Среда, двадцать пятое мая.

В девять утра Эбби вошла в ресторан отеля и попросила тот же столик. Она проследовала за официантом и слегка удивилась отсутствию Хасана Мансура. Села за столик и заказала кофе, сок, тосты и джем. Написала Митчу, пожелав доброго утра, и муж сразу ответил.

За ближайшим столиком сидела хорошо одетая марокканская пара. Джентльмен работал на Кори. Он мельком взглянул на Эбби, делая вид, что они незнакомы.

Наконец вошел Хасан, рассыпаясь в извинениях и улыбаясь. Задержался в пробке, погода прекрасная и все в таком духе. Он попросил чаю и продолжал болтать – типичный довольный турист. Эбби ела сухой тост и пыталась держать себя в руках.

– Ну, миссис Макдир, как обстоят дела?

Она не менее трех раз просила называть ее Эбби.

– Сегодня утром мы ожидаем два перевода в общей сложности на семьдесят пять миллионов, как я и обещала.

Он попытался принять хмурый вид, однако было очевидно, что Хасану и его клиентам очень хочется получить деньги.

– Сделка заключена на сто миллионов, миссис Макдир!

– Да, мы знаем. Вы потребовали сто, и мы постарались сделать все возможное, чтобы их получить, однако нам немного не хватает. Семьдесят пять – это все, что есть. И мне необходимо увидеться с Джованной прежде, чем переводить деньги.

– Вы открыли счет в «Тринидад траст», как велено?

– Да, – кивнула Эбби, подыгрывая ему. Если верить Дженнингсу, Соломон Фрик наверняка сообщил Хасану, что Митч открыл счет. Фрик и его банк ждут. Все готово. Состояние практически у них в руках, и Хасану едва удавалось скрыть волнение. – Хотите тост?

На маленькой тарелке лежали четыре ломтика, намазанные маслом. Он взял один, сказал спасибо и разломил его пополам.

– Времени у нас много, – заметила Эбби. – До окончания срока еще несколько часов.

– Да, но мой клиент все еще требует сто.

– Мы не в силах удовлетворить это требование, мистер Мансур. Все очень просто: либо берите семьдесят пять, либо уходите.

Хасан скривился: вероятно, уходить ему не хотелось. Он потягивал чай, жевал тост и старался сохранять озабоченный вид. Доев, он сказал:

– Вот наш план. Я встречусь с вами в холле в четыре часа дня. Вы сообщите мне, что все переводы прошли и деньги готовы. Затем мы отправимся в безопасное место, и вы увидите Джованну.

– Я не собираюсь покидать отель.

– Как угодно.

* * *

В девять пятнадцать пришел перевод из банка на Кипре. Десять миллионов долларов, как и обещал Омар Челик, из дочерней компании «Ланнак» в Хорватии. Митч, Стивен, Дженнингс и Фрик улыбнулись и глубоко вздохнули. Ни Дженнингс, ни Фрик не знали предыстории. Они понятия не имели, куда уходят деньги и на что они идут. Однако, учитывая тревогу адвокатов из «Скалли», было очевидно, что время играет решающую роль. Дженнингс, британец до мозга костей, подозревал, что это связано с заложницей из «Скалли», о которой взахлеб писала пресса, но ни о чем не спрашивал, как истинный профессионал. Его работа заключалась в том, чтобы консультировать клиента и следить за входящими и исходящими переводами.

Митч позвонил Райли Кейси в Лондон, не особо рассчитывая что-либо узнать, а просто поинтересоваться: «Где же эти чертовы деньги от американцев?» Неудивительно, что Райли не имел ни малейшего представления о том, что замышляют американцы.

В десять ноль четыре пришел перевод из банка в Мехико. Поступил последний взнос в размере пятнадцати миллионов долларов, и теперь встал вопрос, что делать дальше. Соломон Фрик вышел в другой кабинет, чтобы сообщить своему клиенту хорошую новость. Митч позвонил Эбби с той же целью.

* * *

К трем сорока пяти Эбби приготовилась к отъезду. Она провела здесь всего две ночи, но казалось, что гораздо дольше. Она чувствовала себя пленницей отеля, каким бы милым он ни был: если боишься выйти на улицу и знаешь, что за тобой следят, время тянется мучительно долго.

В четыре часа дня она вышла в холл и улыбнулась Хасану. Хотя вокруг никого не было, он все равно спросил шепотом:

– Как дела?

– Ничего не изменилось. У нас семьдесят пять миллионов.

Он нахмурился, потому что так требовалось.

– Ладно. Мы их берем.

– Сначала я увижу Джованну.

– Чтобы ее увидеть, придется покинуть отель.

– Я не буду этого делать.

– Тогда у нас проблема. Привозить ее сюда слишком рискованно.

– Почему?

– Вам нельзя доверять, миссис Макдир. Мы подозреваем, что у вас есть друзья поблизости. Это правда?

Эбби слишком растерялась, чтобы быстро и убедительно солгать, и тем самым себя выдала.

– Ну… нет, я не знаю, о чем вы.

Хасан улыбнулся и достал телефон – еще один «Джекл», положил перед ней и спросил:

– Знаете этого человека?

Снимок Кори у парадного входа в отель. Даже в солнцезащитных очках и кепке он был вполне узнаваем. Отличная работа, Кори!

Эбби покачала головой.

– Нет.

Хасан с неприятной улыбкой убрал телефон обратно в карман и оглядел пустой вестибюль.

– Его зовут Кори Галлант, он работает в службе безопасности юридической фирмы «Скалли энд Першинг», – тихо сказал он. – Уверен, вы с ним хорошо знакомы. Он здесь, в городе, как минимум с двумя местными агентами, которым, по его мнению, можно доверять. Итак, миссис Макдир, мы не настолько глупы, чтобы приводить нашу подопечную сюда, в отель. Вам тоже нельзя доверять. Вся операция – на грани сокрушительного краха! Жизнь Джованны в опасности. Прямо сейчас ей в голову направлен пистолет!

Несмотря на смятение, Эбби пыталась мыслить здраво.

– Слушайте, мне велели приехать одной, и я приехала. Я не имею никакого отношения к появлению этого парня и никогда не видела местных агентов! Вы знаете, что я приехала сюда одна, потому что за мной следили. Я сделала абсолютно все, о чем меня просили!

– Если хотите ее увидеть, вы должны со мной прогуляться.

Среди множества мыслей, посетивших Эбби в этот момент, наиболее яркой была следующая: «К такому я не готова. Понятия не имею, что делать дальше!»

– Из отеля не выйду! – выпалила она.

– Как угодно, миссис Макдир. Ваш отказ ставит под угрозу жизнь Джованны. Я предлагаю отвести вас к ней.

– Где она?

– Недалеко. В хорошую погоду приятно прогуляться.

– Я не чувствую себя в безопасности!

– А как, по-вашему, чувствует себя Джованна?

С приставленным к голове пистолетом? Времени на раздумья и переговоры не было. Эбби решилась.

– Ладно, я пойду – пешком, в машину не сяду!

– Я и не предлагал.

Они вышли через парадный вход на оживленный тротуар. Отель находился в центре, недалеко от Медины – сердца Марракеша, самой старой части города, окруженной крепостной стеной. Сквозь большие солнцезащитные очки Эбби пыталась всматриваться в каждое лицо и отслеживать каждое движение, но вскоре ее захлестнула толпа. На нее смотрели косо из-за одежды – женщина в джинсах и кроссовках, с громоздкой дизайнерской сумкой через плечо, притягивала взгляды, хотя вокруг бродили и другие туристы, в основном с Запада. Эбби молилась, чтобы Кори с помощниками был неподалеку, хотя и тревожилась, ведь Хасан его вычислил.

По пути Хасан молчал. Она прошла вслед за ним через древний каменный вход и попала в Медину – невероятный лабиринт узких мощеных улочек, по которым сновали пешеходы и тележки, запряженные осликами. Попадались мотороллеры, но ни одного автомобиля. Они плыли по волнам людского потока мимо бесконечных рядов лавок, торгующих всем, что только можно себе представить. Хасан направлялся в самую глубь квартала, вроде бы не особенно торопясь. Эбби несколько раз оглянулась, пытаясь наметить хоть какой-нибудь ориентир, чтобы отыскать дорогу назад, но тщетно.

Медина создавалась веками, и ее рынок, который местные называют сук, разбегался во все стороны. Они шли мимо прилавков со специями, яйцами, текстилем, травами, кожей, коврами, керамикой, ювелирными изделиями, металлами, рыбой, птицей и животными – одни были мертвы и готовы к употреблению, другие живы и искали новый дом. В большой грязной клетке визжала стая обезьян-ревунов, – никто не обращал на них внимания, словно бы и не слышал. Все громко разговаривали на дюжине языков, многие срывались на крик, торгуясь насчет цены, количества и качества. Раздавались отдельные слова на английском, иногда на итальянском, однако большую часть слов было не разобрать. Некоторые торговцы рявкали на покупателей, и те не оставались в долгу.

Пробираясь сквозь толпу, Хасан крикнул через плечо:

– Следите за сумкой! Карманники здесь лютуют.

На открытой площади они осторожно прошли мимо ряда заклинателей змей с флейтами и кобрами в пестрых корзинках. Эбби со спутником остановились, чтобы полюбоваться на акробатов и танцоров-трансвеститов. Юноши боксировали в тяжелых кожаных перчатках. Уличные фокусники пытались привлечь зрителей для следующего представления. Музыканты играли на лютнях и сантирах. Тут дантист вырывал зубы, там – фотограф уговаривал туристов сделать снимок с красивой молодой моделью. Повсюду клянчили нищие, и, похоже, их дела обстояли совсем неплохо.

Безнадежно заблудившись в глубинах базара, Эбби спросила, пытаясь перекричать шум:

– Куда именно мы идем?

Хасан промолчал. В толпе Эбби не чувствовала себя совсем уж беззащитной, но ситуация вскоре изменилась: они свернули на узкую улочку с приземистыми обшарпанными зданиями, выложенными булыжником, где с одной стороны торговали специями, с другой – коврами. Из открытых наверху окон свисали десятки разноцветных ковров, затеняя лавки внизу. Хасан вдруг взял Эбби за локоть, кивнул и сказал: «Сюда». Они проскользнули в темный тесный проход между двумя зданиями, затем в дверь, завешанную выцветшим ковром. Хасан толкнул ее и открыл. Они очутились в комнате, стены и пол которой устилали ковры, потом прошли в другую комнату, на первый взгляд точно такую же, как и предыдущая. Женщина накрывала к чаю на маленьком столике цвета слоновой кости, рядом стояли два кресла. Хасан кивнул ей, и она исчезла.

Он улыбнулся, приглашающе взмахнул рукой и спросил:

– Выпьете со мной чаю, миссис Макдир?

Словно она могла отказаться! Сейчас ей хотелось вовсе не чаю. Эбби сидела в кресле и смотрела, как он медленно наполняет две чашки черным напитком, от которого даже пахло крепко.

Хасан сделал глоток, улыбнулся, отставил чашку и громко позвал куда-то влево: «Али!» Два висящих ковра чуть разошлись, сквозь щель просунул голову молодой человек. Хасан слегка кивнул и сказал: «Сейчас».

Ковры раздвинулись еще шире, и вдалеке стала видна фигура, сидящая в кресле. Это была женщина в черном одеянии с капюшоном, закрывающим лицо. Длинные светло-каштановые волосы спадали ей на плечи. За ее спиной стоял крепкий парень в черной маске и с пистолетом на бедре. Хасан кивнул, мужчина поднял капюшон.

Джованна задохнулась от тусклого света и несколько раз моргнула. Эбби знала, что сейчас не время робеть, и выпалила:

– Джованна, это я, Эбби Макдир. Ты в порядке?

Джованна открыла рот, пытаясь сосредоточиться.

– Да, Эбби, я в порядке.

Голос прозвучал слабо и хрипло.

– Andiamo a casa, Giovanna. Luca sta aspettando! – проговорила Эбби по-итальянски, что значило: «Поехали домой, Джованна, Лука ждет!»

– Si, okay, va bene, fai quello che vogliono! – ответила Джованна, что значит: «Да, окей, делайте то, что они говорят».

Хасан кивнул, и ковры быстро сомкнулись. Он перевел взгляд на Эбби.

– Теперь довольны?

– Наверное. – «По крайней мере, Джованна жива».

– Хорошо выглядит, да?

Эбби отвела взгляд, не желая удостаивать его ответом. «Держал ее в клетке сорок дней, и думаешь меня впечатлить тем, как хорошо она выглядит?»

– Следующий шаг за вами, миссис Макдир. Пожалуйста, сообщите мужу.

– Что будет потом, когда я это сделаю и вы получите деньги?

Хасан улыбнулся и щелкнул пальцами.

– Мы исчезнем! Мы уходим отсюда, и никто нас не преследует. Вы уходите отсюда, и никто вас не преследует.

– И как я должна найти дорогу обратно?

– Уверен, вы справитесь. Пожалуйста, звоните.

Из обширной коллекции телефонов Эбби выбрала свой старый и созвонилась с Митчем.

* * *

Митч убрал телефон в карман и улыбнулся.

– Все готово.

Фрик вручил Дженнингсу одностраничный документ, тот внимательно прочел каждое слово и передал Митчу, который последовал его примеру. Если опустить словесную шелуху, он представлял собой простое разрешение. Митч и Дженнингс подписали.

Фрик сел за стол, открыл ноутбук и объявил:

– Господа, пожалуйста, следите за экраном. Я перевожу семьдесят пять миллионов долларов со счета ADMP-8859-4454-7376-XBU на счет номер 33375-9856623, оба счета находятся в «Тринидад траст», офис на Большом Каймане.

У них на глазах баланс первого счета обнулился, а на втором счете появилось семьдесят пять миллионов долларов.