Мы сидели на камне, расположившемся с краю поляны и молча смотрели на то, как горит башня. Внутри что-то то и дело ухало. Взрывалось. Из окон, вперемешку с клубами жирного чёрного дыма, вырывались языки пламени. Крыша, и без того покосившаяся, окончательно просела внутрь себя. Начинал «складываться» четвертый этаж. Вниз то и дело падали потрескавшиеся, раскалённые камни.

Башня горела. Вместе догорали записки безумца, которого местные прозвали Душеловом. Превращались в пепел тела магов, которые пожертвовали всем за то, во что верили. А вместе с ними догорал старый мир. Мир, который так и не смог принять появления новой реальности.

— Тебе лучше? — я легонько тронул девушку за плечо, а затем забрал у неё из рук пустую стеклянную бутылочку. Наш последний запас кровоцвета. Впрочем… Он нам всё равно уже был без надобности.

— Угу, — кивнула она, — Если речь о ране. Уже не болит. Только слегка чешется.

О чём ещё могла идти речь я спрашивать не стал. Вместо этого достал из сумки кожаный свёрток. Взял трубку. Набил её табаком. И легонько щёлкнул пальцами. На изломах сушеных листьев тут же появились красные, тлеющие точки. Над трубкой начал куриться дымок. Магия возвращалась.

Я поднёс мундштук к губам и затянулся. Выпустил струю густого, белого дыма. Сознание тут же окутала приятная, успокаивающая поволока. Мысли, судорожно метавшиеся по тюрьме сознания, начали глохнуть и тонуть в ней. Совсем невесёлые мысли, стоит заметить.

Я протянул трубку девушке.

— Будешь? Оно и правда неплохо успокаивает нервы.

Айлин посмотрела на трубку. Затем на меня. И покачала головой.

— Нет. И тебе тоже не стоило бы увлекаться.

— Знаю, — кивнул я, — Но сейчас… Сейчас лучше так.

Мы замолчали. Внутри башни вновь что-то ухнуло. От стены отломился здоровенный кусок и рухнул вниз. Послышался треск камня. В воздух взметнулось облако серой пыли. А когда она осела, стало видно, что проход внутрь намертво завален. Лишь сквозь небольшую полоску, оставшуюся между камнями и верхом дверной арки всё ещё просачивались тонкие струйки дыма. Огонь медленно но верно спускался к первому этажу.

— Это… и правда было необходимо? — тихо спросила Айлин. Её голос нервно дрожал, — Может… Стоило всё-же согласится с ними. В конце-концов мы ведь могли разбить отряд на пять или шесть групп и вывезти бумаги по частям. Может так и удалось бы прорваться до границ империи. А там уже…

Я покачал головой.

— Из нового Гронесбурга две дороги. Одна в воющие степи. Другая — вдоль горного хребта. На одной группы бы встретили Алерайцы. А на другой нас бы перехватили наши старые враги и наши бывшие союзники. До границ империи, быть может, кто-то бы и добрался, но… — я снова затянулся и выпустил струю дыма, — Слишком многое всё равно бы попало в руки к врагу. А кроме того наши ребята — не расходный материал. Даже во имя великой идеи и мифического «светлого будущего».

Вихрь в дальнем кольце поляны начал медленно распадаться. Молнии бившие из медной сферы, летавшей в его центре в почву, стали похожи на тонкие ниточки. А спустя несколько мгновений и вовсе пропали. Шар с глухим стуком ударился о землю. Следом на неё посыпались травинки и мелкие камушки. Мир начинал залечивать нанесённую ему рану.

— Как думаешь, они правда верили в это самое «светлое будущее»? — голос девушки всё ещё едва слышно подрагивал.

— Сложно сказать, — я сделал ещё одну глубокую затяжку, — Может и правда. А может их мотивы были куда более мелочными. Увидели возможность лёгко и быстро возродить своё братство, а заодно расправиться с врагами. Они ведь один раз уже выпустили на волю смертельно опасную дрянь, положившую кучу народа. Просто чтобы отомстить. Сейчас, боюсь, нам остаётся только гадать, что именно ими двигало. У них самих мы уже точно не спросим.

— А сам, что думаешь?

— Я… — я на мгновение замер, пытаясь собрать в кучу мысли, медленно утопавшие в густом сладковатом тумане, — Я думаю, что в нашей истории ученики Фауста не сделали никаких выводов из деяний своего учителя. Прельстились его знаниями и решили пойти прямиком по его стопам, думая, что не повторят уже совершённых ошибок. Кто-то должен был им помешать. Иначе бы всё могло кончится десятком таких «Душеловов». Или дюжиной башен, с дюжиной урочищ. Или ещё чем похуже…

— Какого Фауста? — голов Айлин наконец-то перестал дрожать. В нём послышались удивление и заинтересованность.

Я невольно улыбнулся. Улыбка вышла кривой. Вымученной. Изогнулись лишь одни уголки губ. И всё-же я был рад, что она тоже потихоньку приходила в себя.

— Как-нибудь потом расскажу. Там длинная история, — я выпустил струю дыма, — Сейчас могу сказать одно. Если я ещё раз попробую подписать нас на такое дерьмо, то можешь съездить мне по зубам.

— Боюсь, мы тогда очень быстро придём к тому, что мне же и придётся тебя кормить с ложечки жидкой кашей, — улыбнулась девушка.

Мы снова замолчали. Со стороны пролеска, отделявшего башню от топей, послышался тихий треск. Рвалась паутина. Её омертвевшие нити клоками опадали на землю. Они уже не могли никому нанести вреда.

— И всё-таки… Ты уверен, что мы всё правильно сделали? — спросила Айлин, — Что мы только что не лишили этот мир будущего?

Я молча вытряхнул пепел на землю. Растёр сапогом. Убрал трубку и свёрток обратно в сумку. Встал. Повернулся спиной к башне. И подставил лицо солнечным лучам. Живым и тёплым. Расплескавшимся ярким багрянцем по чистому небу. Тяжелые свинцовые тучи рассеялись. Их во мгновение ока разметал тёплый, летний ветер, впервые за семь долгих лет заглянувший в эти края. Теперь по небосводу плыли лишь несколько небольших перистых облачков, медленно догоравших в лучах заката.

— Я не знаю, правильно мы поступили или нет, — я покачал головой, — И боюсь, на этот вопрос мы никогда не узнаем ответ. Но мы сделали выбор. И заплатили за него высокую цену. Теперь нам лишь остаётся надеяться, что этот выбор был верным.

Я протянул Айлин руку и помог ей подняться с камня. Ободряюще хлопнул по плечу.

— Идём домой. Ребята, поди, там нас уже заждались.

* * *

— Должен признать, я удивлён, — Сенешаль расхаживал взад вперёд по своему новому кабинету, позаимствованному у старого губернатора, — Да какое там, я поражён тем, что у вас всё-таки получилось.

Он подошёл к окну, распахнул ставни и посмотрел во двор. В небольшую, пропахшую дымом комнатку тут же ворвался порыв свежего, прохладного ветра. А вместе с ним — резкие окрики солдат, ржание лошадей, скрип тяжело нагруженных фургонов. Королевская армия готовилась выступать в поход. Впрочем, на постоялом дворе, где расположились мои ребята, сейчас происходило то же самое. Разве что идти мы собирались в совершенно другую сторону.

— Я же говорил, — осклабился барон, развалившийся в кресле рядом с нами. В руках он держал початую бутылку вина, — Что это уникальные личности. Чистый брильянт, откопанный мной из навозной кучи.

— С тем, что они экстраординарные, пожалуй и правда, сложно поспорить, — кивнул сенешаль, подхватывая с небольшого стеллажа в углу комнаты увесистый сундучок и с грохотом опуская его на засыпанный бумагами стол, — И такие таланты требуют соответствующего вознаграждения, — Он сел, открыл крышку, схватил с самого верха горсть серебряных монет и принялся их отсчитывать.

— Я смотрю, вы тоже умудрились поиметь с этого предприятия немалую выгоду, — криво ухмыльнувшись заметил я.

В сундучке и правда было немало серебра. Более того, он был буквально забит им под самую крышку. Что-то из этого, конечно, шло на жалованье и нужды солдат. Вот только интуиция подсказывала мне, что большая часть в скором времени осядет в карманах самого сенешаля. Если, конечно, по пути обратно в столицу, остатки королевских сил не встретят орду Алерайцев.

— Ну, как говорил один мой деловой партнёр: хочешь жить — умей крутиться, — улыбнулся он, пересыпая монеты в кошель и протягивая его мне, — Не волнуйтесь, я помню о нашем договоре. Король обязательно услышит о ваших талантах, когда мы доберёмся до столицы. И кто знает, вполне может сложиться так, что в будущем пожелает пообщаться с вами лично. Кстати, вы не надумали поменять свои планы и вернуться с нами в Девять башен?

Я покачал головой.

— Как вы могли заметить, наша рота очень дорожит своей репутацией. И мы привыкли доводить начатые дела до конца, — я бросил короткий взгляд в сторону барона. Тот широко улыбнулся и отсалютовал мне полупустой бутылкой, но тут же болезненно поморщился, проведя пальцами по щеке. Там красовался свежий, ещё не успевший толком затянуться шрам. Байран тоже принимал самое прямое участие в заварушке, командуя нашим правым «флангом». И по его словам, так он не веселился уже очень давно, и вообще — это лучшее, что случилось в его жизни за последние лет пять. Правда, если не принимать в расчёт корабельное сражение с Алерайцами.

— В данный момент мы ещё не выполнили свои обязательства по контракту с королевским послом, — продолжил я, — Так что путь наш лежит к Вороньей скале. Может быть потом…

— Что ж, — Сенешаль встал со стула, захлопнул крышку сундучка и протянул мне руку, — В таком случае желаю вам лёгкой дороги. И не прощаюсь. Что-то мне подсказывает, что мы ещё с вами встретимся. И быть может, снова поработаем вместе.

Я встал. Молча кивнул ему. И крепко пожал протянутую мне руку.

* * *

— Когда это произошло? — спросил я у Бернарда, неторопливо ковыляя вдоль целого ряда погребальных костров, расположившихся посреди свежей вырубки за городским частоколом. Было их тут семнадцать штук. На пятнадцати уже лежали тела погибших братьев. Два соорудили символически. Для участников не вернувшихся из нашей экспедиции.

По другую сторону от нас выстроился отряд, в полной боевой выкладке. Они молча смотрели, кто на костры, кто на нас с Бернардом и ждали, что я скажу.

— Нападение то? — уточнил лейтенант, приноравливаясь к моему шагу, — Да аккурат в тот день, когда наши основные силы выступили на битву с Душеловом. Полагаю, что тот ублюдок, которого ты отпустил в качестве жеста доброй воли каким-то образом пронюхал, где держат пленных, хоть и вели мы его с завязанными глазами. А дальше организовать атаку было лишь делом техники. В городе бойцов то осталось раз-два и обчёлся. На наше счастье, храмовники не ставили себе целью сравнять тут всё с землёй. Лишь вытащили своих, да куда-то свалили. Но всё одно — кровь успели пустить.

— И это всё…

— Нет, — Бернард едва заметно качнул головой, — От атаки святош пострадал лишь наш женский взвод. Хельга и Инга погибли. Астрид — легко ранена. Остальные же, — он кивнул в сторону погребальных костров — это те, кого мы сумели вытащить из урочища непосредственно.

— Вы хорошо поработали, — кивнул я, — Гораздо лучше, чем я смел надеяться. Пожалуй, стоило бы выписать ребятам премию да дать им как следует гульнуть несколько дней. Они заслужили. Но, к сожалению, барон больше не намерен тут задерживатся. В конце-концов у него срочное послание к герцогу… — я на мгновение замялся, пытаясь вспомнить, как же его звали, но имя как назло вылетело у меня из головы, — Забыл, как его там. Так что задержаться, увы, не выйдет.

— В Вороньей скале уже отгуляем, — махнул рукой Бернард, — Там как раз сезон выгонки вина будет в самом разгаре. Кстати, ты так и не объяснил, зачем нам пустые костры. Для магов? Вам же вроде-как пришлось их убить.

— Пришлось, — кивнул я, — Но это не отменяет того факта, что еслиб не они, то экспедиция окончилась бы полным провалом. И обратно бы не вернулся никто. Может… — я снова замолчал, пытаясь подобрать нужные слова, — Может у нас и возникли разногласия под конец. Но погибли они, думая, что сражаются за правое дело. Погибли, как герои. Думаю, этого более чем достаточно, чтобы мы могли воздать им последние почести.

Бернард лишь равнодушно пожал плечами. Магов он недолюбливал. И узнать их с другой стороны у него возможности просто не было.

— Речь то толкать будешь? — чуть погодя поинтересовался он, забирая факел у одного из бойцов. Его я не знал. Должно быть завербовался уже после разгрома Душелова, в моё отсутствие. А может и из королевских к нам перешёл.

— Куда я денусь… — я чуть было не добавил «с подводной лодки», но вовремя вспомнил, что мне придётся объяснять что это. Поэтому, просто взял у него факел и подошёл к первому костру.

— Быть может, в прошлой жизни вы и были ублюдками, — я повысил голос, но постарался не срываться на крик. Так, чтобы он звучал ровно и внушающе, — Но сегодня вы совершили самый настоящий подвиг, достойный того, чтоб его воспевали в балладах. Вы спасли сотни жизней. Мир вряд-ли об этом узнает. Мир вряд-ли это запомнит. Для него вы так и останетесь ублюдками, готовыми прирезать любого за горсть медяков. Но наше братство не забудет вашей отваги и вашей самоотверженности. Гордитесь собой! И не забывайте тех, кто отдал жизнь, сражаясь с вами плечом к плечу.

Отряд вскинул оружие. По рядам прокатилось нестройное, не слишком уверенное «ура».

— Как дойдем до Вороньей скалы, неделю будете гулять и получать утроенное жалованье.

Вот теперь «ура» было столь громогласным, что мне аж уши захотелось прикрыть. Но вместо этого я ухмыльнулся, отметив про себя, что подвиг-подвигом, а деньги всё-таки лучший мотиватор для любого наёмника. И пошёл вдоль ряда костров, прикладывая к каждому из них горящий факел.

Одна за другой вспыхивали колоды дров. Одно за другим исчезали в пламени знакомые лица.… Рогволд — бандит, прибившийся к нам в столице, Берн — один из местных, решивший вступить в отряд после расправы над Когтем, Мика — карманник, прибившийся к нам в Дрейке, Остин — местный пьянчуга, нанявшийся в отряд ещё до заварушки с бандитами. Хельга и Инга — бывшие шлюхи, увязавшиеся за отрядом ещё в столице. И наконец два пустых костра. Тел на них не было. Но в разгорающемся пламени я всё равно отчётливо видел лица магов. Печальные. Задумчивые. Осуждающие. Но в то же время — сочувствующие. Сочувствующие тому грузу, который я на себя взвалил.

Семнадцать трупов. Семнадцать человек, каждого из которых я знал. Знал историю каждого. Пройдет неделя. Пройдет другая. И сможет ли хоть кто-нибудь из отряда назвать их имена? Вспомнить, кто откуда был? Кто чем занимался в прошлой жизни? К чему стремился?

Я окинул взглядом свой отряд. И едва заметно покачал головой. Похоже, всё это помнить предстояло только мне. Уж такова командирская доля.

Мы ещё немного постояли в тишине, глядя на то, как догорают костры с павшими братьями. А затем я неуклюже влез в седло Гневко и скомандовал отряду возвращаться в город. Там, возле ворот нас ждал снаряженный и готовый к отбытию караван. Больше не было причин тут задерживаться.

По дороге, навстречу нам тянулась вереница возов и телег. Одни были завалены грузами — брёвнами, камнем, вещами на первое время. На других сидели люди. Целые семьи. Они ехали восстанавливать старый город. Возвращать себе свои дома. Как ни странно, после исчезновения урочища, люди не разбежались по всему свету в поисках лучшей доли, а жизнь не покинула эти края. Напротив, она как будто только начала в них по настоящему возвращаться.

События же последних семи лет… Урочище, твари, лезущие из него, солдаты, пытающиеся ценой своих жизней не пустить эту дрянь в мир, аллея висельников, по которой развешивали дезертиров, бандиты, охотники, диковины, безликие, Душелов… Всё это постепенно сглаживалось в памяти. Размазывалось и затиралось, начиная напоминать обрывки дурного сна. Кошмара, который наконец-то подошёл к своему концу.

— Сир Генри! Благородный сир! — из людского потока вынырнул пузатый, лысый мужичок, с роскошными рыжими усами. Поравнялся с моей лошадью, отдышался и продолжил, — Я Остин. Значица, зодчий здешний. Я… От лица всех жителей нового Гронесбурга… Мы… — Я смерил его уставшим взглядом, и зодчий тут же испуганно съёжился и потупился, отведя свой в сторону. Будто смерть увидал.

— Говори, не бойся, — подбодрил я его, слегка натнув поводья гневко, чтоб у мужика была возможность как следует отдышаться.

— В общем… Нам бы потребен список имён ваших павших, — залепетал он, — Мы с мужиками тут покумекали и решили, что посередь старого города неплохо будет установить большой камень и высечь их там. Чтобы значица, хоть так уважить их подвиг и жертву.

Я посмотрел на зодчего и покачал головой.

— Боюсь вы не найдете камень нужного размера. Слишком велик тот список. Погибли ж не только мои ребята. А ещё солдаты Сенешаля. Люди Барона. Да и из местного ополчения полегло порядком, — я на мгновение замолчал глядя на вереницу телег, продолжавшую покидать новый Гронесбург, — А кроме того, вам там почти весь город поднимать из руин. Так что иди с миром, зодчий. Иди и возводи то, что принесёт пользу живым. Мертвецам оно уже всё едино.

Мужик ещё сильнее потупился. Буркнул что-то невнятное себе под нос. И вновь скрылся в людском потоке, направлявшемся в сторону старого города. А наш отряд двинулся дальше.

На арке ворот в петле раскачивалось тело. Висело оно там, судя по всему несколько дней. Кожа мертвеца успела посереть. Рот перекосило. Раздутый язык вывалился наружу. Глаза заволокло поволокой. Но я всё равно его узнал. Это был наш проводник. Тот самый, что вывел отряд прямиком на храмовников, и благодаря которому Айлин получила стрелу в брюхо.

Я снова придержал поводья Гневко, давая лошади лейтенанта возможность поравняться со мной. Затем повернулся к нему и спросил.

— Как вы догадались, что этот сучий потрох нас предал?

— Это всё заслуга зелёной десятки, — пожал плечами Бернард, — Они выловили его у северных ворот прямо посреди ночи. Засранец намылился в сторону степей, прихватив с собой всё, что мог унести. При этом прихрамывал на правую ногу. Ну ребята его, значит, взяли в оборот и отволокли к Вернону. Тот почти сходу выдал, что рана дескать от стрелы. А дальше два и два сложить было нетрудно. Кому там стрелять в урочище, кроме вас. Мы его, правда прежде чем вздёрнуть немного попытали, — лейтенант взглядом указал на искалеченные руки мертвеца, — Оттяпали ему все пальцы, а потом ещё и яйца, пытаясь выяснить, вы там вообще живы или на ваше возвращение можно уже не надеяться. Но ублюдок, похоже, и правда этого не знал. Иначе на яйцах точно бы раскололся. Так что мы потом его просто вздёрнули, чтоб дальше не возиться с этим обрубком.

— И правильно сделали, — хмыкнул я, — Иного он и не заслуживал. Похоже мне придётся выписать командному составу и зелёной десятке дополнительное денежное довольствие.

— Не слишком то швыряйся монетой, — одёрнул меня Лейтенант, — Да, у нас её сейчас много, но распускать ребят тоже не стоит. К хорошему слишком быстро привыкнут и начнут воспринимать его, как нечто само собой разумеющееся. А монета, она знаешь ли, не бесконечно. Сегодня у нас в казне густо. А начнёшь разбрасывать её направо и налево — завтра будет пусто. И придётся нам всем лезть в очередную задницу, чтоб заработать себе на хлеб.

— И то верно, — ухмыльнулся я, въезжая под арку ворот.

Солдаты барона уже оседлали коней. Люди сопровождавшего нас торговца — погрузились в фургоны. Мои ребята тоже лениво переругиваясь распределялись по повозкам. Кто-то лез на козлы. Кто-то под плотные тканевые навесы. А кто-то влезал в сёдла немногочисленных свободных коней, готовясь выступить в головной дозор.

Я кивнул Барону и поравнялся с первой телегой. В ней, прижавшись спиной к борту сидела Айлин. Честно говоря, мне хотелось бы, чтоб она путешествовала рядом со мной, но из-за ранения в живот девушка больше не могла ездить верхом. По крайней мере, какое-то время. Впрочем… Мне ничего не мешает, как мы немного отъедем от города, привязать коня к телеге и самому забраться внутрь. Пожалуй, так я потом и сделаю.

На коленях девушки лежал Трухляш. Наш отрядный талисман довольно урчал, тёрся о неё щекой и боком, подставлял голову, выпрашивая ласку. Айлин осторожно гладила его, иногда задерживаясь, чтоб вытащить из шерсти очередной слипшейся комок грязи и выкинуть его через борт. Но в уголках глаз у девушки блестели слёзы. Она тихо плакала, стараясь сделать так, чтобы этого никто не заметил.

Наверное следовало бы и мне. Скорее всего, после этого на душе стало бы легче. Но, как командир отряда я не мог позволить себе такой роскоши. А может быть, просто до этого не дорос.

Над далёкой полоской тёмного леса, поднималась тонкая струйка чёрного дыма. Башня горела уже второй день. Иногда там что-то взрывалось и грохот, глухим, тяжелым эхом разносился по всей округе. Но, как бы там ни было, история изрбретений безумного мага была окончена. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить. А значит настало время перевернуть эту страницу и нам. Перевернуть и двигаться дальше.

Я выждал ещё немного, давая возможность всем солдатам рассесться по фургонам. Затем привстал на стременах и заорал во всю мощь своей командирской глотки: «Трогай!»

Хлестнули поводья. Заржали и захрапели лошади. Заскрипели оси тяжело нагруженных телег. Караван со скоростью сонной улитки стронулся с места и неторопливо пополз вперёд к линии горизонта. Я легонько тронул пятками коня, стараясь не отставать.

Постепенно мы набирали скорость. Стены нового Гронесбурга медленно таяли позади. Скрывались за холмом, начинали прятаться за первыми мелкими деревцами, чудом уцелевшими на краю вырубки. А вместе с ним медленно, но верно отступали на второй план все тревоги и дрязги последних дней. Скрадывались за скрипом колёс, топотом десятков копыт и резкими окриками возниц. В лицо дул лёгкий прохладный ветер. Макушку начинало понемногу припекать тёплое летнее солнце. Над головой тихо шелестели зелёными кронами вековые деревья, в ветвях которых то и дело заводили трели невесть откуда взявшиеся соловьи. Жизнь продолжалась, не смотря ни на что.

Я посмотрел на Айлин. Девушка подняла голову. Вытерла рукавом слезу. И улыбнулась мне. Тепло и искренне. Я улыбнулся ей в ответ. Жизнь продолжалась. А мы снова отправлялись в путь.

Одиннадцатую часть цикла можно найти по ссылке: https://author.today/work/529986