Показания Матковского высветили систему белого террора, но не оправдали его перед большевиками, хотя он отразил многие выпады Гойхбарга, не признав вины.

Генерал-лейтенант А. Ф. Матковский на смотре войск округа.

8 мая 1919 г.

Данное впечатление усилилось от того, что коммунисты не смогли использовать свидетельства Алексея Филипповича для преследования конкретных колчаковских чиновников. Так, он заявил, что «не слышал о протестах министра юстиции» относительно выносимых смертных приговоров «с полным нарушением закона в военно-полевых судах и приводимых в исполнение без (его) утверждения»[1171].

Однако благодаря советским юристам Матковский тут же вспомнил о «деятельности министра юстиции Тельберга и учрежденного им в августе 1919 г. «Комитета по охране законности и порядка» (его докладчиком был и подсудимый на данном процессе заместитель министра юстиции Малиновский), противящихся бесконтрольному применению смертной казни и иным нарушениям законодательства. И что «неправильные действия по преданию… прифронтовому суду обжаловались в Правительствующем Сенате[1172], отменявшем приговоры»[1173].

Однако предположим, что здесь нечто большее, чем просто желание «притопить» других, чтобы выжить самому. А именно – отражение сложившегося в процессе работы у Колчака между представителями Минюста и Матковским антагонизма.