Кто не умеет скрывать свои мысли, не умеет и управлять.
Арман Жан дю Плесси (кардинал Ришелье)
Максим Глебович устало смотрел в окно и пытался поймать нужную мысль. За день было увидено столько людей и сказано столько слов, что возникло странное ощущение, что мысли и образы раскачиваются в голове, словно на качелях. Иной раз в мыслях проскальзывал образ той идеальной женщины в белом пальто с идеальными икрами… Он спросил у Людмилы, конечно, та сразу поняла, о ком речь. Такие женщины не остаются незамеченными, особенно другими женщинами.
«Просто прошла в свой офис, директор по развитию «Фарма. Профит», ничего особенного», — вяло ответила Людмила. Конечно, ничего особенного, но нужно отдать должное Людмиле, она успела собрать необходимые сведения. Хорошая карьера, хорошая жизнь, приличная семья. Замужем не была, детей нет. Все время в работе, гранты, грамоты… Правда, случилась какая-то трагическая история, нужно обязательно изучить позже. Может, поэтому и отдает столько времени работе? Такие женщины всегда почему-то одиноки. А мужики летят на них, как светлячки на керосиновую лампу.
Людмила отработала хорошо, простояв весь день на ресепшен, хотя имя выбрала себе странное — Лана, но это его волновало меньше всего. Лана так Лана. Он сказал, чтобы ни на кого не реагировала и ни с кем не общалась, просто наблюдала. К концу дня «Лана» составила список из «не спящих», как Максим Глебович называл людей, вызывающих подозрение.
Мимика, жесты, их выдает многое, опытному оперативнику не составит труда вычислить людей, которые демонстрируют реакцию, не типичную для места и ситуации. Иногда люди дергаются в аэропортах, искренне переживая, что у них обнаружат вымышленную бомбу или наркотики, которых нет. Еще больше они переживают от того, что переживают, им кажется, что оперативники видят страх. Но оперативники не обращают внимания на страх, их интересует совсем иное.
Надо быть терпеливее, сдвиги уже есть. По предварительной экспертизе, парень не был убит. Скорее всего, удар по голове — результат несчастного случая. Видимо, споткнулся… Но тем хуже. Кому пришла мысль поизмываться над трупом? Почему губы зашили степлером?… Это послание. А может, несвоевременная угроза.
Когда жертвы насилия не в силах противостоять своему обидчику, они держат внутри много боли и гнева, но, стоит обидчику дать слабину, все это вылетает с треском и обрушивает нервную систему жертвы в момент…
Кому-то этот парень сильно насолил. Жил один, но встречался с девушкой. Может, девушка? Сегодня ей сообщили новость, которая ее явно не обрадовала, так что идти с расспросами смысла не было, но завтра он ее навестит.
Молодой человек при жизни состоял в близких отношениях с некоей Воронковой. Максим Глебович и предположить не мог, что девушка окажется из так называемых верхов… Хотя, конечно, случается, что барышни из верхов заводят себе обезьянок из низов и вертят ими как хотят. Воронкова сразу перешла в разряд подозреваемых, близкие люди — первые подозреваемые, даже если и не производят впечатление потенциальных убийц и психов, способных совершить ужасные вещи.
Отец этой девушки — какая-то крупная шишка, но Максиму Глебовичу на это наплевать. Он никогда не верил и не поверит в чистую любовь и отношения. Если только она не набитая дура, которой мужчина вертел, как хотел. Не похоже на психологический портрет жертвы, парень был скромным и воспитанным. Хотя можно допустить, что внутри его жил скрытый тиран, который методично измывался над своей невестой, тогда картинка вырисовывается иная… понятно, почему ему зашили рот и проткнули горло.
Звонок телефона отвлек от мыслей. Но Максим Глебович не ответил. Он дома, а это значит, что его личное время началось. Едва ли оно составляло и пятую часть от суток, и он дорожил каждой секундой. Дома никаких разговоров о работе, только время на анализ фактов и выстраивание версий. В тишине и уюте.
Правда, после очередного развода комнаты выглядели пусто, лишь изредка шелест лап Пая нарушал покой. Максим Глебович любил Пая больше, чем своих бывших жен. Первая была слишком глупой, вторая слишком умной, третья… Сам виноват, да что толку теперь сожалеть, лишь Пай пережил всех. Белый спаниель получил свое имя благодаря внешней схожести с изумительным йогуртовым пирогом с вкраплениями шоколадных шариков.
— Что ж, Пай, посмотрим сериал?
Максим Глебович с удовольствием запустил руку в шерсть собаки и вздохнул. Как же решить эту головоломку? Еще эта Анна никак не выходит из головы. Надо с ней поговорить, а дальше одно из двух: либо она поразит его своей пустотой при такой привлекательной обертке, либо… Он опомнился от наваждения оттого, что Пай заскулил. Слишком сильно сдавил ему загривок.
— Ты прав, Пай, она уже в моей голове. Зря она в нее залезла. Надо узнать о ней больше, да?
Телефон снова зазвонил, снова резко и неприятно. Максим Глебович вздохнул, но решил посмотреть, кто так навязчиво его беспокоит. Мария. Он улыбнулся. Дочка от первого брака. Иногда дочка от первого брака находила время на отца в своей насыщенной блогерской жизни.
Когда-то он был уверен, что дочь сделает блестящую карьеру в медицине или юриспруденции, с ее-то мозгами, но Маша выбрала другой путь. Снимает какие-то бесконечные ролики в Телеграмм и социальные сети, — времени на жизнь у нее просто нет. С головой ушла в виртуальное пространство. А у него нет достаточного количества связей и денег, чтобы отправить дочь учиться за границу… Все бы отдал, чтобы претворить этот план в жизнь.
Максим Глебович очень переживал за дочь — главное, чтобы не присела на наркотики или иную дрянь. Если позвонила, значит, соскучилась, значит, завтра они пойдут в кафе обедать. Она все время будет сидеть в своем телефоне, а он — просто наслаждаться ее обществом.
— Пай, Маша звонит! — Мужчина нажал кнопку громкой связи, и приятный женский голос затараторил.
— Погоди, погоди, говори медленнее! Пай тоже тут.
— Да, Пай… — послышался смех из динамика. — Привет, Пай!
Собака прижала уши и улеглась в ногах Максима Глебовича.
— Пап, слушай, давай завтра пообедаем?
— Конечно, я за. Соскучился.
— И я. И скажи, убийство в бизнес-центре, ты что-то о нем знаешь? Я в ленте прочла.
— Да, я веду это дело.
— ОК, пап, до завтра! Хотя нет… Завтра утром я встречаюсь с Жемчуговой.
— С кем, не понял?
— Ну ты отсталый, конечно. Эта моя крашиха, книгу мне подарит, а я взамен о ней в своих сетях ролик сниму. Кринж, но сделаю вид, что рофлю над тетей…
— А может, лучше…
— Ладно, мне пора, договорились. ОК, пап.
«ОК, пап…» — и это все. Максим Глебович вообще ни слова не понял из того, что сказала Мария, вздохнул, подмигнул Паю:
— Давай, дружище, по коньяку?
Собака снова повела ушами и поднялась. Мужчина радостно рассмеялся.
— Я знал, что ты поддержишь, безо всякого этого «ОК, пап!».
Максим Глебович налил коньяку из хрустального графина, достал блокнот, чтобы систематизировать информацию в записях, и сделал большой глоток.
Пора. Пора разложить все по полочкам и найти связь между пареньком с ресепшен и людьми, которых отметила Людмила и которых отметил он. Кто-то из них сейчас сидит дома, может быть, как и он, пьет коньяк и думает, как укрепить план по скрытию своего Хайда. Нужно быть впереди, нужно предусмотреть и переиграть. И нужно запросить личное дело Анны Сергеевны Прозоровской. А еще тот болтун Глеб Полянский, который работает в той же фирме и извел его на улице, — его надо опросить еще раз. Он точно расскажет об Анне много чего интересного, раз они коллеги.
Все же Анна никак не шла из головы.