Павел бережно водил руками по холодной обложке книги. Драгоценные камни украшали коричневую кожу по корешку и в середине тисненых узоров, переливаясь в солнечных лучах. Центр переплетной крышки украшал крупный рубин.

Епископ аккуратно положил книгу в деревянный ящик с массивным замком и закрыл на ключ, ключ повесил на пояс рясы. Скоро посылку доставят по адресу, и это решит много насущных проблем. Наталья еще со своим длинным носом и детским любопытством… Остается надеяться, что бумаги она не потеряет.

В дверь постучали, вошел диакон и внес красивый глиняный чайник и маленькие пиалы.

— Почтим память… — Он говорил с грустью, расставляя посуду на массивном столе.

Павел протянул руку и выпил жидкости, налитой из чайника. Когда же все это закончится! По полу пробежала тень, в кабинет аккуратно вошла женщина, руки нервно комкали замшевые перчатки.

— Владыко, у меня беда! — Высокая грудь вздымалась от рыданий, она бросилась на колени перед епископом.

Диакон испуганно дернулся, быстро покинул кабинет, плотно прикрыв за собой двери.

Павел медленно поднялся из-за стола и подошел к женщине. Дарья подняла голову, посмотрела на него своими красивыми глазами, а Третьяков наотмашь ударил ее по лицу.

— Я заслужила… — плакала она, хватала епископа за руки, пытаясь прикоснуться влажными губами к его ладоням, но Павел вырывал их и молча наблюдал за ее истерикой.

— Ты предаешь мое доверие и доверие Всевышнего, Дарья, — наконец тихо проговорил он. — Ты совершила грех, который не повлечет за собой прощения и отпущения, а я дал шанс… И пришлось все доводить до конца самому!

Она, рыдая, упала на ковер, красивые длинные пальцы с красными коготками яростно вырывали ворс.

— Господь наш милосерден… — вырывались хлюпающие обрывистые стенания. — Он прощает заблудших, я молю о прощении, отец!

Павел смягчился, он сожалел, что вышел из себя. Присел перед ней, помог ей приподняться, притянул ее голову к своему плечу, запустил пальцы в мягкие ароматные волосы, поцеловал алые теплые губы. Дарья благодарно на него смотрела.

— Ты можешь все исправить, я отпущу страшный грех тебе. — Павел провел рукой по нежной щеке, спокойно и с добротой в глазах посмотрел на женщину. — Ступай, Дарья.

Она подняла с пола перчатки и вышла в коридор. Епископ слышал удаляющиеся звуки рыдания еще несколько секунд.

Рука ныла от удара, и он уже много раз проклял себя за то, что позволил себе сорваться. Женщины всегда все портят, ему не стоило связываться с Дарьей. Но при мыслях об этой женщине он испытывал такое животное наслаждение, что был не в силах совладать с рассудком. Необходимо отвлечь себя работой.

Павел выкатил из-под стола большую пластиковую бутыль и направился к окну, где стояли склянки с водой. Перекрестившись, Третьяков вылил все в бутыль, от каждой склянки оторвал надпись, сложил все надписи на железный поднос и чиркнул спичкой. Бумага горела, слова, написанные чернилами, вспыхивали синим цветом. Его лицо в свете пламени выглядело серым, глаза глубоко впали. Пора готовиться к ночной службе, но прежде надо отнести бутыль в подвал.

Епископ открыл дверцы шкафа и облачился в одежду священнослужителя, взял бутыль и вышел из кабинета, но в коридоре наткнулся на диакона.

— Владыко, там вас ожидают. Они с младенцем, хотят окрестить.

Как же Павел устал от этих богатых людей, которые в любое время могли явиться в храм с желанием отпустить грехи, причаститься, окреститься или отпеть близких, но отказывать им всем он не мог. Епископ оставил бутыль у кабинета и устало прошел в наос.

Его радостно встретил невысокий лысый мужчина в белом вязаном свитере, у него на руках лежал младенец. Предпринимателя Михаила Рогова Павел знал давно, Рогов отличался добрым сердцем, но был чрезвычайно настойчивым и довольно часто обращался к священнику с разного рода просьбами: освятить новый внедорожник, дом, усадьбу, бассейн, дачу. Часто приходил на исповеди и регулярно причащался.

Михаил всегда щедро благодарил духовника, после очередного отпущения грехов подарил новый автомобиль. Павел не пытался вникнуть в мотивы действий Рогова, они ему были неинтересны, он понимал, что, как служитель церкви, должен наставлять на путь истинный, но последнее время некая апатия одолела его, и он не слишком усердствовал в наставлениях. Главное — своевременное покаяние и вера в благое дело.

Михаил радостно вскрикнул и приложился к руке Павла.

— Это моя дочь, Мария, восьми дней от роду! Я умоляю ее окрестить, Василиса и Максим крестными станут. — Он махнул в сторону мужчины и женщины.

Сонные люди стояли у входа, невооруженным взглядом было видно, что им не особо нравится идея молодого папы. Однако спорить с ним было бесполезно, казалось, одна только мысль о крещении дочери занимает его. Епископ на мгновение задумался, затем кивнул, — до службы еще было время. В церкви было полно людей, они молились, ставили свечи за упокой, каждую минуту подходили новые. В храме царила тяжелая атмосфера скорби и печали.

Епископ проводил мужчину с младенцем в придел, здесь Павел проводил обряды, чтобы не мешать людям думать и молиться в основном помещении храма.

Диакон Димитрий внес в зал пластиковую бутыль и налил из нее воды в купель, зажег свечи на восточной стороне купели, произнося при этом нараспев: «Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь». Павел перешел к обряду освящения воды, произнося молитву, после осуществил елейное помазание младенца и, взяв на руки голенькую девочку, окунул ее трижды в воду.

Младенец, спокойно лежащий у него на руках, после окунания в купель истошно закричал. Михаил бросился к дочери и отшатнулся от ужаса — маленькие губки посинели, на детской головке проступили вены, родничок сильно пульсировал. Павел часто сталкивался с плачем детей, но сейчас и ему стало жутко. Он передал младенца отцу.

Девочка никак не хотела успокаиваться и продолжала истошно кричать, но епископ закончил обряд. Он взял маленькие волосики с головки девочки, легкие, как пух, отрезал часть и бросил на пол, читая молитву. После приложил к маленькому ротику крест. Ребенок все кричал, Михаил накинул на дочь одеяльце и благодарно поклонился.

Павел вздохнул и кивнул на прощание, рука опустилась на пояс рясы, и в тот же миг священника пробил холодный пот: он с ужасом увидел, что пушок, который был срезан с головы младенца, остался висеть на металлической ключнице. Павел отдернул руку, отбросив волосы на пол, но они плавно поднялись и, словно магнит, прилепились на прежнее место.

Павел с безумным видом стоял несколько секунд, потом огляделся и подошел к диакону, схватил его за плечи и сильно тряхнул.

— Где ты взял воду, которую использовал для купели?

— Из бутыли, как и всегда, из бутыли, — испуганно ответил Димитрий.

У Павла потемнело в глазах, он бросился на лестницу, в то место, где оставил воду, отвлеченный диаконом. Коридор был пуст. Епископ в исступлении упал на пол, митра слетела с головы и откатилась. Что же теперь будет?!

Истерику остановил истошный вопль Михаила. Павел вскочил и бросился на крик. У крыльца на снегу лежало одеяльце, в которое была завернута только что окрещенная девочка с нареченным церковным именем Алена. Младенец был синий от мороза, на нее уже шапкой опустился снег, снежинки роем падали на лицо и голову. За шапкой снега ничего не было видно. Павел нагнулся и осторожно развернул одеяльце. Он сумел разобрать слабый пульс, маленький кулачок дернулся, и девочка разлепила глазки, она открывала ротик, но уже не могла кричать, голосовые связки были сорваны, лишь хрипение доносилось из маленького горлышка.

— Слава Богу! — выдохнул Павел и понес девочку внутрь.

Михаила приводили в себя прихожане храма, когда ребенок посинел, мужчина катался рядом с ним по земле и рвал на себе волосы. Люди ввели его в помещение и принялись отпаивать святой водой. Младенца во всей этой суете не заметили.

Михаил смотрел по сторонам безумным взглядом. Увидев дочь на руках у епископа, он схватился за сердце и рухнул на каменный пол. Диакон в ужасе стоял рядом и не знал, что делать. Павел не смотрел ему в глаза.

— Поднимись ко мне и жди там, Димитрий.

Павел положил ребенка на пол и принялся внимательно осматривать конечности девочки. Руки и ноги ребенка трясло, но пульс постепенно приходил в норму. Павел облегченно вздохнул. Все обойдется.

Подъехали машины скорой помощи и забрали мужчину с сердечным приступом в кардиологическое отделение, а ребенка в детский перинатальный центр. Крестные в оцепенении понуро сидели на лавке перед воротами в церковь, епископ с благословениями отправил их домой.

У Павла в кабинете диакон Димитрий держал на трясущейся ладони горсть таблеток, он дрожал от страха и никак не мог поднести руку ко рту. Наконец ему удалось шумно проглотить серые капсулы, холодное дуло пистолета, прислоненное к виску, перестало больно давить, и мужчина почувствовал облегчение.

Седой мужчина перекрестил диакона и одобрительно покачал головой.

— Покойся с миром, брат наш.

Последнее, что Димитрий запомнил, — это звучание его мягкого приятного голоса. В кабинет вошел Павел. Седой мужчина его поприветствовал:

— Странные дела творятся, друг мой. Такие ошибки недопустимы.

Павел мрачно ответил:

— Все хорошо. Все живы.

— Не опасно было отравлять младенца?

— Нет, — вздохнул Павел, — они не поймут, в чем дело, списав все на переохлаждение, а конечности в норме, слава Богу!

— Само собой, это же стерильный младенец, и наследственность хорошая, судя по всему. Мы забрали воду из подвала, это все?

Павел отрицательно покачал головой:

— Нет, еще в подсобке. И книгу заберите.

— Да. — Мужчина взял протянутый бревиарий. — Жаль, что приходится идти на такие жертвы. Что с остальными?

— Одного устранил пожар, я был на последней исповеди. Похоже, он не успел ничего сказать, а вот женщина по непонятным мне причинам жива, остается надеяться, что это ненадолго.

— Не давайте эмоциям затуманить ваш разум, мы теряем драгоценное время, сами знаете, как дорого стоило пустить ведомство по ложному следу!

— Я нашел человека среди федеральных агентов, дайте мне немного времени.

— Хорошо, такая поддержка очень пригодится.

Павел захрустел пальцами.

— Мне не нравится, что мы вовлекаем детей. Теракт посреди города — это чудовищно…

Мужчина усмехнулся и похлопал священника по плечу.

— Все уже не имеет значения, по большому счету. Она ваша сестра, и раз Господь милосердный дал ей шанс, верните бумаги сами. До скорой встречи на месте, Павел.

Мужчина бесшумно вышел и закрыл за собой дверь.

* * *

В одном из подвальных помещений главного городского собора на бетонном холодном полу лежал человек, руки и ноги его были крепко связаны изолентой, а рот закрыт грубой тканью, обмотанной вокруг головы. Рядом стояла батарея пластиковых бутылей, наполненных жидкостью, коробки с магнитами и металлическими предметами, реактивами, масса книг, географические карты с надписями и пометками, лабораторные установки и макеты. Все стены были завешаны магнитными досками, исписанными длинными формулами. И сотни пустых склянок повсюду.

Сергей Адовцев долго подбирался к Павлу. Как неосмотрительно было сразу не ввести Третьякову в курс дела, тогда бы она не сообщила по глупости брату о своей поездке в Волгоград, и можно было избежать убийств ни в чем не повинных людей, не рассказала бы ему про исследования профессора, что спасло бы ему жизнь. К Наталье Сергей испытывал смешанные чувства, она ему чем-то нравилась, но с такими женщинами он никогда не заводил отношений и романов. Она не вписывалась в его любимый типаж ни внешностью, ни манерами. Но ее открытость и энергичность просто завораживали. К тому же у нее была красивая попка, что не могло оставить его равнодушным. Он злился на себя, что позволил эмоциям взять верх над холодным рассудком, из-за чего была допущена куча огрехов. А этого никак нельзя…

В подвале Адовцев находился вторые сутки. Епископ знал, что Сергей из секретной правительственной службы, но не убил его, напротив, намеренно держал среди этого безумия и кошмара. Сергей прекрасно понимал, что это за место. Именно здесь последователи Манифеста проводили свои страшные опыты и разрабатывали чудовищные теории и планы. Но у него тоже был план, и пока все шло так, как надо.

— Я принес воды, — послышался тихий голос, и Адовцев вздрогнул. Его мучила сильнейшая жажда, но он отказывался от питья и сейчас тоже помотал головой.

Напротив него на корточки присел невысокий седой мужчина в сером спортивном костюме, улыбнулся, тонкие губы обнажили зубы кристальной белизны. У мужчины были мягкие черты лица и приятная внешность.

— Сергей, рано или поздно вам придется попить, иначе вы просто умрете, а ни вам, ни нам этого бы не хотелось. И я вас уверяю, это просто вода, самая обычная, из-под крана. — Он снял со рта Адовцева повязку.

— Вы чертовы террористы! — прохрипел Адовцев.

— Нет, дружочек, терроризм ставит целью освобождение, а в нашем случае оно бесполезно, опыты и подготовка — это шанс за все человечество сказать им, что чудовищный эксперимент провалился!

Сергей устало вздохнул. Этот Герман уже вторые сутки рассказывает ему об успехах, которых они достигли в своих экспериментах. Он слишком много болтает.

— Долго вы собираетесь меня здесь держать?

Герман задумался и приятно улыбнулся. Этот Адовцев ему нравился, он был непонятен. А Герман очень любил все непонятное.

— Мы пока не решили, что с вами делать, дружочек. Вы пытались наставить на путь истинный Павла… А теперь здесь в веревках и без всякой надежды… Может быть, мы вас наставим на путь истинной истины?

Он довольно рассмеялся. Идея завербовать Адовцева пришла в голову Павлу, когда его маленькая сестренка по непонятным всем причинам утащила Манифест. Епископ рассказывал о сестре как о взбалмошной и эксцентричной особе, но даже для такой особы это было очень нелогичное действие… Довольно странная случайность, Герман не верил в случайности и пытался понять суть происшедшего. Конечно, это не провидение Господне и не знак, что они идут неверным путем. Напротив… Наблюдательный епископ обратил внимание, что между его сестренкой и этим непонятным агентом некая энергетическая связь… Которую они собирались использовать во благо своего великого дела.

Герман огляделся и довольно вздохнул:

— Что ж, дружочек. Хорошие новости в том, что эксперименты закончились… Плохая…

Адовцев его не дослушал. Больше всего на свете ему хотелось заткнуть Герману рот.

— Вы понимаете, сколько жертв из-за этих экспериментов?

Он не мог много говорить, потому что горло пересохло, голос пресекался, приходилось делать большие паузы.

Герман послушно кивнул:

— Да, мы понимаем, более того, я знаю их точное число. Все люди были отпеты церковью, и их души найдут прибежище, мы скорбим искренне, даже если вы и не верите. Вопрос, где окажутся их души, — он усмехнулся, — и что ждет их сознание после смерти.

— А вас?

— А меня, впрочем, как и вас, ничего не будет ждать, все усилия направлены как раз на это. Вообще забавно, да? — Он достал сигарету и закурил. — Хотите? Нет так нет, я же не насильник какой-нибудь, я священник. — Герман улыбнулся и шумно затянулся. — Забавно желание человечества познать свое предназначение и суть своего существования, даже науки придумали: уфология, теософия, философия, сколько веков человек озадачен вопросами бытия, сколько фотографий, сколько описаний, теорий и так называемых фактов!

Сергей закашлялся от дыма.

— Ой, простите, дружочек, я не могу без сигарет, так что придется вам потерпеть. В общем-то, наши опыты имеют большую практическую ценность, и спорить здесь просто неуместно, вы даже не представляете себе, каких результатов нам удалось достичь!

Сергей еле дышал, воздух в подвале был пропитан плесенью, а вонючий дым делал воздух непереносимым. У него все еще не укладывалось в голове все то, что ему рассказывал Герман. Они проводили опыты над водой, используя аномальные свойства воды для достижения своих чудовищных целей… В ответ он смог лишь тихо прошептать:

— Террористы…

— Так действительно считаете? Хм… Опыты — это следствие, считайте, что тренировка, мы пытаемся понять «элемент», изучить его полностью и затем начать с ним борьбу. Последнюю, и упаси нас Бог создавать новое оружие массового поражения, в нем, по сути, и необходимости-то нет, оно существует на планете само по себе. Так что ни о каком терроризме не может быть и речи, дружочек.

Сергей много думал о Германе. Ему доводилось работать переговорщиком, но от Германа он никогда не ощущал психологической неадекватности и скрытой агрессии. На явного психа он не походил. Скорее, напротив, был самым спокойным и гуманным из их «братии».

Герман увлеченно продолжал свой рассказ, ему очень нравилось говорить о достигнутых результатах.

— Мы существуем, рожаем детей, потом они вырастают, стареют, умирают, их дети рожают внуков, внуки вырастают и продолжают замкнутый цикл. Вечный двигатель своего рода… А давайте вы попьете, дружочек?

Он заботливо налил в стакан жидкости из бутылочки и предупредительно сделал из него несколько глотков. Сергей не стал отказываться и жадно выпил воду. Горлу стало гораздо легче. Он долго кашлял, но теперь мог говорить.

— Я не понимаю вас, вы говорите мне про зеленых человечков, потом про Землю, про воду. Оказывается, она враг и против нее вы боретесь, тщательно планируя методы борьбы, вы себя слышите?

— Отчетливо, дружочек, отчетливо, вы же в курсе всего, что происходило за последний год? Конечно, вы в курсе, иначе не сидели бы здесь, а продолжали свою обычную деятельность. — Он снова налил воды в стакан и протянул Сергею. — С вашего позволения я больше не буду. Лучше закурю.

Сергей выпил воды, после нее он чувствовал себя лучше. Его взгляд пробежался по комнате и остановился на батарее бутылей с жидкостью. Он кивнул на емкости со словами:

— И что дальше? Вы выльете эту воду в Мировой океан, и все задохнутся?

Герман рассмеялся. Этот Адовцев очень смешной.

— Что вы, дружочек, не так все просто, эти емкости очень важны, в них ответ на вопросы, которые мучают человечество с момента его зарождения! Здесь исследования, подготовка к которым заняла много лет, мы пробовали многое и поняли, что идем в верном направлении. Церковь гораздо значимее в истории человечества, чем может показаться на первый взгляд. Вы религиозны, Сергей?

Сергей помотал головой и лег на пол. Ему хотелось на свежий воздух, голова будто налилась тяжелым свинцом. Германа не сильно занимало его самочувствие.

— Религиозным людям будет проще принять факт наступления так называемого Апокалипсиса, вера — это их защитный слой, а всем остальным останется смириться.

— Перестаньте называть себя церковью, вы горсть обезумевших от науки фанатиков! — тихо прошептал Сергей.

Герман поднялся и взял со шкафа большой сверток, повесил его на одну из досок, закрепив магнитами, — по всей поверхности карты мира были приклеены маленькие красные флажки.

— Такая ли горсть? Вода не наш враг, она априори не может им быть, прошу вас не делать сомнительных выводов, по одной из гипотез, информационной матрицей для синтеза ДНК служит вода, она в каждом из нас, во мне, в вас, это колоссальная история ваших предков!

Сергея начало трясти, его мозг был не в состоянии воспринимать больше эти теории заговора. Все происходящее сильно походило на сценарий фантастического триллера, в котором ему помимо воли пришлось играть роль. Он нашел в себе силы открыть глаза и сесть. По спине пробежал приятный холодок от бетонной стены.

— Герман, вы себя слышите? Вода вбирает всю информацию и передает ее создателям, бред!

— Дружочек, это все равно что вживить в вас имплантат на основе вашего ДНК, который вберет данные о свойствах, и после получить из него информацию, так же и в масштабах города, района, человечества — озеро, река, море, океан! Вода повсюду, куда вы ни взглянете, даже внутрь себя. Ваши почки, ваш мозг, печень — все есть вода.

— Те образы над Ахтубой…

— Вроде вы неглупый, начинаете меня понимать. Да, те образы над водой, прошу заметить, не над землей, не в воздухе, над водой — это не что иное, как проецирование энергии, высвобожденной при смерти! Мы всего лишь подкорректировали состояние среды, изменив привычный для нее баланс, путем обращения к способности воды хранить память и синтезировать энергию. Нам удалось задержать и визуализировать энергию из кластеров памяти воды при ее испарении до отправления в эфир и дальнейшего назначения в так называемый «портал».

— Портал?

— Да, существуют порталы, всего их восемь на планете Земля, в них информация после смерти людей сопрягается в форме рассеянной энергии и концентрируется. Вы никогда не задумывались, отчего в известном всем Бермудском треугольнике компас не находит магнитные полюса земного шара? Так вот, эта аномальная зона не единственная, мы считаем, что именно в таких порталах и происходит… как бы проще объяснить… загрузка! Аналогичным образом вы вставляете лазерный носитель, будь то диск или флеш-карта, в портал, устройство для считывания информации, и видите то, что вас так интересует, на экране.

Сергей уже сам не понимал, что за каша у него в голове.

— Вас послушать, так вода — это инопланетный материал, который послан на нашу планету для изучения человечества!

— Именно так, дружочек, но сама по себе вода неопасна, вы верно подметили, что она всего лишь материал. Процесс сохранения энергии, гармония магматических колебаний и климат, который сдерживает ее аномальность, — все продумано до мелочей. Вода — просто информационный поток, часть потока для понимания нашей прогрессии в развитии, мы лишь провоцировали его для того, чтобы понять, как остановить процесс.

— Процесс?

— Только не говорите, что никогда не задумывались о смысле жизни, все об этом думают рано или поздно. Очень странно, что человечество столько веков обращается в параллельные вселенные за ответами на вопросы, вместо того чтобы заглянуть в себя или просто оглядеться и прозреть, наконец!

— И что вы хотите, уничтожить весь мир?

— Нет, мы не ставим целью уничтожение человечества, но оно неизбежно. Мы лишь хотим остановить эксперимент под названием «Земля». Конечно, можно подождать естественного финала, вы сами знаете, как сдвинулся климатический резонанс за последние годы ввиду влияния человечества на окружающую среду, это не могло не отразиться на поведении воды. Или физическая смерть, но после нее я сомневаюсь, что мы будем способны как-то выразить свое мнение. — Герман тихо рассмеялся.

— Не может ли случиться так, что все ваши опыты с водой уже донесли информацию создателям эксперимента, и они… как бы это сказать…

— Примут против нас меры? Но опять же, эти меры могут стать роковыми, будь то очередное глобальное потепление или обледенение, — логический финал законченной серии опытов. Человек дошел до максимального развития в существующей окружающей среде, которая работает на износ, и пока нет предпосылок для резкого ее улучшения путем воздействий на среду новыми и эффективными методами. Мозг человека не в состоянии глобально осмыслить и найти корректирующие действия к масштабам экологических катастроф, наступает всего лишь очередная ступень эволюции! И была ли эволюция — большой вопрос. Заговорился я с вами, позвольте… — Мужчина посмотрел на часы и неодобрительно покачал головой.

Он аккуратно вернул повязку на рот Адовцеву и вышел из подвала.

Сергей довольно вздохнул. Все идет так, как надо. О дальнейшем плане развития событий не подозревал даже гениальный мозг Германа.

Наталья и Соня никак не могли друг на друга насмотреться, они много говорили и много смеялись, годы разлуки обострили понимание, как же сильно они соскучились друг по другу. Вечер летел незаметно.

Софья увлеченно разглядывала в окно полицейские машины, пока Третьякова разливала по фужерам красный вермут. С собой Величкина привезла еще банку икры, сухие анчоусы и любимые маслины. На предложение Натальи выпить водки ответила искренним раздражением и категоричным отказом: «Не пристало приличным дамам водку пить, когда есть такое волшебство, как вермут и маслины».

— Что у вас творится, полицаев целый двор, ты как президент Штатов, Нат! Наталья вздохнула, ее рассказ точно Соню не порадует.

— Долго рассказывать.

Она с удовольствием сделала несколько глотков и плюхнулась на диван. А ведь правда, вот как взять и все рассказать — Соня же со страху сбежит обратно.

— Сонь, что твой жених виртуальный, москвич, вроде ты говорила?

— Я приехала погостить у бабушки, как узнала про этот приступ… Вот уж новости!

Наталья услышала, как голос Сони дрогнул.

— Да, но сейчас все хорошо, так что не переживай. Завтра утром вместе ее навестим. Так, а с женихом-то что? Подожди, ты что?

Софья заплакала, подтирая потекшую тушь своими красивыми пальчиками.

— Я не хочу об этом, давай просто посмеемся, а завтра будет день ужасных откровений… Подожди, Нат, телефон звонит.

— Как вовремя, чтобы не отвечать на неудобные вопросы, правда? — рассмеялась Наталья.

От Натальи не ускользнуло, что глаза подруги еще больше наполнились слезами после того, как она приняла звонок.

— Ой, нет! — Наталья испугалась, что придется ее успокаивать. — Ну и сказала бы, куда ему идти, давай я сама ему позвоню, это и есть твой виртуальный жених?!

Софья вытерла глаза, ее губы дрожали.

— Наташ, бабушка в беде. Она звонила из больницы, говорит, чтобы я срочно приехала.

Третьякова напряглась. Значит, был звонок от Марии Валентиновны. Раз звонит так поздно, произошло нечто серьезное, но раз звонит сама, она жива, и это хорошие новости. Она вскочила с дивана и коротко отрезала Соне:

— Собирайся.

В машине Третьякова лихорадочно пыталась протрезветь, нельзя расслабляться, пока важные дела еще не закончены, а от этого вермута голова совсем дурная. Соня все время плакала.

— Наташ, что происходит, почему моей бабушке понадобилась ты, не в карты же она собралась играть в больнице?

Наталья думала, как бы поосторожнее все объяснить Соне, чтобы не вводить сильно в курс дела и в то же время успокоить:

— Сонь, твоя бабушка герой, она помогает в раскрытии очень важного дела, и ты можешь ею только гордиться. Давай я тебя отвлеку, помнишь, о чем мы говорили еще дома? В общем, вопрос такой: у вас бывают странные младенцы?

— Что ты имеешь в виду, что значит «странные»? — Сонин нос распух и покраснел от слез, она пару раз энергично шмыгнула.

— Странные… А, ладно, не забивай голову. Другой вопрос: при родах вроде воды отходят, что за вода?

— Если тебе интересно, расскажу, конечно. Ехать долго?

— Минут двадцать точно. Если б не этот долбаный снег, то поменьше.

— Тогда я начну сначала. Сам процесс оплодотворения ты знаешь, как происходит. — Она задорно хихикнула в ответ на насупленный взгляд Натальи. — Когда оплодотворенная яйцеклетка прикрепляется к матке и начинает делиться, появляются так называемые мембраны, плацента и пуповина, одним словом, эмбрион. Мембраны представляют собой две тонкие оболочки, пузырь со стерильной жидкостью внутри.

«Снова разговоры о стерильной жидкости, снова эта вода, мать ее, знала бы Софья!»

— К концу второй недели беременности пузырь полностью заполняет собой матку, и до четырнадцати недель околоплодная жидкость просачивается в организм ребенка через кожу, потом его кожные покровы, формируя скелет… Вот уж не думала, Третьякова, что тема родов тебя так заинтересует!

— А ты не думай, Сонь, ты просто расскажи, и все, мне надо знать, сколько в них чистой воды?

— Почти девяносто семь процентов околоплодной жидкости — вода.

— Охренеть…

Машина остановилась, уткнувшись передним бампером в бортик асфальта, упрятанный под сугробом. Они были на месте.

Мария Валентиновна находилась в бодром расположении духа, ноги женщины еще болели, но припухлость заметно спала, и боль уже так явно не мучила. Женщина держала в руках графин и постоянно пила. Наталья помогла ей подняться и сесть на кровать.

Дежурная сестра вкатила кресло, на него аккуратно пересадили Марию Валентиновну и отвезли в прежнюю палату, к месту уже подъехала оперативная группа для охраны. Соня плакала, держала бабушку за руки, целовала ладони и не выпускала из объятий.

— Почему, почему ты не позвонила мне раньше! Я такая дурочка, сама не приехала сразу!

— Моя дорогая Софушка, ты же не могла знать, — радовалась Мария Валентиновна. — Самое главное, что вы, девочки, здесь, и партия в преферанс все еще остается моей мечтой.

Наталья задумчиво крутила в руках телефон.

— Мария Валентиновна, что произошло, какая ваша версия?

Женщина глубоко вздохнула.

— Такое резкое состояние моих суставов и прогрессирующая подагра — результат отложения солей, я все думала, отчего такой резкий криз и что могло его спровоцировать? Мои результаты анализов крови не показывали, что сахар превышает норму, — женщина пила воду маленькими глотками, — и вдруг я совершенно случайно открыла, что потребление жидкости резко снимает симптомы.

— Вы помните, что я к вам приходила?

— Конечно, я же не выжила из ума! Уже поздно беспокоить Ивана Федоровича, а он мог бы многое прояснить.

Наталья вздрогнула и сжалась. Как ей сообщить о кончине профессора и том пожаре?… Хорошо, что Софья вернулась. Она поддержит в трудную минуту. Мария Валентиновна начала свои объяснения:

— Вода имеет свойство омагничиваться, если через воду пропустить магнитные волны, то можно избавиться от выпадения осадков в виде солей, тот чайник, о котором говорил любезный Иван Федорович, вы помните, деточка. — Женщина потрепала Третьякову по щеке и с удовольствием оглядела свои пальцы. Слава богу, они выглядели как прежде, лишь кожа местами обвисла от недавних растяжений, но это уже не страшно. — На установках по очистке воды стоят фильтры, которые удаляют ионы растворенных солей, но в случае, если магнит был не внутри, а действовал снаружи, ионы будут вести себя точно так же, просто немного дольше по времени!

Наталья тяжело вздохнула. Ничего она опять не поняла из этих научных объяснений…

— Мария Валентиновна, я уверена, что вам что-то вкололи, за ухом был след от укола, когда я нашла вас на кухне.

— Я думаю, как бы абсурдно это ни звучало, что магнитные импульсы воздействовали на мой организм, потому как какое-то время ощущала себя совершенно другим человеком! Вода же может менять информацию и настроение при присутствии в ее кластерах определенной информации, понимаете меня? А соли в таком количестве в моих суставах — последствия воздействия омагниченной воды! То есть, если придерживаться вашей версии, Наташенька, кто-то ввел в мой организм омагниченную воду. Только я не понимаю, кому и для чего это понадобилось?

«Хороший вопрос, сама хотела бы знать…» — подумала Наталья.

— Мария Валентиновна, с кем вы разговаривали перед тем, как оказались в больнице?

Женщина наморщила лоб и расстроенно вздохнула:

— Я не помню… Но могу сказать вам, деточка, с полной уверенностью, что все эти эксперименты, свидетелями которых мы стали, они чудовищны по своей природе. Нельзя так шутить с водой!

Наталья вышла в коридор, ей надо было продышаться. В коридоре на кожаном диванчике сидели пациенты стационара и смотрели местные новости.

«Теракт, который произошел в кафе у лечебницы сегодня, в 16.00, унес несколько жизней…» — Диктор старательно подбирала слова. Наталья сжалась, сердце больно екнуло в груди.

В мозгу вспыхнуло «16.00»! То сообщение на мобильном Павла, что у него планировалось в это время?

Третьякова выбежала на улицу, ей не хватало воздуха. В лицо пахнуло свежим ветром, и щеки приятно охладил морозный воздух, Наталья засунула руки в карманы, нащупав какой-то предмет. Блокнот Котова! Она вспомнила, как на улице после теракта забрала блокнот из его рук. Надо бы вернуть владельцу, Котов никогда с ним не расставался. Но пока они ждут, надо чем-то себя занять, а начальник не узнает, что она читала его служебные записи.

Девушка хитро прищурилась, словно ребенок перед игрой в прятки, и принялась энергично листать страницы. Сначала почти с восторгом, но постепенно ее охватила нервная дрожь, она почувствовала, как дергается венка на виске.

На страницах часто фигурировал Павел, ее Павел! Время встреч и поездок.

«9 сентября 2009 г., Красноярск, беседа с педагогами и посещение детских садов для повышения культуры религиозного воспитания подрастающего поколения. Лекция по нравственному воспитанию детей дошкольного возраста в саду № 13.

18 ноября 2009 г., Санкт-Петербург, служба в храме Спаса на Крови.

2-4 декабря 2009 г., Тамбов, съезд представителей религий всех конфессий в гостинице «Театральная».

2-5 августа 2010 г., Волгоград, выступление на съезде семинаристов в поддержку традиций Русской православной церкви.

18 января 2011 г., 19 января 2011 г.».

Она зажала рот рукой, стало очень страшно от мыслей и подозрений… Неспроста ей тогда Котов показывал секретную папку! И на бумажке рядом с восьмеркой не плюс… Котов сказал в кафе, что это вовсе не плюс, но что тогда?! Крест!

У Третьяковой защемило сердце. Вот что за послание оставил ей профессор перед смертью, крест символизировал духовный сан Павла, выходит… Он причастен ко всем этим ужасным событиям!

К больнице подъехал темно-синий «форд». Наталья пригнулась. Она уже не могла остановить поток мыслей. Та худенькая девочка в старой шубе… Павел знал, в какое кафе она идет, только откуда было известно точное время, почему «16.00»? Твою мать, сама же сказала Котову по мобильному! Они что-то планировали как раз в это время, разве может быть такое простым совпадением?

Но если они хотели убить Наталью, зачем тогда брат пришел в кафе, плакал и искал ее? Девушка закрыла глаза и пыталась вспомнить подробности: Павел подбегает к кафе, на нем капюшон, темные очки… Странно, брат никогда их не носил, даже за рулем. Выходит, он не хотел, чтобы его заметили… Выходит, пришел не за сестрой, даже удивился тому, что она жива, не зря его вывернуло от шока… Но если пришел не за ней, то за кем? Или за чем, вдруг поняла девушка и вытащила из куртки бумаги епископа, перевязанные голубой лентой. Это не любовная переписка, это что-то другое, настолько важное, что даже ее жизнь была поставлена на карту!

Значит, тот его приход на последнюю исповедь Ивана Федоровича был казнью после неудачного убийства! Мария Валентиновна не могла открыть дверь кому угодно, значит, это Павел напросился на чай, а потом что-то вколол ей за ухо! А «похищение» брата Адовцевым в то утро из храма? Сергей… Сергей! Мысли опережали одна другую. Все не так, как казалось… Он пытался защитить ее от собственного брата, и те наручники на радиаторе гостиной, вероятно, Павел держал в заложниках Адовцева, а не наоборот, совпадения в Волгограде с убийствами… Откуда… Вот черт! Она же сама сказала Павлу по телефону, куда едет! Рыжая женщина всего лишь выполняет отведенную ей роль…

Знак креста и перевернутой восьмерки, Иван Федорович написал ей зашифрованное послание, и правительственная служба на самом деле вела расследование, и если сначала Наталью пытались отстранить от всех дел, изымая их, то после решили, что благодаря Третьяковой смогут быть ближе к Павлу, все знали, кроме нее!

Черт, черт, черт!

В голове вертелся всего один вопрос: «Почему?» Она набрала номер.

— Денис, пробей по базе, когда собираются большие встречи священников у нас в стране. Да, по всей стране. Спасибо.

Она говорила сухо и в любой момент могла расплакаться. А, какого черта! Наталья дала волю чувствам, никогда она не плакала так яростно и с такой обидой. Самый близкий человек оказался предателем и даже был готов пожертвовать ее жизнью ради своих страшных целей.