Неопровержимая логика — отличительное свойство маньяка.

Агата Кристи

Станислав Сергеевич никак не мог успокоиться. У него тряслись руки, он едва мог удерживать руль, но надо спешить, иначе все это очень нехорошо закончится… Анна… Как он мог такое допустить? Анна!

Он очнулся на мягком диванчике в холле ресторана. Рядом стояла чашка кофе и стакан воды. Снова панические атаки. Но отчего такие сильные? Официантка рассказала, что он потерял сознание, а на вопрос о женщинах непонимающе развела руками. Та, которая была с ним, уехала почти сразу в расстроенных чувствах. Нет, он говорил не про Асю. Куда уехала Анна? И зачем она вообще приезжала в ресторан… Алиса узнала про Анну, она точно про нее узнала. Интересно, как давно? Нельзя терять время. Надо позвонить Александре Жемчуговой и сказать ей… Что он ей скажет? Что Анна опасна для жизни?

Станислав Сергеевич все же решился набрать номер, но в ответ послышался автоответчик. Наверное, презентация уже началась. Если не будет пробок, успеет в течение часа.

В голове вихрем крутились мысли. Он понял, что допустил непростительную ошибку, когда решил, что в силах все изменить. Алиса родилась тем ужасным вечером, много лет назад. Он видел в этом плюс, так что выработал целую систему работы с вымещением всего ненужного для Анны. В доме, где Анна проживала с отцом-профессором, был консьерж. Молодой приятный паренек. Анна с ним дружила, они часто разговаривали и проводили вместе время.

Отец Анны — профессор психиатрии — был занят исследованиями и совсем упустил дочь из виду, он был не против общения Анны с тем пареньком, дозволял молодым людям слишком многое, при этом игнорируя явные сигналы отклонения в психике Анны. Эти сигналы сразу заметил студент его курса, которому профессор протежировал. Молодой, амбициозный, впитывающий информацию и внимательный к деталям, Свишский сразу привлек к себе внимание. К окончанию учебы он стал частым гостем в доме Прозоровских.

Анна полюбилась ему сразу — красивая девушка острого ума, с хорошим чувством юмора… В то же время что-то в ней и пугало, и отталкивало. Свишский сразу обратил внимание на то, что девушка повторяет одни и те же движения и часто говорит одни и те же фразы. Поначалу это казалось даже забавным. Анна не могла перешагнуть через полиэтиленовый мусор, валяющийся на улице. Один раз он стал свидетелем, как она убегала от пластикового пакета во время сильного ветра. Со стороны могло показаться, что пакет преследует девушку… Анна не поднимала то, что уронила на пол, делая вид, что этого не случилось. Анна выбрасывала совершенно новые платья. Анна ходила с растрепанными волосами в неопрятной одежде, а потом резко перевоплощалась в ухоженную красавицу. Анна сидела на диете без видимых на то причин, а потом съедала целый торт. Анна не любила желтый цвет. Это было самым странным. Люди с шизофренией любят желтый и оранжевый.

Однажды во время завтрака, когда Анна с отвращением отодвинула от себя яичницу и сказала, что цвет желтка ее раздражает, Свишский решил разобраться и принялся наблюдать за девушкой внимательнее. Он пытался поговорить с профессором, но слышал только, что его дочь гениальна и что женщины с мозгами всегда «чудачки». Анну чудачкой назвать было сложно. Однажды он прямо спросил, слышит ли Анна голоса. Анна внимательно на него посмотрела и сказала, что он сумасшедший.

Профессор Прозоровский сказал ему то же самое, он не хотел верить, что у любимой дочери нехорошо с мозгами.

А потом случилась трагедия… Консьерж оставил Анне записку со словами, что все, что между ними было, — ошибка и что он достоин лучшего, чем компания «безумной шлюхи». Как выяснилось, Анна была беременна, она все никак не могла собраться духом и рассказать о случившемся отцу. После письма ее как подменили, она убежала из дому и пропадала где-то несколько дней. Профессор Прозоровский не дождался ее возвращения — сердце не выдержало. В один вечер Анна потеряла ребенка и отца.

Громкий звук гудка отвлек Станислава Сергеевича от мыслей. Голова еще кружилась, но стало заметно лучше, хотя он и пропотел насквозь от неприятных предчувствий. Главное — успеть вовремя. То, что случилось сегодня, — нехорошо… Это однозначно приведет к беде. Он не верил до последнего, что такое возможно, — две личности не могут знать друг о друге, как правило, одна просто вымещает другую в период криза.

Выходит, Алиса играла с самого начала, но как ей удалось добраться до Анны? Травма, полученная от того письма, не прошла даром, Алиса осталась папиной дочкой, влюбленной в милого паренька с ресепшен. А Анна сумела жить дальше и сделала блестящую карьеру.

В тот вечер, когда Анна вернулась и узнала о смерти отца, она, рыдая, призналась, что слышит голоса и умеет с ними обращаться. Тогда же и родилась Алиса, не желающая признавать предательства любви, легкая и смешливая. Свишскому это казалось неплохим вариантом, чтобы не пришлось упечь Анну в психушку и держать в поле своего зрения постоянно, контролировать и наблюдать. Перед смертью профессора Прозоровского он дал ему слово, что не бросит его дочь…

Восемь лет все шло хорошо, а потом что-то случилось. Что произошло с пареньком в бизнес-центре Анны? Алиса не могла этого совершить. Только Анна знала про консьержа и письмо, те неприятные слова, что он написал карандашом на клочке бумаги… Алиса, напротив, застряла в воспоминаниях до всех событий. Она оставалась папиной дочкой…

Степлер, парню зашили рот степлером, словно не желали чего-то слышать, и карандаш… Могла Анна перенести свои воспоминания на текущую реальность? Могла Алиса ее спровоцировать? Взгляд в тот день у лифта… Он точно видел не Алису, а Анну. Не могла или могла? Зачем она пришла сегодня в ресторан? Она пришла показать ему, что знает. Кто она. Она знает про Анну… А Анна знает про Алису? Как такое вообще возможно? Алиса точно хотела ему вчера сказать, что все поняла, она еще спросила, видел ли он ее. Она издевалась над ним. Алиса знает про Анну, но знает ли Анна про Алису?

Приехал. Наконец… Негде припарковаться, придется дальше добираться пешком. По гололеду ботинки скользят, еще не хватало сломать себе что-нибудь.

Нужный этаж. Из квартиры Александры доносятся смех и музыка. Анна. Главное, чтобы она была дома. Алиса не сможет ничего с ней сделать. Или сможет? При раздвоении личности сложно предугадать прогноз… Слишком много странных поступков, слишком много нетипичных моментов… Личности могут общаться между собой, такие случаи известны, но… почему Алиса ничего ему не сказала? Как давно она врет? Была ли Алиса вообще, или это очередная интеллектуальная игра Анны?

У него есть ключи. Дубликат, он сделал дубликат. Станислав Сергеевич открыл замок и вошел. Внутри было тихо и странно пахло — так пахнет в дешевых кафе после диких вечеринок…

По полу разбросаны пакеты… Подарочные пакеты, целая куча подарочных пакетов. Зачем Анне столько пакетов? Коридор весь в пыли, словно не убирали несколько дней, не похоже на Анну: она всегда следит за чистотой. Он подослал к ней Милу. Он должен был знать, чем занята Анна, пока работал с Алисой. Правда, Мила уехала ухаживать за мамой. Прислала ему сообщение, а замену он пока не нашел.

В гардеробной горит свет. Платья. Господи, сколько здесь платьев… Можно одеть целый институт благородных девиц. Черт, на что-то наступил… Станислав Сергеевич едва не закричал в голос. Глеб Полянский. Мужчина сидит у стены, и на месте глаз у него зияет черная дыра, глаз был вырван из глазницы и валяется у его ног, точнее, валяется то, что от него осталось после того, как он нечаянно на него наступил… Второй глаз болтается, словно на ниточке.

Свишский тяжело опустился на пол, стало трудно дышать. Столько лет, и вот результат, которого он так боялся! Не надо было слушать профессора Прозоровского, надо было… Что? Упечь Анну в психушку? Сделать ее овощем и носить передачки?

— Вы кто? — послышалось за спиной.

Следователь Разумовский лишился дара речи при виде мужчины явно не в себе и трупа с выколотыми глазами, розы выпали из рук.

— Я… — Мужчина был бледен, по шее стекал пот.

— Предъявите, пожалуйста, документы. Я — следователь Максим Глебович Разумовский. — Максим Глебович вытащил удостоверение и телефон, чтобы вызвать наряд.

— Я… Я пришел к Анне и нашел здесь его, — пытался оправдаться мужчина, но у него плохо получалось. Язык не слушался, тряслись руки.

Он снял ботинок и отшвырнул его от себя, и тут его вывернуло.

— Мне…

— Не двигайтесь. — Разумовский достал оружие и наставил на Свишского. Что это за мужчина и почему он в квартире Анны? Он мучил ее? Из-за него она отказалась от ужина? Может, она подала знак… Может… Он похолодел. Отпечатки, которые сняли со степлера, в базе не числились, но это не могло быть просто совпадением. Тот паренек с ресепшен здания, в котором работает Анна. Этот безглазый труп в доме, где живет Анна. Все это как-то связано!

— Откуда шум? — вдруг поинтересовался Станислав Сергеевич. Повисла немая пауза, и стал слышен звук льющейся воды.

— Ты… — Максим Глебович бросился к ванной комнате и ударил пистолетом по ручке, дверь распахнулась, и он увидел Анну.

Женщина закричала от неожиданности и уронила полотенце. Прекрасная, обнаженная, с мокрыми волосами и безупречным телом… На миг в глазах следователя потемнело, так давно он не видел безупречного обнаженного женского тела. Гладкого и белого, без волос и родинок…

— Зачем вы… — Она осеклась.

Подняла полотенце и закуталась, словно в плед. Ее трясло.

— Нет, вам не надо туда. — Следователь перегородил путь. — Вам не следует это видеть…

— Видеть что? — испуганно зашептала Анна и попыталась его оттолкнуть.

— Все в порядке, сейчас приедут ребята и… Вам есть куда пойти, пока здесь все будут исследовать?

— Я… Я собиралась к соседке на презентацию. Это моя подруга…

— Она живет рядом?

— Да, известная писательница, она пригласила меня.

Громкий смех Станислава Сергеевича нарушил диалог.

— Ты… сказала «подруга»?

У него началась истерика. Он попытался схватить Анну за руку, но удар в солнечное сплетение сбил его с ног.

Свишский изогнулся от боли, но проговорил:

— Я пришел, чтобы предупредить, но опоздал. Анна, тебя лечить надо! Ты… безумная, ты…

Станислав Сергеевич говорил и говорил, но в голове роились мысли, которые пугали своей безысходностью. Его нашли в чужой квартире, в которую он, по сути, вломился, еще и нашли рядом с трупом… Казалось, хуже быть уже не может, но, как выяснилось позже, он сильно заблуждался. Снова вспомнился глаз, на который он наступил, и жуткое состояние паники сменилось приятным и спокойным ощущением темноты. Станислав Сергеевич потерял сознание.

Анна какое-то время стояла молча, в потом закричала так, что у следователя заложило уши. Полотенце слетело, и она прижалась к Максиму Глебовичу всем телом. Ему ничего не оставалось, как обхватить ее хрупкое, нежное тело и обнять.