Возможно, для практикующих спиритов эта встреча не показалась бы необычной, но для моих глаз картина была удивительной и завораживающей.

В просторной гостиной дома Лизиаса собралось не более тридцати человек. Мебель расставили самым простым образом. Удобные кресла стояли в двенадцать рядов перед небольшим возвышением, где восседал министр Кларенсио в окружении сеньоры Лауры и её детей. В четырёх метрах от них располагался большой хрустальный шар диаметром около двух метров. Снизу его охватывала сеть из тонких нитей, соединённых с аппаратом, похожим на земной громкоговоритель.

В голове теснились десятки вопросов. В зале царила атмосфера лёгкости; в небольших группах велись тихие, дружеские беседы.

Я стоял рядом с Николаем, старым сотрудником Министерства Помощи и близким другом семьи, и решился спросить. Товарищ охотно пояснил:

— Мы готовы, ждём сигнала от Министерства Коммуникаций. Наш брат Рикардо сейчас находится в земном детстве, и ему будет нетрудно освободиться от физических уз на несколько минут.

— Он придёт сюда?

— Почему нет? — ответил собеседник. — Не все воплощённые прикованы к земле. Как почтовые голуби, что живут между двумя мирами, так и некоторые духи способны существовать в двух сферах одновременно.

Он указал на устройство перед нами:

— Эта камера позволит ему проявиться.

— Зачем нужен хрустальный шар? — поинтересовался я. — Разве он не может появиться без него?

— Не забывайте, — сказал Николай, — что наша эмоциональность излучает силу, способную внести смятение. Эта камера сделана из изолирующего материала. Наша ментальная энергия не проникает внутрь.

В этот момент Лизиаса вызвали к телефону сотрудники Министерства Коммуникаций. Момент настал.

Я взглянул на часы: было двенадцать сорок ночи. Заметив мой вопросительный взгляд, Николай тихо пояснил:

— Сейчас в новом доме Рикардо, на Земле, наступил покой. Дом спит, родители отдыхают, и он, младенец в колыбели, не полностью пребывает в теле…

Николай не успел договорить. Министр Кларенсио поднялся и попросил всех сохранять единство мыслей и чистоту чувств.

В зале воцарилась тишина. Кларенсио произнёс простую и трогательную молитву. Затем Лизиас заиграл на кифаре, наполнив пространство вибрациями мира и гармонии.

Кларенсио снова обратился к собравшимся:

— Братья, теперь пошлём Рикардо нашу любовь.

Тут дочери и внучка сеньоры Лауры вместе с Лизиасом покинули помост и заняли места у музыкальных инструментов — рояля, арфы и кифары. К ним присоединились Тереза и Элоиза, образовав изящный семейный хор.

Тонкие струны зазвучали, и полилась нежная, божественная музыка, подобная небесным трелям. Я чувствовал, как возношусь в высшие сферы, когда серебристые голоса заполнили зал. Лизиас с сёстрами исполнили чудесную песню собственного сочинения.

Передать человеческими словами смысл этих духовных строф почти невозможно, но я попытаюсь, чтобы показать, как сильны узы любви за гранью смерти:

Когда последние аккорды смолкли, я заметил, как шар изнутри наполнился молочно-пепельным сиянием. В нём мгновенно проявилась фигура взрослого человека. Это был Рикардо. Непередаваемы были чувства семьи, посылающей ему свои любящие приветствия.

После тихого разговора с женой и детьми Рикардо обратил к нам дружелюбный взгляд и попросил повторить ту нежную песню. Он слушал, и слёзы текли по его лицу. Когда звуки окончательно затихли, он взволнованно произнёс:

— О, дети мои, как велика доброта Иисуса, даровавшего нам эту божественную радость! В этом зале мы вместе ступили на дорогу к высшим сферам. Часто мы получаем духовную пищу, как сейчас, — для поддержки и укрепления. Как же я счастлив!

Сеньора Лаура тихо плакала. Глаза Лизиаса и его сестёр блестели от слёз.

Я чувствовал, что Рикардо говорит с усилием и времени у него мало. Возможно, все это понимали, потому что Юдит, обняв хрустальный шар, ласково воскликнула:

— Дорогой отец, скажи, что нам нужно сделать? Чем мы можем помочь твоему самоотверженному сердцу?

Тогда Рикардо перевёл взгляд на сеньору Лауру и прошептал:

— Твоя мама скоро присоединится ко мне, дочка! А потом и вы придёте! Что ещё можно пожелать для счастья, кроме благословения Учителя на вечные времена?

Все были глубоко тронуты.

Когда шар снова начал наполняться пепельным сиянием, Рикардо произнёс на прощание:

— О, дети мои! У меня есть к вам одна искренняя просьба! Молитесь, чтобы мне никогда не было легко на Земле, — чтобы свет благодарности и понимания всегда жил в моём духе!..

Эта неожиданная просьба поразила и растрогала меня до глубины души. Рикардо послал всем нам тёплый привет, и завеса пепельного вещества снова окутала камеру, которая мгновенно вернулась к первоначальному виду.

Министр Кларенсио прочёл проникновенную молитву, и сеанс завершился, оставив в наших сердцах неописуемую радость.

Я направился было к сеньоре Лауре, чтобы выразить своё восхищение, но в нескольких шагах от неё меня остановил Кларенсио. Он ласково сказал:

— Андре, завтра я провожу нашу сестру Лауру в физический мир. Если вы не против, сможете поехать с нами и навестить свою семью.

Сюрприз был ошеломляющим. Глубокая радость охватила меня, но я инстинктивно вспомнил о службе в Палатах Исправления. Словно угадав мои мысли, великодушный министр добавил:

— Вы наработали достаточно сверхурочных часов. Генесио без труда предоставит вам неделю отпуска после первого года активной службы.

Переполненный счастьем, я благодарил его, смеясь и плача одновременно. Наконец-то я снова увижу жену и любимых детей!