Заметим, что исполнители расстрелов были произведены во внеоочередном порядке аж на две «ступени» вперед – видимо, в качестве поощрения их выдающихся заслуг[684]. Так, Барташевский уже 28 декабря стал поручиком. А в феврале 1919 г., по его словам, он узнал из частного письма из Ставки атамана Анненкова в Омске, показанное мне Вилленталем, «О производстве меня в штабс-капитаны… начальник отряда Драчук представил меня и остальных членов команды к производству в следующий чин на основании распоряжения начальника гарнизона[685]»

Однако в июне 1919 г. Барташевский на допросе ЧСК Висковатова фигурирует как поручик, а не как штабс-капитан, каковым он официально значился в апреле 1919 г. Возможно, его производство «отменили» за его последующие «подвиги».

Подобное производство должно было быть и на Вилленталя, который, по данным военных властей, на февраль 1919 г. также числился штабс-капитаном[686]. Его «повышение» еще более удивительно, ведь на декабрь 1918 г. он был прапорщиком (бывшим мичманом). Таким образом, получается, что его произвели сразу на три «ступени» вперед.

Чем это объяснялось – непонятно, ведь он был рядовым убийцей.

В свою очередь, прапорщик Н.А. Черченко стал поручиком (произведен на две «ступени» вперед) и в феврале 1919 г. перевелся сначала в госохрану (спецслужба) МВД, а затем в конвой самого Колчака. Туда не принимали случайных лиц. Видимо, активное участие в декабрьских событиях и было позволившей туда устроиться заслугой.

Иными словами, колчаковское командование отметило «подвиги» ликвидаторов очень высоко. Е.Е. Колосов «намекает», что устранение популярных членов Учредительного Собрания, тесно связанных с сибирской кооперацией, было очень выгодно их конкурентам в политике и коммерции – представителям крупного бизнеса[687].

Во всяком случае, убийство Фомина нанесло ей мощный удар и вызвало с января 1919 г. на нее атаку колчаковцев.