Я искренне сожалел о прерванной беседе, но разъяснения сеньоры Лауры придали мне сил.

Лизиас вернулся в дом с видом человека, вполне довольного проделанной работой.

— Привет! Вы ещё здесь? — улыбнулся он.

Пока молодёжь прощалась, он ласково пригласил меня:

— Пойдёмте в сад. Вы ещё не видели отсюда лунный свет.

Хозяйка переключилась на дочерей, а мы с Лизиасом вышли в сад.

Зрелище было потрясающим! Привыкнув к виду из госпиталя, заслонённого кронами больших деревьев, я ещё не знал той чудесной панорамы, что открывалась ясной ночью за обширными ставнями Министерства Помощи. Пейзаж украшали глицинии невероятной красоты. Белоснежные ирисы с синеватым оттенком в глубине чашечки источали утончённый аромат. Я глубоко вдыхал, чувствуя, как волны новой энергии наполняют всё моё существо. Вдалеке башни Правления были окутаны прекрасной игрой света. Ослеплённый этой красотой, я не мог найти слов. Пытаясь выразить охвативший меня восторг, я лишь взволнованно произнёс:

— Я никогда не чувствовал такого покоя! Какая ночь!

Лизиас улыбнулся в ответ:

— Все уравновешенные обитатели Колонии негласно договорились не выражать мысли, противные добру. Сейчас усилия большинства направлены на почти непрерывную молитву. Отсюда и рождаются те вибрации покоя, что мы ощущаем.

Насытившись созерцанием этой чудесной картины, словно испив свет и тишину ночи, мы вернулись в дом. Лизиас подошёл к небольшому устройству в зале, напоминавшему наши радиоприёмники. Моё любопытство обострилось до предела. Что же мы будем слушать? Послания с Земли? Угадав мой вопрос, друг пояснил:

— Мы не услышим голосов с Земли. Наши передачи основаны на вибрациях более тонких, чем те, что действуют в земной сфере.

— Но разве нет средств принимать земные трансляции? — не унимался я.

— Несомненно, в каждом из министерств для этого есть все возможности, но в домашней обстановке для нас куда важнее планирование необходимой службы, вести из Высших Сфер и высшее знание.

Замечание было справедливым, но, всё ещё тоскуя по земному дому, я вдруг спросил:

— Неужели это правильно? Наши родные, оставшиеся там: родители, дети…

— Я ожидал этого вопроса. На Земле наше восприятие часто искажено. Гипертрофия чувств — общий недуг почти для всех нас. Там мы были старыми узниками тесных условий, зачастую замыкались в рамках семьи, забывая об иных обязательствах. Мы жили, отступая от истинных принципов братства, которые сами же и проповедовали миру, применяя их лишь к себе. Здесь же, в Духовном мире, друг мой, нам открывается оборотная сторона медали жизни. Нам необходимо излечить старые недуги и загладить несправедливости. На заре Колонии, как нам известно, все жили в непрерывной связи с очагами земной эволюции. Никто не мог вынести отсутствия вестей из семьи. От Министерства Возрождения до Министерства Возвышения — все пребывали в постоянной нервной борьбе. Тревожные слухи мешали любой деятельности. Но ровно два века назад один из великодушных Министров Божественного Союза убедил Правительство принять меры. Прежний Губернатор был, пожалуй, излишне снисходителен. Заблудшая доброта порождает лишь недисциплинированность и падение. Вести о дорогих нам близких с Земли часто заставляли семьи бросать всё. Истинным бедствием становились земные катастрофы, если они затрагивали кого-то из обитателей Нашего Дома. Согласно архивам, город больше походил на область в Преддверии, а не на территорию исправления и обучения. Под защитой Министерства Божественного Союза Губернатор запретил беспорядочный обмен. Было сопротивление. Но великодушный Министр вспомнил учение Иисуса, призвавшего предоставить мёртвым погребать своих мертвецов, и нововведение вскоре стало неоспоримым.

— Тем не менее, — возразил я, — знать о судьбе любимых, временно пребывающих на Земле, было бы утешением. Не придало ли бы это душе большего спокойствия?

Лизиас стоял у приёмника, но не включал его, словно желая дать мне больше понять.

— Загляните в себя и спросите, готовы ли вы к этому. Готовы ли вы, например, сохранить душевный мир и веру, действуя по божественным заветам, зная, что ваше любимое дитя оклеветали или оно само стало клеветником? Если вам скажут, что вашего брата заключили в тюрьму как преступника, хватит ли у вас сил остаться в покое?

Я разочарованно улыбнулся.

— Мы не должны получать вести из низших планов, — мягко продолжил он, — за исключением случаев, когда можем оказать реальную помощь. Но согласитесь, никто не способен помочь справедливо, будучи неустойчив в чувствах и мыслях. Поэтому, прежде чем вступать в контакт с оставшимися на Земле, необходима надлежащая подготовка. Если новый контакт сулит поле духовной любви, такой обмен был бы благом. Но подавляющее большинство воплощённых ещё не достигли этого и живут в безрассудстве, подверженные высоким и низким вибрациям материи. Несмотря на душевные трудности, мы должны избегать погружения в круги низких вибраций.

Всё ещё демонстрируя своенравие, я спросил:

— Но, Лизиас, ваш отец всё же воплощён на Земле. Разве вам не хотелось бы пообщаться с ним?

— Конечно, — ответил он любезно. — Когда мы заслуживаем такое счастье, мы навещаем близких в нашей новой форме, равно как и они нас, если того требует необходимость. Однако нельзя забывать, что мы — существа, способные ошибаться. Нам следует обращаться в компетентные органы, дабы те определили возможность контакта или необходимые для него заслуги. Для этого существует Министерство Связи. Заметьте, из высших сфер спуститься в низшие куда легче, чем наоборот. Существуют законы, которые должны понимать обитатели низших миров. Важно не только уметь говорить, но и уметь слушать. Наш Дом пребывал в смятении именно потому, что не умел слушать, не мог оказывать успешную помощь, и Колония часто превращалась в поле беспорядка.

Я замолчал перед лицом столь веского аргумента. Пока я пребывал в молчании, Лизиас открыл панель управления аппаратом и включил приём.