих увеличили и приставили к ним вооруженную стражу. И не зря. Бойцы сенешаля уже успели прикончить несколько десятков трясинников, дюжину измененных и одного лешака.

Тварей это не останавливало. Они как одержимые перли и пёрли из леса, бросаясь на всех, кого увидят по дороге. Хавель назвал это явление «великим гоном». На его памяти такое случалось лишь раз. Несколько лет тому назад урочище резко раздалось вширь, похоронив в своих границах с пяток мелких деревень. Тогда из него тоже дуром пёрли твари. Охотник говорил, что в прошлый раз его рост спровоцировала группа отчаянных смельчаков, которым почти удалось прорваться к башне. Что могло взбудоражить урочище сейчас Хавель не знал. А вот мы с Айлин догадывались. Но предпочитали молчать об этом в тряпочку.

Возле городских ворот нас встретила дюжина солдат Сенешаля. Шесть пехотинцев на дороге и шестеро стрелков, разместившихся на двух, наскоро сколоченных дозорных башнях. В отличии от городского ополчения эти на посту не спали. Но и нельзя сказать, что были сильно рады нас видеть.

Когда наши лошади поравнялись с воротами, командир дозора смерил меня уставшим, раздражённым взглядом и невнятно буркнул:

— Вверх по улице. Вас уже ждут.

— Может заодно подскажете, как пройти в библиотеку? — не удержалась от подколки Айлин. И я не стал её осаживать. Мы уже были на постоялом дворе и боец прекрасно об этом знал. Да чёрт возьми, об этом весь город прекрасно знал. Но видать этот сержант считал нас за идиотов.

— Проезжайте уже, остряки самоучки! — устало бросил он, — Не задерживайте мне тут движение!

Движения в воротах никакого не было. Брёвна подвозили прямиком к проломам в частоколе. Но и желания препираться с этим засранцем у меня не было никакого. Сказывалась усталость. Я просто махнул рукой и караван двинулся дальше.

Город встретил нас неприветливо. Почти безлюдной улочкой. Хмурыми взглядами нескольких выпивох, которые тут же поспешили убраться с дороги. Закрытыми дверьми и ставнями. Люди нас откровенно боялись. Впрочем так же они боялись и солдат сенешаля и храмовников, ошивавшихся где-то поблизости. Опыт общения с людьми Когтя убедил их в одном — от людей с оружием можно ждать лишь беды. Даже если эти самые люди вас защищают. И я не имел желания их в этом переубеждать.

Впрочем, вскоре стали попадаться и те, кому на нас было просто плевать. Несколько мужиков таскали свежеобструганные доски и складывали их в кучу возле сгоревших руин. Ещё пара человек рубили обломки и оттаскивали их в сторону. Один, судя по всему старший, командовал, то и дело покрикивая на рабочих. Город всё ещё восстанавливался после недавних погромов.

Нас они встретили равнодушными кивками. Мол да, помним, были тут такие. Один хотел было подойти и о чём-то заговорить с моими бойцами, но старший тут же прикрикнул на него: «Херли отлыниваешь! Возвращайся к работе!» Отряд двинулся дальше.

Затем навстречу попалась русая женщина средних лет, одетая в простое крестьянское платье. Она подошла к одному из моих ребят… Кажется его звали Йорик. Из новоприбывших. И передала ему крынку свежего молока и какой-то увесистый свёрток. Тот, закинул всё это в ближайший фургон и послал женщине воздушный поцелуй, от чего та тут же залилась румянцем. Всё-таки некоторые горожане помнили, от кого именно наш отряд их избавил.

К нашему приходу постоялый двор уже пустовал. Лишь у ворот опершись на копьё дремал одинокий стражник. Завидев нас он встрепенулся и встал по стойке смирно.

— Сир Генри. Двор в полном распоряжении ваших людей. Бойцов барона же попрошу проследовать за мной!

— Вольно, солдат, — скомандовал я и немного помедлив спросил, — Личная охрана барона разместиться в другом месте?

— Так точно, — кивнул тот, — Им предоставят часть городских казарм, а самому Барону с прислугой предоставил дом один из городских купцов, — боец немного помялся и добавил, — Вы бы всё равно на постоялом дворе все не поместились.

— А ещё не пристало барону жить в такой дыре. Я понимаю, — я улыбнулся. С одной стороны, конечно, слегка задевал тот факт, что нам с Айлин ничего подобного не предложили и даже не поставили в известность, а с другой — сир Пенёк будет меньше на глаза попадаться. И чем реже он будет это делать, тем лучше у меня будет настроение.

— Вот и славно, — кивнул боец, — Хозяин поможет вам расположиться. А мы с бойцами барона сейчас отправимся к казармам.

— Не торопитесь, — возразил я, — Сначала отправьте барону весточку. Скажите, что мы выступаем немедленно. Он поймет о чем речь.

— Эрик, Рейнар, — рявкнул один из бароновских десятников, сопровождавших караван, — Бегом к дому губернатора. Одна нога здесь, другая там!

Двое бойцов молча кивнули и тяжелой трусцой, побрякивая ножнами и пластинками тяжёлых бригантин побежали в сторону главной площади. Я же повернулся к своим людям и скомандовал:

— Ларс, Мигель. Ваши десятки разгружают возы и обживаются. Сходите к хозяину двора, он покажет куда их поставить. Только сильно не кошмарьте его, он поди от нашего прошлого визита штаны ещё не отстирал, — Эйнар, твоя десятка готовит два воза для добычи и раненых. Остальным спешится и оставить в караване все пожитки какие есть. Если дойдет до драки — успеете заново набить карманы.

Бойцы, которым посчастливилось ехать на козлах телег, принялись неохотно спрыгивать на землю. Другие начали забрасывать тюки и поясные сумки в кузов одного из фургонов. Иногда слышались шутки, а на лицах виднелись наглые ухмылки, но в целом энтузиазма по поводу предстоящего похода отряд не выказывал. Все понимали, храмовники — не бандиты, способные лишь крестьян пугать. Это хорошо экипированная, тренированная и сплочённая фанатичной верой сила, в схватке с которой ты точно не отделаешься малой кровью.

К нам подошёл Бернард. Вид у лейтенанта был озадаченный.

— Разведка до сих пор не вернулась, — бросил он, — Хавеля и его парней так же не видно. Думаю лучше будет подождать их, чем наобум совать голову в задницу льву.

— Варианта тут только два. Либо их схватили, либо они просто задержались и мы встретим их по дороге, — я на мгновение замолчал, собирая в кучу разбегающиеся мысли. Блин, может хоть эту ночь нам удастся нормально поспать? Как-никак до границы урочища теперь пара миль, если не больше, — И в том и в другом случае нам стоит явиться на встречу. В первом — чтобы обменяться заложниками. Нельзя бросать парней в лапах этих фанатиков, ониж ёбнутые на всю голову. Во втором, мы будем знать куда суёмся и просто не потеряем время. А кроме того, нас, вместе с отрядом барона и двумя десятками сенешаля больше раза в полтора, а то и в два. Не думаю, что они рискнут на нас напасть при таком перевесе.

— Сам же сказал: они ёбнутые на всю голову, — ухмыльнулся лейтенант. Подловил. Вот уж что-что, а это делать он умел, как никто другой. Впрочем, именно за это я его и ценил. Опытный человек, способный грамотно указать на тупняки командира в любом отряде будет на вес золота. Даже если ему глубоко и искренне насрать на субординацию.

Но тянуть дальше я всё равно не хотел. Да и смысла большого не было. Чем бы ни закончилась сегодняшняя встреча — разговором или кровью, но ей суждено было состояться. И, хотя где-то на задворках моего сознания ещё теплилась надежда, что все предыдущие выходки храмовников — результат банального недоразумения, разум настойчиво твердил: никакой ошибки тут не было. Они хотели, да и по прежнему хотят нас уничтожить. Просто пока у них связаны руки. Как и у нас.

Это была возможность. Возможность выяснить, кто натравил на нас своих шавок. Альрейн? Если да, то какой ему резон стравливать между собой собственных агентов. Синод? Что его бойцы забыли на границах урочища? Или, быть может в этом деле появилась какая-то третья сила, лишь косящая под фанатиков?

Это была возможность. Возможность, которую я не намеревался упускать. Потому повернулся к отряду и коротко скомандовал.

— Бойцы, стройся! Мы выступаем!