А потому что нельзя спускать оскорблений. Никому. Оскорбление, оставшееся без ответа, нарушает баланс справедливости.

Борис Акунин. Черный город

Станислав Сергеевич вернулся с прогулки, у Глеба Полянского все оказалось не так и плохо, как он сам себе придумал. Немного закомплексованный. Как и все мужчины его возраста. Психотерапевт стоял у окна и мрачно смотрел на улицу, пропитываясь атмосферой уныния в попытках понять, что делать дальше. Эта женщина, эта Ася, заставляла его чувствовать себя тревожно. Ему не нравилось, когда ему становилось тревожно, потому что последнее время и так он прикладывал титанические усилия, чтобы не пасть под натиском панических атак.

От атак можно избавиться, но они, как бомба замедленного действия, цепляются за импульсы от нейронов и растут, пока не окрепнут и не нанесут свой неожиданный, но точный удар. Утром стало плохо прямо на улице — это нехорошо.

Как же все так вышло, как же так он позволил себе попасть в этот капкан… Ася засыпала его сообщениями и звонками, она настаивает на ужине, и этот ужин придется вытерпеть, но нужно провести его без ошибок, надо быть крайне осторожным, чтобы она все поняла и отстала от него.

У нее какая-то нездоровая мания преследования, конечно, сама она этого не осознает, а может… Может, просто одинокая женщина стала жертвой его невнимательности. Он не придал значения тому, что стало для нее ярким моментом в жизни. Сколько таких женщин — красивые, умные, ухоженные и катастрофически одинокие…

Только что он дал консультацию еще одной такой женщине. Парадокс в том, что она писательница, пишет книги для женщин, помогает им стать счастливее и найти себя в этом безумном большом мире, а сама потерялась… Потерялась в окружающей безнадежности и пытается себя найти.

Сегодня она была особенно беспокойной, устраивает вечером презентацию у себя в квартире со своими преданными читательницами, и ей надо быть в уверенном расположении духа, но она подавлена и закрылась в скорлупе своих комплексов и страхов.

«А что, если они начнут задавать вопросы о моем женском счастье?» — спросила она. «Я не знаю, как объяснить им, что мне хорошо и без мужчины, но временами я не уверена, что это так… Понимаете? Я сама себе не верю, понимаете?» Ему едва удалось ее успокоить после двухчасового разговора.

Вряд ли она начала сама себе верить, но, по крайней мере, ей удалось саму себя уговорить. Людям достаточно договориться на время с самими собой, чтобы нормально жить и не испытывать депрессий хотя бы на короткий срок.

Но кое-что после консультации никак не выходило у Станислава Сергеевича из головы, на одном из сеансов он посоветовал писательнице завести друзей, которые не читают ее книги, чтобы чувствовать себя более «независимой», чтобы была возможность просто болтать о жизни и не изводить себя чужими ожиданиями. Она закопалась не в комплексах и собственных страхах, она закопалась в чужих ожиданиях, все публичные личности этим страдают в той или иной степени.

Отсюда наркотические и алкогольные зависимости, мало кто посещает психотерапевта. Это долго и неудобно, а чувствовать себя нормально им надо «здесь и сейчас». Наркотики и алкоголь делают это возможным, а вот с сеансами психотерапии так быстро не выходит. К тому же многих пугают психотерапевты, им кажется, что это признание в том, что у них «нехорошо с мозгами». Странные люди, можно подумать, у кого-то хорошо. Нет таких людей. Нет!

Сегодня писательница рассказала, что ее попытка познакомиться с соседкой ни к чему хорошему не привела, она подробно описала ее реакцию, и Станислав Сергеевич уже собирался сказать ей, что не стоит зацикливаться на женщинах в дурном настроении, как прозвучало имя соседки. Анна Прозоровская.

Анна жила в том же доме, он сам купил ей там квартиру, это была точно Анна. Нет, с Анной ей никак нельзя сближаться, Анна изведет и себя, и ее, но порадовало, что Анна не дала ей шанса продолжить общение. Это хорошие новости, значит, у Анны все, по крайней мере, неплохо, раз она держит себя в руках. А то, что они соседи, какая-то усмешка судьбы. Судьба издевается над ним и присылает ему клиентов, которые рассказывают об Анне!

Все связаны друг с другом так или иначе, это Станислав Сергеевич заметил давно. Анна так часто у него перед глазами и на слуху последнее время… Писательница и его пригласила на презентацию, но сегодня ему надо сделать отчет. Иначе Крисанов перестанет оказывать ему былое уважение, а связи с такими людьми терять нельзя. Сначала ужин с Асей, чтобы расставить все точки над i, а потом отчет. Виски и отчет.

Кому он врет? На самом деле он просто пытается заглушить безумное желание ее увидеть, он дал обещание и не может его нарушить. Больше никогда и ни при каких обстоятельствах не беспокоить. А было бы так здорово смотреть в ее глаза и слушать ее голос… Интересно, что делает Анна сейчас?

Задумавшись, Станислав Сергеевич не заметил, как в кабинет вошла Алиса. Девушка села в его кресло и с удовольствием вытянула ноги. Она наблюдала за мужчиной и улыбалась, какой он все же красивый… Правда, грустный сегодня, интересно, что не дает ему покоя?

Почему в его кабинете до сих пор нет гирлянд и игрушечных елочек? Или он считает, что это отвлекает клиентов? Клиент или пациент… Девушка едва не рассмеялась в голос, ей показалось забавным это сравнение.

— Может, ты все-таки пересядешь? — Он заговорил так внезапно, что Алиса вздрогнула. Значит, он услышал, как она пыталась не засмеяться.

— И вам добрый вечер!

Он обернулся и с облегчением отметил, что Алиса выглядит хорошо. Ждал худшего.

Станислав Сергеевич сел в кресло и достал блокнот для записей. Он редко делал записи, в основном использовал эту тактику для пациентов, чтобы люди понимали, что их слова и реакции что-то значат. В большинстве же случаев он просто рисовал самолетики, как в детстве. И Алиса не станет исключением, она должна понимать, что все, что происходит в этих стенах, очень важно. Важно для него.

— Сегодня будете спрашивать меня о моих чувствах по поводу парня? — Алиса говорила спокойно, и это обнадеживало.

— Ты хочешь об этом поговорить? — Станислав Сергеевич старался отвечать в той же тональности, чтобы консультация прошла комфортно.

— Если нужно, можем поговорить. — Девушка пыталась говорить ровно, но голос временами «съезжал» на осиплые нотки. Станислав Сергеевич довольно кивал, это добрый знак, необходимо, чтобы она выплеснулась, а Алиса едва заметно кивала в ответ, необходимо, чтобы он это заметил… То, что она пытается «выплеснуться».

— Да не особо нужно… Расскажи мне лучше о своих планах на сегодня. Что ты будешь делать после того, как мы закончим нашу встречу?

— Не знаю, — пожала плечами Алиса, — наверное, куплю новогодних гирлянд и подарков.

— Ты любишь Новый год? — улыбнулся Станислав Сергеевич и сделал заметку. Заметку для Алисы, на самом деле просто нарисовал самолетик. Первый за консультацию… Обычно их выходит с пару десятков. Когда больше, когда меньше…

Девушка едва заметно усмехнулась, но постаралась оставаться верной себе в голосе и тональности.

— Конечно, это же время чудес и волшебства… Это время, когда… — Она почувствовала, как ее голос осип и из глаз потекли слезы. — Это ужасно, Станислав Сергеевич! Мы собирались отметить праздник вместе и… — Вскочила с диванчика и бросилась к нему, опустилась на колени, мужчина аккуратно прижал ее голову к груди и погладил по волосам.

Алиса услышала его тяжелый вздох. Все же она очень хрупкая, старается держаться, но нельзя держать эмоции в себе. Все идет очень хорошо.

— Говори, просто говори все, что приходит на ум, Алиса.

Девушка прикусила губу, чтобы не рассмеяться, но начала говорить. Слезы лились потоком, а голос стал более хриплым, в слова она особо не вдумывалась, просто говорила обо всем, что уже видела по телевизору или читала в книгах, обо всем, что обычно люди испытывают и говорят в подобных ситуациях. Иначе он не поверит. Нельзя, чтобы он не поверил.

Станислав Сергеевич еще какое-то время гладил волосы, затем аккуратно поднял девушку и помог ей дойти до диванчика. Алиса присела, обняла подушку и грустно качала головой.

— Мне легче стало, я так и не поплакала после того, ну… Как узнала про… — прошептала она.

— Да, я понимаю… — кивнул Станислав Сергеевич. — Я попрошу Лину принести тебе чаю…

— Нет, я не могу больше пить чай, мне плохо, мне в самом деле очень плохо! — Она закрыла лицо руками и снова разрыдалась.

— Да, да, я вижу, Алиса, не переживай, я выпишу тебе лекарство, которое быстро все исправит, но только на первое время. Мы с тобой справимся со всем вместе и сделаем это поступательно, хорошо?

— Спасибо. — Алиса пыталась улыбаться и шмыгала носом.

— Меня не надо благодарить, ты должна поблагодарить себя за то, что такая сильная.

— Но я слабая, я реву, как белуга, и…

— Ты нашла силы, чтобы показать мне настоящие эмоции, ты поделилась со мной тем, что решила спрятать от всех, а сейчас подыши и давай сделаем упражнение.

Алиса на секунду напряглась, но согласно кивнула. Снова эти идиотские упражнения, неужели они помогают хоть кому-нибудь? Интересно, почему подобные вещи не помогают, если люди делают их сами? К примеру, никто не в силах закрыть глаза и приказать себе вспомнить себя ребенком, чтобы понять что-то важное, но, как только психотерапевт попросит это сделать, все получается. Или все придуриваются, лишь бы от них отстали?

Когда психотерапевт говорит, что во всех бедах виноваты мама или папа, ему верят. А почему нельзя сказать самому себе, что родители виновны в той хрени, что сейчас творится во взрослой жизни?

— Готова? — мягко спросил Станислав Сергеевич. — Если да, то сядь ровно, расслабь руки и закрой глаза. Теперь представь, что вокруг тебя белая вода. Не прозрачная, Алиса, а белая, это важно. Эта белая вода у твоих ступней, постепенно ее уровень повышается, она очень прохладная, но очень приятная… Вода поднимается к коленям, к бедрам, она вокруг твоей талии. Дыши… Вода приятная и прозрачная. Вода поднимается к груди и поднимается выше… Она у твоих ключиц, шеи, не бойся и не волнуйся, вода очень приятная… Она касается твоего подбородка, щек, носа, лба, вода закрывает тебя с головой, вода повсюду вокруг тебя. Прохладная, приятная, белая вода… Дыши, просто дыши, я буду считать. Один, два, три…

Девушка старалась дышать спокойно, чтобы не засмеяться, но в какое-то мгновение ей стало не смешно, она словно и в самом деле почувствовала вокруг себя жидкость, только это была не белая вода, а кровь… Алая, горячая кровь, стало даже жарко и неприятно, как следом она почувствовала прохладу: кто-то нежно и бережно обнимал за голову… Руки красивой женщины, такие расслабляющие и такие успокаивающие… Анна рядом, Анна рядом с ней. На несколько мгновений Алиса рухнула в эти ощущения и ощутила во всем теле поразительную легкость. Наконец она увидела ее лицо… Такое красивое, какое красивое у Анны лицо.

— Двадцать девять, тридцать, — звучит приятный голос Станислава Сергеевича. — Теперь, Алиса, представь, что у твоих ступней образовалась воронка, очень мощная воронка, которая вбирает всю эту белую воду, а вместе с ней все печали, все твои переживания и страхи. Я сосчитаю до трех, и ты откроешь глаза. Один, два, три!

Девушка открыла глаза и так искренне улыбнулась, что Станислав Сергеевич довольно вздохнул. Хорошо, с Алисой все идет хорошо.

— Какого цвета была вода, которая исчезла в воронке? — спросил он.

— Серая и мутная, — невозмутимо ответила Алиса. А в голове крутилось: «красная, как кровь этого глупого несчастного парня».

Она когда-то проходила тест Люшера на шизофрению, те картинки до сих пор перед глазами. Нельзя было говорить, что они вращаются… Но они вращались. Алиса улыбнулась, как легко тогда было… Совсем как сейчас.

— Хорошо, Алиса. Тебе стало легче?

— Да, мне стало легче.

Станислав Сергеевич облегченно кивнул, выписал рецепт и поднял трубку:

— Лина, мы закончили, поставишь печать, и я на сегодня закончил.

В кабинет вошла Лина с букетом красивых кремовых роз.

Алиса в недоумении застыла: зачем кому-то присылать цветы Станиславу Сергеевичу? У него праздник? Кому он послал тот пышный ужасный букет? У него что, роман? Интересно, она пациентка или нет? Или, правильнее сказать, клиентка?

— От Александры Жемчуговой, — пояснила Лина в ответ на недоуменный взгляд Станислава Сергеевича, — она все же настаивает на приглашении, просила передать, что с вами ей будет спокойнее.

— Нет, я определенно не могу, сегодня у меня другая встреча… Пошли ответный букет, — просто сказал он, — подороже.

Алиса потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения. Игрушечная секретарша вышла и оставила игрушечный букет на игрушечном столе… Все, как в той игре, — букет такой же, как в той игре… Это странно.

— Вот возьми, начнешь сегодня, и Лина пусть поставит печать. — Станислав Сергеевич протянул Алисе рецепт.

— А что за приглашение? — спросила девушка.

Она увидела, как Станислав Сергеевич едва заметно улыбнулся — значит, он нагло соврал, что она ему не нравится. Ему приятны ее вопросы.

— Писательница Александра Жемчугова пригласила меня на презентацию, у нее сегодня в гостях будет много людей.

— В гостях?

— Да, дома.

— Она к вам ходит, у нее что, крыша поехала?

Станислав Сергеевич рассмеялся в голос. Все же она смешная.

— У тебя же не поехала?

Алиса сдержалась, чтобы не рассмеяться в ответ. Надо перевести тему.

— А разве писатели не устраивают презентаций в ресторанах?

— Устраивают, но… какая разница, — устало произнес он, и Алиса увидела в его глазах что-то такое обреченное, что ей стало интересно.

У доктора какие-то личные проблемы, поэтому он сегодня такой угрюмый и задумчивый. Значит, вот тот шанс, который она ждала последние несколько дней.

— А что за другая встреча?

Станислав Сергеевич покачал головой:

— Много будешь знать — скоро состаришься. Ну все, ступай, хорошо кушай и отдыхай, обещаешь?

— Да, и гулять буду.

— И гуляй, но в парке, вечеринки и прочие собрания людей тебе сейчас ни к чему, договорились?

— Да, конечно, и… — Алиса напряглась на несколько мгновений и с облегчением почувствовала, как по щеке потекла горячая слеза. Как же легко заставить себя плакать! Это просто восторг!

Девушка ближе подошла к доктору и обняла его.

— Спасибо, вы такой хороший!

— Да не за что, повторим упражнение завтра.

Алиса на секунду застыла и посмотрела с такой благодарностью, что Станиславу Сергеевичу стало слегка не по себе.

— До встречи, дорогой доктор.

«Дорогой доктор» неожиданно отозвалось в голове у Станислава Сергеевича неприятным ощущением.

Алиса с облегчением выдохнула, когда вышла из кабинета, все же стоило больших усилий не засмеяться в неподходящий момент. Она с интересом посмотрела на Лину. Когда люди чем-то заняты в своем компьютере, можно спрашивать что угодно, тем более что Лина прикусила губу от напряжения, она очень сконцентрирована… И это можно использовать.

— Лина, а в котором часу встреча у Станислава Сергеевича, мы договорились, что я передам ему кое-что, из головы вылетело?

— В 19:00 в «Мольере», — не поднимая глаз от монитора, ответила Лина.

— Спасибо, Лина.

— Не за что, доброго вечера.

Да, вечер определенно сегодня добрый, у нее есть таблетки, нормальные таблетки, и ей определенно нужно выйти в люди. В правильные люди, только надо переодеться, в таком виде в «Мольер» нельзя, там столики резервируют за несколько месяцев вперед, но у папы бронь, она этим воспользуется.

Разве что эти гирлянды раздражают, они уже на каждом шагу и торчат из каждой витрины, надо принять одну таблетку прямо сейчас, чтобы не становиться игрушечной зомби от этого игрушечного праздника. Сегодня прекрасный день, с прекрасными планами на вечер, сегодня она отомстит игрушечному доктору за те ужасные таблетки, от которых она была как вареный овощ… Это будет не злая месть, а просто игра. Он ей нравится, но он игрушечный. Очень жаль, что он игрушечный…