Против «учредителей» в Уфу из Челябинска под предлогом следования на фронт[389] 2 декабря отправили отряд из 450 человек гвардии полковника Круглевского, командира 41-го Уральского пехотного полка 11-й Уральской дивизии[390].

Депутат же Учредительного Собрания Святицкий утверждал, что это было дело рук самарского военного министра Галкина, подтверждений чему нет. Вероятно, он молчаливо одобрил происходящее и пассивно содействовал Круглевскому.

Круглевцы прибыли в Уфу 4 декабря. «Знал об этом штаб Войцеховского, и председатель (по другим данным – представитель) и член Чехосовета в Уфе Власек, в самый последний момент сообщивший учредиловцам об истинной цели Круглевского. Однако противодействовать ему было поздно[391].

По другим данным, известия о готовящемся аресте поступили «учредиловцам» еще вечером 2 декабря. Тогда же они собрались обсудить, что делать, но не могли согласовать свои действия – «дать себя арестовать или скрыться», поскольку не все верили, что Круглевский прибыл за ними[392].

Некоторые рассчитывали на защиту отряда «Съезда Учредительного Собрания» из 800 человек, но он якобы был «слабо вооружен и малонадежен»[393].

Круглевскому донесли о заседаниях «учредиловцев», происходивщих на квартире Вольского, и он организовал налет на нее и другие места их пребывания. Однако наиболее видные из них (Вольский, Веденяпин, Климушкин, Чернов) успели скрыться.

Причем «круглевцы» не смогли арестовать даже всех застигнутых врасплох «учредиловцев». Так, Д.С. Розенблюм по одной версии спрятался среди дров во дворе и его не нашли[394], а по другой – и не искали, не имея точного списка участников сбора.

Всего согласно Мельгунову в Екатеринбурге, Омске и Уфе на начало декабря арестовали 30 депутатов Учредительного Собрания (реально большинство задержанных не имели к ним отношения).

На допросе Чрезвычайной Следственной Комиссии Политцентра начальник охраны КОМУЧ А.Н. Сперанский показал: «…2 декабря 1918 г. в Уфу прибыл отряд Круглевского для ареста Совета управляющих КОМУЧ и ЦК партии эсеров. Прибывшие опасались активного сопротивления, потому операцию провели очень поспешно, без соблюдения формальностей, системы и именного списка. Было захвачено и ограблено 27 человек (включая видных деятелей КОМУЧ и Учредительного Собрания В.Н. Филипповского, К.Г. Нестерова и др.).

Однако большинство представляли технический персонал, не имевший отношения к политике. Среди них оказались два мальчика-курьера, пулеметчик охраны, мелкие служащие Съезда и Совета управляющих, и т. д…[395]»

В результате ареста несовершеннолетнего Еремина (курьер) его разлучили с декабря 1918 г. по март 1919 г. с отцом, высокопоставленным состоятельным поволжским беженцем, даже не сообщив о судьбе его сына[396].

В общем же и целом результаты «уфимского десанта» выглядят «пирровой победой» Колчака. Да, он сокрушил сопротивление «учредителей». Но с другой стороны, поймать удалось лишь второстепенные фигуры[397]. Около половины собранных Черновым депутатов устранились от дальнейшего участия в борьбе. Однако другая половина самых видных, около 40, улизнули и продолжили «войну»[398].