Исходя из армейской иерархии, предположим, что Сабельников, Бржезовский, и Бобов не были заказчиками расправ. Иначе они бы не только «слетели» с понижением с должностей, но и предстали бы перед судом за превышение власти.

Поскольку Колчак тогда сильно болел, старшими военачальниками в Омске стали командующий Сибирской армией Иванов-Ринов, и начальник Ставки Лебедев, на которых замыкались более младшие командиры в Омске. Соответственно, ответственность за организацию расправы ложится именно на них (хотя по документам ЧСК Политцентра, Матковский и Колчак с оговорками признали свою косвенную ответственность).

Однако с учетом вышеизложенного, включая отсутствие реального расследования действий генералов, роль Колчака усматривается если не как устроителя расправы (чему прямо способствовало издание им приказа о предании суду «причастных» к восстанию), то как явного укрывателя её организаторов.

Это подозрение усиливается в связи с получением организаторами и исполнителями убийств повышений от Верховного Правителя, особенно Черченко, попавшего в его личный конвой. То есть Колчак оценил их декабрьские действия как заслуживающий награды подвиг.

В пользу этого же вывода служат показания убийц и вообще участников событий относительно того, что именно он укрывал их от правосудия. Врать следствию им не имело смысла – это легко опровергли бы «свыше». И за подобное могли наказать.

В любом случае, все вышеперечисленное свидетельствует о вовлеченности в события лиц на самом «верху». Это особенно заметно, когда вскоре из Омска по разным углам Колчакии рассредоточили подозреваемых, что сильно затруднило ведение следствия.

Произошедшие же ликвидации выглядели стремлением зачистить «под шумок восстания» Омск от реальных претенденттов на власть, которых было нельзя победить легально.

Вспомним в этой связи откровения Фоминой прокурора омского военно-окружного суда о невозможности судить Фомина за «мыслепреступление».

Однако для предъявления Фомину обвинений на суде закрытом, военно-полевом, было достаточно его участия в черновской «семерке», объявившей Колчаку войну. Однако Фомина и Ко оказалось проще ликвидировать под видом «самосуда».