Ему тогда было лет восемь. Приехал в загородный дом к тетке, под Смоленск. Он запомнил его большим и величественно-светлым, с широким крыльцом и завораживающим витражом под крышей. Сад благоухал яблоками, особенно на закате, когда, набравшись солнечного тепла, плоды возвращали его вместе с частичками сладко-кислого аромата. Все было хорошо тем летом, кроме соседского пса Гибралтара. Большой, черный и лохматый, он маленького Макса воспринял как угрозу и гонял – невозможно было выйти за ворота. И Макс прятался в своем саду, пока Гибралтар не проковырял лазейку под забором и не нашел его, загнав на яблоню.

Макс до сих помнил это ощущение – скованности и любопытства, когда в паре сантиметров от твоих ботинок прыгает разъяренный пес и норовит стянуть тебя с дерева. Макс даже сейчас, спустя столько лет, слышал его отдаленный лай.

Но, если задуматься, пробивающиеся звуки все-таки скорее напоминали человеческую речь. В ней угадывались слова.

– Давай… Я тебе говорю… Да не ори ты!

– Мужчина, вы мне работать мешаете! Займитесь уже своей работой, а мне не мешайте делать мою!

Второй голос – строгий женский – прозвучал совсем рядом, настолько неожиданно близко, что Макс подскочил, выныривая из невзрачной мути, будто из омута.

– Да вы-то куда дергаетесь?! – тот же голос прозвучал еще строже, а сильные руки легли на здоровое плечо и потянули вниз. Макс попробовал высвободиться. – Лежите уже смирно!.. Послал же Бог пациента.

Капитану удалось сфокусировать взгляд – он лежал на носилках в машине скорой помощи. Дверь распахнута, через нее врывается промозглый ветерок. Серьезный профиль молоденькой женщины темнел прямо перед ним на фоне светлого прямоугольника двери. Девушка набирала в шприц лекарство, серебристый флакончик с янтарно-желтой жидкостью искрился на острие иглы. Бросив на Макса быстрый взгляд, девушка убедилась, что он пришел в себя. Спросила:

– Аллергия на лекарственные препараты имеется?

– Н-нет… Нет у меня аллергии, – Макс предпринял вторую попытку сесть.

Девушка посмотрела на него исподлобья:

– Куда собрались? Я вас никуда не отпускала…

Строгий голос – такой, чтобы пациенты сразу переставали капризничать. Врачи, вероятно, отрабатывают его на специальных семинарах. «Строже, Иванова, пациент вам не верит». «А вот вы, Сидорова, молодец, только от одного вашего взгляда поджилки трясутся». Или он выдается вместе с дипломом об окончании ВУЗа… Макс живо представил, как эта миловидная девушка репетировала перед зеркалом особый взгляд. Улыбнулся:

– Да мне нормально…

Он чувствовал себя все тем же мальчишкой, забравшимся на яблоню, спасаясь от старого пса. Макс обратил внимание, что у него только часть тела безоговорочно слушается его решений подняться и двинуться из кареты скорой помощи, подальше от профессионального взгляда, строгого профиля и запаха лекарств. Другая часть упрямо тормозила его.

Игла мелькнула перед носом и в следующее мгновение ужалила в плечо, чуть выше того места, где покраснела повязка. Макс поморщился, чувствуя, как немеет рука.

– Теперь я могу идти?

Девушка-медик посмотрела с удивлением:

– А вы куда-то спешите?

Макс уставился на нее:

– Вообще-то у меня работа…

– Вообще-то я собиралась вас в больницу везти, у вас серьезное ранение, нужен рентген, обследование и наблюдение…

Макс поднял вверх здоровую руку:

– Погодите, столько всего из-за махонькой царапины, которую я даже не замечаю. Видите, как у меня рука свободно двигается.

Доктор покосилась на перевязанное плечо, которое Макс старательно от нее отодвигал, собиралась что-то возразить. Например, устало напомнить, что трюк со здоровой рукой – старый, и она на него не поведется. Но Макс неожиданно «включил» собственный профессиональный голос, которому его никто не обучал, но который выработался сам за годы работы с жуликами, бандитами и разбойниками всех мастей.

– Вы меня сейчас осмотрели? Перевязали, что-то там вкололи?

Девушка настороженно кивнула. Макс спрыгнул с каталки:

– Вот и славненько, значит, не помру. Спасибо вам большое за заботу и все такое, – он бочком выбирался из салона, придерживаясь за поручень здоровой рукой.

Девушка отмерла, когда он уже стоял на нижней ступеньке.

– Вы куда, больной?! Немедленно вернитесь в салон!

Макс приложил ладонь к груди:

– Я вернусь, честное слово, вернусь, – он покосился на возвращавшегося к автомобилю Глеба. – Вот сейчас в одно место с коллегой смотаемся пулей и вернусь!

– Плохая шутка, – девушка нахмурилась.

– А я и не шучу, – Макс изобразил свое самое располагающее лицо. – Понимаете, девушка пропала. Примерно ваших лет, и я надеюсь, что она еще жива. Понимаете? Найти мне ее надо.

Глеб встал за его спиной, подбоченился, прямо в эту секунду решая, чью сторону принять. Девушка перевела на него вопросительно-требовательный взгляд. Потом снова посмотрела на Макса.

– Что, кроме вас некому девушек спасать? Вы ранены и нуждаетесь в медицинской помощи…

Говорила она, впрочем, не так уверенно и хмурилась гораздо меньше. Слова Макса о пропавшей девушке, похоже, произвели на нее впечатление. Доктор впервые улыбнулась. И хоть Глеб не торопился ему помогать, наблюдая за спором со стороны, Макс уже почувствовал, что отпущен.

– Только к вечеру явитесь в больницу, пожалуйста, – она черкнула адрес на листке, протянула Максу. – Вот тут написано, куда подъехать.

Она покачала головой, посмотрела с осуждением. Макс сделал шаг назад. И заторопился к полицейским машинам.

– Только в больницу сходите! – строгий голос девушки слышался теперь из-за спины.

Глеб шагал рядом.

– Ты зря сорвался, – пробормотал он. – Гризли со страху, что тебя застрелил его охранник, уже вовсю помогает следствию, делится всем, что спрашивают, и о чем не спрашивают.

– Золотой человек.

Сарказм в голосе капитана Александрова не ускользнул от Глеба, он обиженно засопел.

– Где девушка-то? – Макс остановился и посмотрел на него.

* * *

Саня Гризли давно грезил о расширении бизнеса. Район, в котором он построил свой «оазис страсти», был неплохим, но в стороне от действительно крутых бизнес-центров и гостиниц. От того захаживали к нему – сплошь местные. Прежде он думал, что тишина квартала, близкий парк сыграют на руку его бизнесу, не жаждущего огласки и шума. И в итоге пожалел о своем решении. Но уже не отмотать: соседний квартал занял никто иной, как Царь Горох. А с ним Саня Гризли пересекаться, а тем более – дорогу переходить, не хотел. Потому сидел тихо, дела вел ровно, расширялся, так сказать, «вглубь»: привез тайских красоток да мастериц тантры.

Но на соседний квартал поглядывал с завистью и искал возможности.

Еще в детстве ему мать говорила: «Кто ищет, тот всегда найдет». Впрочем, она говорила о неприятностях на пятую точку, которые постоянно находил Саня. А дело обернулось иначе – к нему заехал изведать особых ощущений сам Богдан Горохов, сын и наследник Царя.

И как-то так сложилось у них сразу, на почве нелюбви к Царю, что… они сдружились.

– Фигня вопрос, – заверял Богдан. – Я дела приму, норм с тобой заживем!

Саня кивал, но сомневаться не переставал – Царь выглядел живее всех живых и никому дела передавать не собирался. Саня продолжал сидеть ровно.

И тут появился он – московский хлыщ. Приехал на дорогой тачке представительского класса, зашел в заведение барином. Сказал – представляет интересы своего нанимателя. И захотел «что-то особенное» для своего шефа. И сумму озвучил, у Сани аж между лопатками зачесалось, такая хорошая оказалась сумма, такая привлекательная. Только это «особенное» никак не придумывалось. С хлыщем этим обсудили: ни экзотический массаж, ни тантрические практики его шефа не интересовали. Хлыщ даже презрительно скривился, мол, как он и ожидал, ничего удивительного в провинции ему и не предложили.

Но потом смилостивился, сообщил, что шеф запал на девицу одну, из местных. Сане предлагалось ее найти и доставить к шефу, но так, чтобы без проблем. И фотографию показал – Саня аж икнул, узнав консуматоршу Царя Гороха.

– Куда везти-то? – спросил.

Москвич передал адрес. Сообщив, что шеф будет рад встрече сегодня не позднее десяти вечера. И собрался уходить.

– Эй, а безопасность? Мало ли зачем вашему шефу девушка! – у своего клиента – местного – Саня Гризли бы и не спрашивал, знал про каждого, кто чем дышит. А тут насторожился.

– Вы что? Совсем тут рехнулись? – с хлыща даже спесь слетела, он вытаращил глаза. – Цела-невредима ваша девушка будет.

Саня прищурился:

– Гарантии бы.

Москвич достал из кармана пухлый конверт, бросил на стол. И ушел.

У Сани Гризли дрожали руки, когда он вскрывал конверт, обнаружив внутри пачку пятитысячных купюр. Не такую, какую оставили бы олигархи, но вполне приемлемую, чтобы поднять зад с кресла. Сперва для того, чтобы выяснить, кто заселился в указанный москвичом загородный отель. Когда узнал, – полезно иметь в качестве бывших сотрудниц администраторов всех приличных отелей города – присвистнул. Зато пазл сложился идеально.

Он позвонил Богдану:

– Слушай, друг, договорись с отцом, мне на вечер нужна его девушка. Ну из тех, что в зале работает. Все компенсирую, девочку не обижу, ей самой понравится.

Он вкратце объяснил, и когда перезвонил Богдану, уже начав изрядно нервничать, тот с уверенностью заявил, что дело за девушкой – если сама захочет, то отец не будет возражать.

Сейчас, сидя перед следователем, он прокручивал в памяти тот разговор и ругал себя. В сущности, Богдан не сказал ему, что договорился с отцом и получил от него согласие, он только сказал, что тот не будет против. И все!

– Как лоха развел! – стонал он.

Он и не предполагал, что этот остолоп привезет его в клуб за спиной Царя. Его бросало то в жар, то в холод – не от того, что взял без спроса принадлежащее Царю, а от того, что бы с ним сделал Царь прямо там, на месте, окажись он тогда в зале.

Он без труда нашел приметную брюнетку у барной стойки, та, заметив сына хозяина, ломаться не стала. А когда узнала, кто заказчик, ахнула.

– Вот видишь, как все просто, когда знаешь ключики, – радовался Саня. Посмотрел на часы, прикинул, сколько добираться до домика заказчика, попросил Богдана проверить, что там Глафира так долго в дамской комнате.

И Богдан вместо того, чтобы велеть кому-то из официанток зайти в уборную, сам рванул ручку двери. Перепугал девушку, та выронила телефон: тот рухнул на край раковины, ударился экраном и полетел вниз, на кафельный пол. Глафира пыталась его поймать и порезалась.

– Вот черт!

Саня заторопился:

– Все поехали, а то время – деньги! – он подхватил девушку на руки и вынес из дамской комнаты. А мобильный остался в туалете.

Та еще успела помахать бармену.

Макс, слушая рассказ сутенера, не мог в него поверить.

– И вы отвезли девушку за город? И хотите убедить следствие, что она это сделала по доброй воле? – он почувствовал, как волна гнева поднимается в груди. – Мне думается, все было иначе. Вы ворвались в дамскую комнату, увидели, что девушка кому-то звонит с просьбой о помощи, выхватили телефон. А девушке вкололи что-то, чтобы добиться ее сговорчивости.

Под его взглядом сутенер сжался и побледнел.

– Да нет, начальник, не так все было… И Горохов-младший может подтвердить. Да и вообще это, не мой метод.

– Почему тогда одежда Глафиры Темных оказалась в другом месте?

Он рассчитывал, что эта информация смутит Саню, но тот просиял.

– Так вы ж самое интересное не дослушали! Мы подъезжаем к домику, я предлагаю консуматорше этой, а давай, говорю, ты ж актриса, давай, сыграешь, будто ты девушка в беде? Ограбили тебя или там еще что… Постучишь к нему в дверь, а на тебе – только бельишко. Мужики от такого вообще тормоза теряют…

Макс поморщился:

– Что ты несешь?

– Ну, хочешь, побожусь, – Саня вытаращил глаза.

Макс отмахнулся:

– На черта мне твои клятвы. Ты девушку убил, или заказчик твой, которому ты ее, раздетую, привез.

Саня шумно выдохнул:

– Да не. Сама она, говорю ж, еще сказала, что шанс такой раз в жизни выпадает. Вроде как знакомы они с мужиком этим были.

Макс покачал головой:

– Куда отвез Глафиру? Имя клиента?

Он назвал адрес отеля. И имя заказчика. Макс обомлел.

– Ты уверен?

– Не, ты опять побожиться просишь? – Саня развел скованными в наручники руками. – Она поэтому и согласилась, говорю, знакомы они.

– Откуда тогда кровь на одежде Черных?

– Да не знаю я! – он приложил руку к груди. – Правда, не знаю, начальник. Она разделась у меня в машине, скинула брюки, рубашку. В бельишке выскочила из салона и побежала к крыльцу. Принялась барабанить в двери и натурально молить о помощи. Мы подождали, когда дверь распахнутся – мужик вроде один был. Подождали еще… ну на всякий случай. Парни мои, – он неопределенно кивнул, вероятно, имя в виду охранников, – прошли к дому, посмотрели – девочка уже в пледике на коленях у мужика сидела и шампанское пила.

– До сих пор сидит? – Макс чувствовал, как багровеет. – Неделю уже?

Саня покачал головой:

– Без понятия, у меня своих дел по горло. Хлыщ этот московский за все заплатил…

– Да кто заказчик-то? – не выдержал Глеб, стоявший за спиной Макса.

– Это продюсер фильма, в котором она снималась. Алена Седина сказала, он ее хотел еще на съемочной площадке закадрить, к вагончику подходил его помощник. Но опоздал, Глафира к тому моменту убежала на работу в клуб.