Психопаты не безумны. Они прекрасно знают, что делают и какие от этого будут последствия.

Ганнибал. Сериал

Максим Глебович Разумовский докуривал сигарету и смотрел на большой дом, который больно мозолил глаза своей безупречностью и основательностью, возвышаясь крутым холмом за массивным высоким забором. Стабильность — вот чем пах воздух вокруг, не дешевой выпечкой, выхлопными газами, а добротной и непоколебимой стабильностью, что нещадно раздражало.

Средний класс! О каком среднем классе может идти речь, если все люди за все время существования цивилизации так и продолжают делиться на нищих и богачей. Тех, кто живет от зарплаты до зарплаты, и таких, что прячут наворованное имущество в подобных теремах-крепостях.

Максим Глебович не считал подобные чувства проявлением зависти, скорее, стремлением к справедливости общественного устройства. Он умел не мешать личные и профессиональные чувства, так что внезапный искренний и праведный гнев против сильных мира воспринялся как должное — подобное непременно свойственно любому нормальному человеку.

Его дочь достойна большего, но он никогда не сможет себе позволить поселить ее в подобном доме или отправить учиться за границу. Он совсем не баловень судьбы.

Следователь достал еще одну сигарету. Тот самый момент, когда просто необходимо отойти от правил. Скорее всего, внутри курить ему разрешат, но работа должна быть сделана безукоризненно, а портить себе настроение видом пепельниц, которые, скорее всего, стоят как его древний автомобиль, не хотелось.

Не нужно ничего такого, что заставит мозг трепетать, он должен оставаться холодным.

Ворота открылись точно в условленное время, и появился человек в форме охранника. Он проверил документы и вежливо предложил проехать внутрь. Следователь скептически усмехнулся, сплюнул и пешком направился в сад, протянув охраннику ключи. Если этот олух считает нормальным прислуживать, пусть прислуживает дальше.

Красивый, аккуратный газон, ровные деревья, лавочки, дорожки, фонтанчики.

Словно оказался в одном из домов-теремков с обложки глянцевого журнала.

Может быть, эта дочь хозяина, девушка несчастного парня — наркоманка? В здравом уме точно никто не сделает подобного с человеком, как бы сильно его ни ненавидел. Если в убийствах начинаются извращения, это либо нездоровая психика, либо наркотики.

Богатые дети богатых родителей все сидят на этой дряни. Придется попотеть, чтоб расколоть, но и не таких он за свою профессиональную деятельность раскалывал. Как орешки, что периодически попадаются под ногами.

Максим Глебович наклонился, чтобы поднять орех, — ему вспомнилось, как в детстве с мальчишками обдирали орешники. Послышался шорох, и он тотчас увидел молодую девушку — она сидела на коленях и усердно копалась в грядках.

Может, закапывает улики — мелькнула мысль, и он улыбнулся и остановился, ему нравилось наблюдать, как люди работают руками. Так естественно и прекрасно. Словно нет вокруг столько боли и ярости… деления на классы, политики. А главное, зверских убийств с совершенно неясными мотивами.

— Я могу вам чем-то помочь? — Девушка почувствовала его взгляд и спросила, не поворачивая головы.

— Да, у меня встреча с хозяином дома.

Девушка поднялась и отряхнула руки, обернулась. Следователь на секунду застыл — такая она была бледная. Правда, бледная, может оттого, что на лице ни капли макияжа и ярко-рыжие волосы… Видел ее. Где-то он ее уже видел. Или типаж распространенный. Но нет. Какая-то необычная у нее внешность.

— Хозяин уехал.

Максим Глебович понимающе кивнул. И к этому он был готов. Частое явление — открывают ворота, а потом срочно уезжают на внезапные встречи. Остается договариваться о новом визите, а это всегда только время терять.

— Ничего, я подожду. Мне больше нужна его дочь. — Он протянул развернутое удостоверение. — Следователь Разумовский.

— Интересная фамилия. — Девушка улыбнулась. — Пройдемте. — Отряхнула ботинки и сбросила фартук на куст.

Он шел вслед за ней и осматривал окрестности — все сделано просто и со вкусом. Ничего вычурного. Как назло… Стало бы легче, если было бы к чему прицепиться и сорвать бессильную злость. Максим Глебович недолюбливал работников администрации, все они взяточники и скользкие люди.

У дома их встретила женщина в униформе, которая приветливо улыбнулась и вежливо попросила снять верхнюю одежду и разуться.

— Это Маня, — махнула на нее девушка и обутая прошла в залу.

Маня вслед лишь тяжело вздохнула и неодобрительно покачала головой.

— Чай, кофе, воду или что покрепче? — Девушка сразу подошла к бару и начала вытаскивать бутылки. Одну за одной.

Покрепче бы не помешало — подумал Максим Глебович, но вслух произнес «воды». Он с интересом наблюдал, как новые бутылки появлялись на столике у дивана.

— Воды. Хорошо, воды так воды. Я думала, следаки пьют.

Она так просто это сказала, без подвоха и подтекста.

— Я следователь.

— Да, Разумовский. — Девушка открыла бутылку, понюхала и поморщилась. — Отвратное пойло. Сейчас Мане скажу, принесет воды.

Максим Глебович присел на диван, не дожидаясь приглашения, и продолжал изучать девушку взглядом.

— Представьтесь, пожалуйста. — Разумовский достал блокнот и ручку.

— Дарья.

— Полностью, пожалуйста.

— Какой вы вежливый.

— Я на работе.

Девушка усмехнулась. Все-таки она была очень бледной. Совершенно ненормальный цвет лица. Черные мешки под глазами и синие губы… Она не спала? Переживает? Или пытается скрыть что-то важное?

— Хорошо, Алиса Павловна Воронкова?

— Угу. — Она устало кивнула и села на пол по-турецки у его ног. Внимательно посмотрела в глаза.

Теперь следователь был уверен, что девушка не спала много часов подряд, — на лицо падал свет из окна и показывал все венки и синяки. Выглядела она плохо.

— Вы всегда такая? — Следователь развернул блокнот и сделал пометку. Пора приступать к опросу. Или предварительной беседе, если не спросят документы.

— Какая?

— Многословная?

— А, просто… Когда я много говорю, это плохо заканчивается.

— Что вы имеете в виду под фразой «плохо заканчивается»?

— Вы же читали мое дело. Давайте уже свои вопросы.

Максим Глебович понимающе кивнул. Дело у Алисы Павловны было как чистый лист. Сразу дала понять, что папа от всего отмажет. Что бы она сегодня ни говорила и ни делала. Правда, к большому удивлению Максима Глебовича, девушка начала говорить сама, не дожидаясь вопроса по списку.

— Мой парень… Он… Меня не пустили посмотреть на него последний раз, но он правда так плохо выглядит?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, дырка в шее и его губы… — Она вся сжалась, и лицо побелело еще больше. — Вы думаете, это я?

— А у меня есть основания думать, что это вы?

— Нет, но вас это, скорее всего, не волнует. Следаки всегда думают, что виноваты близкие. Я вас не виню. Но это не я.

Девушка попыталась подняться, ее нога неудачно дрогнула, и она упала всем телом на пол. Следователь поднялся, чтобы ей помочь, но она остановила его жестом.

— Я в порядке. — Перевернулась на спину и внимательно на него посмотрела. В глазах появились слезы. — Я очень любила своего парня. Понимаете? Простите. Это все таблетки…

— Какие таблетки?

— Которые пьет наша домработница. Я украла их у нее, — призналась Алиса. — Только, умоляю, не сдавайте меня!

— Девочка моя! — Домработница вошла незаметно, поставила поднос на столик и бросилась поднимать девушку.

Алиса не стала сопротивляться, обхватила ее руками и заплакала.

— У вас совсем души, что ли, нету? Такое потрясение, девочка сама не своя, не спала с тех пор, как горе это случилось! — Женщина с укоризной обратилась к следователю.

— Я должен опросить всех, — спокойно ответил Максим Глебович.

Чего он только не насмотрелся за время своей работы. Все ломают комедию… Правда, эта девочка выглядела искренне, хоть и вела себя крайне нагло.

— Я могу вызвать ее на допрос. — Он поднялся и положил на столик визитку.

— Нет, нет. — Девушка вытерла слезы и выпила несколько глотков из стакана. — Спрашивайте.

— Ну хорошо. Где вы были позавчера в районе с восьми до десяти вечера?

— Дома.

— Кто может подтвердить?

— Я могу. — Домработница погладила девушку по голове и прямо посмотрела на следователя. — Я думаю, что наша девочка не тот страшный человек, что сотворил такое, и вам следует тратить время на поимку настоящего… — она на мгновение запнулась, — убийцы.

— Хорошо, я понял.

Сейчас разговора не выйдет, надо будет на днях вызвать ее в участок и расспросить об их общих знакомых и друзьях. Хотя чутье подсказывало Максиму Глебовичу, что девушка и правда ни при чем.

— Спасибо. Провожать не надо. — Он на секунду задержался. — У нас такие правила.

Девушка подняла на него заплаканные глаза.

— Я знаю, у вас просто такие правила… Я приеду в участок, просто…

— Отдыхайте.

Какая-то странная эта Алиса, надо попробовать копнуть глубже, у нее точно есть скелет, который она будет не рада вытащить из своего пыльного шкафа.