Хотя меня и несли, словно раненого, я мог наблюдать картину, разворачивающуюся перед моими глазами.

Кларенсио, опираясь на посох из светящейся субстанции, остановился перед огромными вратами, расположенными в высокой стене, увитой изящной цветущей лозой. После того как он нащупал определённую точку на стене, открылся широкий проём, через который мы молча прошли.

Приятный мягкий свет заливал всё вокруг. Там, в отдалении, сияло грациозное сосредоточение света, напоминавшее солнце весенними вечерами. По мере того как мы продвигались вперёд, мне удалось различить прекрасные здания, утопающие в огромных садах. По знаку Кларенсио сопровождающие бережно опустили импровизированные носилки. Затем перед моим взором появилась уютная дверь белого здания, похожего на большой земной госпиталь.

Двое молодых людей в белоснежных льняных туниках поспешили на зов моего благодетеля, и, когда меня переложили на аккуратную каталку, чтобы осторожно внести внутрь, я услышал, как великодушный старец ласково поручил им:

— Перенесите нашего подопечного в правый корпус. Сейчас мне нужно идти — меня ждут. Завтра утром я навещу его.

Я взглянул на него с безмерной благодарностью в тот самый момент, когда меня поместили в довольно просторную, богато обставленную и удобную комнату, где мне предложили уютную кровать.

Привлекая вниманием двух санитаров и собрав силы, мне наконец удалось произнести:

— Друзья, как бы я хотел, чтобы вы объяснили мне, в каком новом мире я нахожусь… От какой звезды исходит этот ободряющий и сияющий свет?

Один из них погладил меня по лбу, словно давно меня знал, и произнёс выразительно:

— Мы находимся в духовных сферах, прилегающих к Земле. Солнце, освещающее нас сейчас, — то же самое, что согревало нашу жизнь, когда мы были в физических телах. Однако здесь наше зрительное восприятие гораздо богаче. Звезда, которую Господь зажёг для нас, драгоценнее и прекраснее, чем мы могли предположить, пребывая во плоти. Наше Солнце — это божественная матрица жизни, а свет, который оно излучает, исходит от Самого Творца.

Моё «я», словно поглощённое волной безграничного уважения, впитывало мягкий свет, заливавший комнату через окна. Я погрузился в глубокие размышления. Вспомнил, что никогда не обращал внимания на Солнце во время земной жизни, думал о непостижимом благе, даруемом нам на вечном пути бытия. Я был счастлив, как слепой, вновь обретший зрение и увидевший величие природы после долгих веков тьмы.

В этот момент мне подали «душеспасительный» бульон, а затем очень свежую воду, которая, как мне показалось, состояла из божественных флюидов. Эта малая порция жидкости неожиданно вернула мне силы. Не могу сказать, что это был за суп — успокаивающее питание или целебное снадобье. Новые силы наполнили мою душу, глубокие волнения отозвались в духе.

Но самые сильные эмоциональные переживания ждали меня чуть позже.

Я ещё не оправился от утешительного сюрприза, как в комнату проникла божественная мелодия. Она показалась мне нежным собранием звуков, исходивших из высших сфер. Прекрасные гармоничные ноты пронизали моё сердце. На мой вопросительный взгляд санитар, находившийся рядом, мягко пояснил:

— Вы прибыли в Наш Дом. В основных группах этой колонии, основанной на созидательном труде и посвящённой Христу, существует неразрывная связь с молитвами Правления.

Пока музыка, наполненная незримым ароматом, пронизывала пространство, он искренне попрощался со мной, добавив:

— А теперь отдохните. Я вернусь к вам после молитвы.

Меня охватило неожиданное душевное волнение.

— Не могу ли я пойти с вами? — спросил я.

— Вы всё ещё слабы, — вежливо ответил он, — но если чувствуете в себе силы…

Эта мелодия действительно придала мне энергии. С большим трудом мне удалось подняться и ухватиться за протянутую братскую руку. Шатаясь, я вошёл в огромный зал, где в благоговейной тишине пребывало многочисленное собрание. Со свода, источавшего сияние, свисали изящные гирлянды света от самого потолка до основания, образуя сияющие символы Высшей Духовности. Казалось, никто не замечал моего присутствия, хотя мне было неловко от собственного изумления. Все присутствующие были сосредоточенны и, казалось, чего-то ожидали. Едва сдерживая множество вопросов, вертевшихся в голове, я заметил, что на заднем плане на огромном экране появилось чудесное изображение ослепительного света. Подобно современному телевидению, на экране возникла панорама дивного храма. На возвышении сидел старец, увенчанный сиянием и облачённый в белоснежную сверкающую тунику, возведший очи горе в молитве. На уровне ниже семьдесят две фигуры сопровождали его в почтительном молчании. Я очень удивился, увидев Кларенсио среди этой ассамблеи, в окружении сияющего старца.

Я сжал руку моего друга-санитара, и он, понимая, что я больше не могу сдерживать неотложные вопросы, ответил мне так тихо, что голос его был подобен журчанию воды:

— Соблюдайте тишину. Все жители и служители Нашего Дома молятся вместе с Губернатором. Давайте же вместе восславим Невидимое Сердце Небес!

Не успел он закончить объяснение, как семьдесят две фигуры начали петь гармоничный гимн неописуемой красоты. Лицо Кларенсио в кругу почтенных собратьев излучало особенно интенсивный свет. Небесная песнь состояла из ангельских, возвышенных нот. В зале царили таинственные вибрации мира и радости, и когда серебряные звуки совершили восхитительное стаккато, в вышине возникло чудесное синее сердце[1] с золотыми прожилками. Прекрасная музыка немедленно ответила на хвалу, доносившуюся, казалось, из отдалённых сфер. Затем на нас пролился обильный дождь из синих цветов, но если бы мы попытались поймать эти небесные незабудки, то не смогли бы удержать их в руках. Крошечные лепестки, сотканные из божественных флюидов, рассыпались от лёгкого прикосновения, даря в этот миг обновление и прилив сил.

После окончания молитвы друг-санитар, присматривавший за мной, помог вернуться в больничную палату. Однако я уже не был так слаб, как несколькими часами ранее. Первая коллективная молитва в Нашем Доме произвела во мне полную трансформацию. Неожиданное облегчение охватило мою душу. Впервые за многие годы страданий моё бедное сердце, тосковавшее и измученное, так долго остававшееся пустым, наполнилось щедрыми каплями надежды.