Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать.

Альбер Камю

Утро, наконец утро моего самого любимого дня недели. Пятница — нейтральный день без цикличности… Были времена, когда я не знала о нейтральном дне, о том, что можно его выбрать, как мороженое на фестивале. Голоса тоже нуждаются в отдыхе. Им надо набираться сил, я разгадала их секрет…

Стараюсь не думать о том, кто я. Я без голосов. Как бы все сложилось?

Все слышат голоса, просто не все придают им значение, не все знают правила игры, все просто марионетки в череде своих будней. Казалось бы, что такого — приготовить ужин, прибрать дом… Это же просто потребности повседневной жизни, но никаких потребностей на самом деле нет. Нам навязывают наши потребности, и люди воспринимают это легко и без протеста, потому что все выглядит по-житейски вполне логично.

Проголодался — надо поесть, значит, надо приготовить ужин. Все просто, все просто на самой поверхности, но, если копнуть глубже, можно увидеть, что никаких потребностей на самом деле нет. Рыба или мясо? Вареная фасоль или картофель на гарнир? Выбор будет сделан исходя из предпочтений, но наши предпочтения навязаны нам голосами.

«Садись на диету», «неделю без алкоголя», «буду есть только кашу»… Люди, ведущие здоровый образ жизни, тоже слышат голоса, которые остерегают от токсинов, неправильной еды и навязывают органическую пищу, эти голоса крепко держат в своей власти.

Люди, которые не соблазняются аппетитным блюдом, делают это не по причине несгибаемой воли или силы духа, они зомбированы своими голосами.

Для чего голоса это делают? Для чего они разделяют людей на разные социальные и психоэмоциональные группы? Настройки одинаковые, только инструкции разные.

Сегодня было удивительное утро. Я почувствовала это. Два. Так легко открывается наша парадная дверь… Всего на два счета. Правда. Удивительно, не так тяжело, как в офисе, — целых три раза по два и с играми в прятки от голосов за верной цикличностью… Как я счастлива, что могу сегодня не думать о неверной цикличности. С ума сойти — «два», это просто два! Правда, утро испортила соседка. Она пристала ко мне со своим «доброе утро!».

Я просто киваю, когда вижу эту женщину или делаю вид, что не замечаю ее, так для всех проще. Она живет на моем этаже и не против поболтать, судя по ее доброжелательной улыбке, но мне не хочется с ней дружить. Это так утомительно, так утомительно будет пить с ней кофе или вино, и болтать, и смеяться… И думать о ее волосах. Они такие жиденькие и редкие, что мне кажется, что это парик. Хочется дернуть и проверить, но я не дам голосам сделать это с ней. Не потому, что мне ее жаль…

Эта женщина — известная писательница, пишет какие-то глупые книжки для женщин, и я постоянно вижу толпы ее благодарных фанаток, которые снуют по подъезду.

Интересно, а она слышит голоса?

Сегодня она решила познакомиться поближе… Хорошо, что сегодня день, свободный от цикличности. Я едва могла смотреть на нее, все плыло перед глазами, и эти ее волосы просто сводили с ума. Но я спокойна, потому что в голове нет никаких голосов… Она так и сказала, что хочет познакомиться поближе.

На мой вопрос «зачем?» забавно подняла брови и вытянула свои некрасивые губы. Видимо, мне надо было исполнить танец в честь того, что она снизошла до знакомства со мной, но я, правда, не понимаю зачем. И чем быстрее она от меня отстанет, тем будет лучше для нее.

Я оставила ее стоять у подъезда и даже не пожелала хорошего дня. Чтобы она не подумала, что я готова продолжить знакомство. Она прерывисто дышала вслед, но мне все равно. Мне не нужна соседка, мне нужна Лана. Сегодня мне нужна только Лана, пока голоса не следят за мной. Совсем не помню своего расписания без Вари… Эта дорога меня утомила.

Руль меня хорошо отвлекает, но за рулем сложно ехать в нейтральные дни. Обычно я слежу за цикличностью, и это расслабляет… Нажать на газ на третьей секунде после того, как загорелся зеленый на светофоре, правда, бараны позади часто нетерпеливо сигналят, но и они помогают, главное, соблюдать цикличность, однажды цикличность была — девять, и мне пришлось ждать, пока нервный водитель сзади не сделает девять коротких гудков.

До него не сразу дошло, и мы стояли на светофоре довольно долго. Сегодня мне надо быть осторожной и следить за всем и за всеми. Можно было воспользоваться автобусом, но в автобусы я не захожу. Там голоса становятся неуправляемыми, они не слышат цикличность, и у меня начинается самый настоящий кошмар наяву. Я не успеваю следить за людьми, и этот шум… В голову лезут всякие неприятные мысли. Мне в автобус нельзя. Так лучше для всех.

Еще сегодня надо решить, что делать с Милой, не может же она вечно находиться в моей гардеробной. В то утро, когда это случилось, Мила подняла с пола флакон духов. Этот флакон я случайно выронила, когда собиралась на деловой завтрак, но решила, что к лучшему, потому что от них в то утро исходило что-то очень странное и зловещее. Они упали в не совсем удачном месте, но я никогда не трогаю упавшие вещи, если только они не упали в нейтральный от цикличности день… И Мила знала, что трогать вещи нельзя, нельзя их переставлять и убирать, пока я не скажу, что можно.

Когда я вернулась, флакон стоял на столике у кровати в спальне, он там стоял… А Мила как ни в чем не бывало отглаживала мое розовое платье. То платье… Я так ни разу его и не надела и больше не надену. От него всегда веяло чем-то неприятным, оно словно предостерегало меня от чего-то.

Парковка. Здесь обнаружили паренька с ресепшен… Но так и не нашли того, кто такое с ним сотворил. Какое-то мрачное сегодня утро, надо купить зефир или что-то сладкое, чтобы отвлечься.

По пятницам даже центр выглядит по-другому… Люди, окна, машины, все такое яркое и живое! Какой красивый мужчина. Я видела его вчера. Он все время смотрит. Все время на меня смотрит. Господи, как давно я не была на свиданиях. Он выглядит хорошо и не похож на того, кто будет выносить мозги отношениями и белым платьем. Мне не придется выслушивать его предложение руки и сердца и выходить за него замуж. Социальный мазохизм этот ваш брак. Сегодня пятница, и я могу себе позволить немного развлечься. Главное — не забыть про Милу. С ней надо что-то срочно решать, иначе завоняет мне все платья.

Вышел из машины и идет… Он определенно очень хорош собой.

— Доброе утро!

— Доброе утро! — У него приятные губы… Очень приятные губы и подбородок… Нельзя терять ни одной минуты.

— Что вы делаете сегодня вечером?

Если мы поужинаем в «Мольере», сможем снять номер… Пара часов на ужин, времени хватит. Главное — успеть вернуться домой до начала субботы. Совсем как Золушка. Мечтала бы я потерять не какую-то дешевую хрустальную туфельку, а голоса…

— В «Мольере». В семь.

Хорошо, меня ждет прекрасный вечер, очень хорошо. Нет времени, мне надо оценить риски, которые несет в себе Лана. Голоса не знают, что я собираюсь сделать, — я собираюсь просчитать Лану, у меня есть время, и я смогу ее просчитать и придумать новую цикличность, пока они все не испортили.

Я вижу ее… Стоит на ресепшен, как статуя, и снова копается в бумагах. Интересно, на какой из моих шагов она поднимет голову и скажет «доброе утро»? Она не смотрит по сторонам, она читает что-то, так увлеченно и радостно, что я вижу, как движутся белки ее крупных глаз.

С детства у меня была навязчивая идея подержать в руках глаз… Я не пугалась этих мыслей, это было так же нормально, как желание откусить кусочек помады либо съесть сосульку… Это нормально, все девочки это делали. У Глеба глаза именно такие, какие мне бы очень хотелось подержать в руках. У Ланы они не такие на вид липкие. А у писательницы какие… Я не помню, надо будет посмотреть.

Лана смотрит на меня, очень странно смотрит, наблюдает украдкой, словно не хочет, чтобы я заметила. Одета в то же, что и вчера, все те же складки на руке и все те же припухлости на скулах. Все тот же кофе? Да, кофе на месте. С надписью «для Ланы».

Не понимаю пока что, но с этой Ланой что-то не так, какую-то игру затеяла Лана. Она за мной наблюдает, мне не показалось. Когда мне кажется, то не кажется. Это как с йогуртом на завтрак — если вам показалось, что он прокис, то вам не показалось, лучше сразу выбросить.

Надо уронить на пол носовой платок. Лана почти не пошевелилась, но я-то увидела едва заметное неосознанное движение корпуса!

Значит, я не ошиблась, она в самом деле наблюдает за мной. Но зачем? Если она затеяла какую-то игру — это нехорошо, потому что в понедельник голоса вернутся, и мне будет нужна цикличность. Жарко. Стоп… Все не так, Лана смотрит за всеми… Она наблюдает не только за мной. Ее корпус прямой, глаза сосредоточены и глядят на экран монитора, но я вижу движение ключиц и пальцев, она провожает взглядом каждого, кто проходит мимо ресепшен. Словно кукла в сериале «Игра в кальмара», сделаешь ненужное движение — тебя засекли.

Зачем это тебе, Лана? Ты тоже слышишь голоса?

Лифт. Все такой же грязный… все такой же неприятный. Мутные зеркала… Но сегодня мне наплевать. Сегодня мне плевать на все, надо отдохнуть. Сейчас откроются двери, и я увижу Варю. Как всегда, с кофе. Надо попросить ее сделать какао — от того мужчины очень приятно пахло какао… Я очень хочу какао.

Варя сегодня сонная, словно не спала всю ночь, глаза снова припухшие… Когда уже она избавится от этой злосчастной туши, может, стоит подарить ей новую?

Сует мне планинг. Хорошо, самое время.

На сегодня у меня запланировано несколько совещаний, а в обед я иду на важную встречу. У меня переговоры с новым клиентом, необходимо обсудить… Да кого я обманываю, необходимо просто посидеть вместе и поесть. Все эти ланчи устраиваются, чтобы выпить и поесть, и чем вкуснее и обильнее ланч, тем лучше потом складываются отношения с клиентом.

Конечно, меня немного напрягает то, что сегодня день, свободный от цикличности, но в то же время я безумно рада. Не надо будет спорить с голосами и стараться их обыграть, я буду собой, и я буду получать удовольствие.

Обычно я не могу решить, что заказывать, и это сводит меня с ума. Голоса говорят про стейки, а я выбираю рыбу, а потом давлюсь ее косточками, которых нет, но голоса наказывают меня за то, что ослушалась, и в каждом кусочке филе я вижу кости… Я боюсь их заглотить и…

Мозг без голосов просто устраивает вечеринку мыслей, они распустились, как розы, и порхают, словно лепестки…

Розы. Мила. Пока в моем доме пахнет розами, это не надолго… Как же так вышло, Мила? Зачем ты не слушала, что тебе говорили?

Никто не слушает то, что ему говорят, а потом удивляется, что умер…

Варя так на меня смотрит, что это просто невыносимо.

— Варя, что?! — Я чувствую раздражение, это плохо, что я так раздражена, на это нет причин… Но Варя стоит как истукан, и я не понимаю, что у нее на уме. Она меня злит.

— Анна, простите. — Она что, собирается заплакать? Не люблю слезы, это выглядит так мерзко… Я даже не знаю, как это — плакать.

Честно говоря, мне все равно, что у нее случилось, но надо спросить, так делают нормальные люди.

— Что тебя беспокоит?

— Это ужасное убийство… Я…

Да черт подери! Можно просто уйти и избавить меня от своего жалкого вида? Терпеть не могу жалких женщин. Терпеть не могу…

— Варя, возьми выходной. И отдохни.

Наверное, она сейчас хочет меня обнять, лучше ей этого не делать.

— Спасибо, Анна. Цветы я поставила в вазу.

Какие цветы? Снова цветы? Кто посылает мне эти чертовы цветы?!