Кем бы похитители ни были – преступниками или террористами, – их явно тянуло к театральным эффектам. Через четыре дня после налета на контрольно-пропускной пункт и убийства пятерых солдат-охранников, через три дня после обезглавливания турецких охранников бензопилой и через два дня после выкладывания видео в глубинах сети они подвесили на телефонном столбе возле оживленной трассы в Бенгази окровавленное и обнаженное тело Юссефа. Его нашли с зияющей дырой в шее, связанным по рукам и ногам, медленно вращающимся на конце толстого провода в лучах восходящего солнца. К правой лодыжке привязали записку, которая гласила: «Юссеф Ашур, предатель».

Военная полиция заполонила район, перекрыла все дороги и оставила тело висеть до дальнейших распоряжений начальства. Возможно, следовало ожидать еще одну видеозапись убийства, которая дала бы хоть какие-то улики.

Самир отправился на место преступления, убедился, что это действительно Юссеф, которого он знал много лет, и позвонил сначала в «Ланнак», затем Луке.

Судя по всему, в живых оставались только Валид и Джованна.

Кори Галлант ответил на звонок в четыре утра. После трех часов неглубокого сна ему не составило труда встать с постели и отправиться в офис. В восемь тридцать он уже ждал у кабинета Митча.

Один взгляд – и Митч понял, что новости плохие.

– Ситуация получила развитие, – сообщил Кори.

– Я начинаю ненавидеть слово «развитие»!

– Мистер Рух ждет.

В лифте Кори рассказал Митчу то немногое, что знал про Юссефа – где и в каком виде обнаружили его труп. Это произошло часов девять назад, и от тех, кто его подвесил, никаких вестей не было.

* * *

Джек Рух сердился, потому что хотел провести телеконференцию в семь утра, а это не вписывалось в расписание Митча. Рух по-прежнему работал по шестнадцать часов в сутки и славился своими предрассветными совещаниями, призванными доказать его крутизну. Подобные проявления агрессивной маскулинности в «Скалли» изрядно раздражали Митча.

Рух указал на стол для совещаний, покосившись на большой экран на стене. По кабельному в режиме нон-стоп сообщали о землетрясении, но, к счастью, звук был выключен. Новостей из Ливии пока не поступало. Секретарша налила кофе, и Рух сказал:

– Полагаю, Кори сообщил последние новости.

– Я услышал краткую версию, – ответил Митч.

– Пока это почти все, что у нас есть. – Он вновь взглянул на экран, словно ожидая новых вестей в любой момент. Секретарша вышла и закрыла дверь. Рух похрустел костяшками пальцев, поднял взгляд на Митча и спросил: – В «Ланнак» звонил сегодня?

– Пока нет. Это первый пункт в моем списке дел.

– Не тяни! Турки на взводе и очень расстроены. Их штатный юрист – Деннис Туллос.

– Я с ним знаком.

– Хорошо. Мы поговорили вчера вечером. Компания пытается вернуть четыре тела на родину, ливийцы на сотрудничество не идут – злятся из-за судебного иска. Все злятся! «Ланнак» хочет получить свои деньги, и теперь их запросы сильно возрастут из-за того, что Ливия не защищает иностранных рабочих, как обещала. Вероятно, в иск придется вносить изменения и требовать большего возмещения ущерба. Когда суд?

– Через несколько месяцев, может, через год. Кто знает?

– Ладно. Я хочу, чтобы ты поднажал, Митч, и передал дело судьям. «Ланнак» – ценный клиент, в прошлом году нам заплатили около шестнадцати миллионов. Запланируй встречу с ними на следующей неделе, чтобы подбодрить.

– Понял.

– Насколько велика твоя команда?

– У меня было два помощника, включая Джованну. Теперь даже не знаю. Роберто Маджи останется в Риме.

– Ясно. Персонал обсудим позже. Сейчас у нас гораздо более насущная проблема. Сотрудница «Скалли» похищена в Ливии, и мы должны сделать все возможное, чтобы ее освободить. Знаешь Бенсона Уолла, нашего уполномоченного в Вашингтоне?

– Да, мы знакомы.

– Бенсон присоединится к нам через минуту по видеосвязи. Трое наших партнеров в Вашингтоне работали либо в Госдепе, либо в ЦРУ, поэтому кое-какие контакты у нас имеются. Слышал когда-нибудь о фирме под названием «Крюггал»?

– Звучит как марка хлопьев для завтрака.

– Отнюдь. Кори.

Кори мастерски принял передачу, ничуть не замешкавшись.

– Об этой компании нет данных ни в интернете, ни где-либо еще. Это группа бывших шпионов и экспертов по военной разведке, которые работают по всему миру наравне с МИ-6, Моссадом, ЦРУ, КГБ и так далее. Лезут в самое пекло, много времени проводят на Ближнем Востоке. Без сомнения, они лучше всех разрулят ситуацию с захватом заложника-иностранца. У них большая практика и хороший послужной список.

– Мы их наняли? – уточнил Митч.

– Да.

– Митч, поскольку мы работаем по всему миру и бываем в местах, где не так безопасно, как хотелось бы, то оформляем много страховок, – пояснил Рух. – Для оплаты услуг переговорщиков, выкупов и тому подобного.

– А военные операции?

– Не покрываются. И вряд ли стоит этого ожидать.

– Самый быстрый способ убить заложника – натравить псов, – вмешался Кори.

– Псов?

– Крутых парней с оружием в руках, у которых пальцы так и чешутся нажать на спусковой крючок, – полицейских, спецназовцев или еще кого-нибудь. В таких ситуациях дипломатия, переговоры и деньги работают гораздо лучше. Слыхал когда-нибудь о страховке «П и В»?

– Может быть.

– Похищение и выкуп. Индустрия огромная, большинство крупных страховых компаний предлагают такую услугу.

– Мы занимаемся этим уже много лет, но тайно, – сообщил Рух. – В открытую нельзя, чтобы не провоцировать возможных похитителей.

– Так я застрахован?

– Как и все мы.

– И сколько я стою?

Кори посмотрел на Руха и промолчал. Ответ должен был дать босс.

– Двадцать пять миллионов, – сказал Джек. – Страховка обходится нам в сто тысяч в год.

– Недурно… Чисто из любопытства, сколько стоит на свободном рынке заложница вроде Джованны?

– Кто знает? – пожал плечами Кори. – Если верить слухам, два года назад французское правительство заплатило тридцать восемь миллионов за журналистку, похищенную в Сомали, что оно, разумеется, отрицает. Пять лет назад испанцы заплатили двадцать миллионов за сотрудника гуманитарной организации в Сирии. Франция и Испания ведут переговоры, а Британия, Италия и США – нет, по крайней мере официально. К тому же редко удается провести четкую грань между преступной группировкой и террористической организацией.

– Вот тут-то и приходит на помощь «Крюггал», – сказал Рух. – Мы их наняли и убедили нашу страховую компанию также прибегнуть к их услугам.

– Кто наша страховая компания?

– «Ди-Джи-Эм-Экс».

– «Ди-Джи-Эм-Экс»? Хорошее название, у ребят явно нет проблем с фантазией.

– Это подразделение крупной британской страховой компании, – пояснил Кори.

– В любом случае, – вмешался Рух, устав от болтовни, – у нас на линии Бенсон Уолл и некий Дариан Касач. Он американец израильского происхождения, руководит компанией «Крюггал», которая работает по всему миру.

Он коснулся клавиши, и экран в конце стола ожил. На нем возникли два лица – Бенсон Уолл и Дариан Касач. Обоим было около пятидесяти. Оба смотрели в камеру выжидательно.

Рух быстро представил их друг другу. Уолл руководил вашингтонским офисом «Скалли», который насчитывал две сотни юристов. Он кратко поздоровался. Касач не стал утруждать себя приветствием и сразу перешел к делу:

– На юге Ливии, вдали от Триполи и Бенгази, банды так и кишат. Они сражаются друг с другом за территории, но при этом дружно ненавидят Каддафи, и две или три из них регулярно норовят устроить переворот. Как вы знаете, с тех пор как он пришел к власти в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году, генерал пережил восемь покушений, и для самозащиты ему нужно тысяч десять верных солдат. Когда враги не замышляют его убийство, они лезут куда ни попадя и создают проблемы, где только могут. Похищения происходят часто, для банд это выгодный способ заработка. Особенно любят похищать работников нефтяных промыслов, иногда им везет и удается захватить руководителя компании «Бритиш Петролеум». Обычно все дело в деньгах, однако в этом эпизоде есть пара нюансов, которые настораживают. Во-первых, похитители устроили настоящую бойню. На данный момент погибших десять.

У Дариана были коротко подстриженные седые волосы, загорелая кожа и жесткий немигающий взгляд человека, который пожил в опасных местах и повидал немало мертвецов. Митча радовало, что они в одной команде.

– Для преступной группировки это необычно, больше похоже на террористов. Второй момент заключается в том, что последнюю жертву, водителя грузовика, нашли совсем недалеко от Бенгази. Банды редко приближаются к крупным городам. Оба этих фактора указывают, что мы, возможно, имеем дело с новой, более серьезной угрозой.

Он сделал паузу, и Митч спросил:

– Значит, вы не думаете, что это устроил Каддафи?

– Нет, и причин несколько. Самая очевидная в том, что на протяжении последних тридцати пяти лет режим генерала взаимодействовал с иностранными компаниями, обходясь без подобного насилия. Ливийцам нужны иностранные рабочие, и они прекрасно умеют их защищать. «Ланнак» проработала там двадцать лет без серьезных инцидентов. Зачем нападать сейчас? Разозлились из-за судебного иска? Сомневаюсь. Судебные тяжбы то и дело возникают, и их всегда удается уладить. Сколько проектов «Ланнак» реализовал в Ливии?

– Восемь, – ответил Митч.

– Сколько раз компания была вынуждена судиться с правительством?

– Пять.

– И чем все в итоге кончилось?

– Все пять исков дошли до суда, и «Ланнак» их все выиграла. После вступления в силу судебных приказов все требования были удовлетворены.

Дариан кивнул, словно тоже знал эти цифры.

– Именно. Вы доводите дело до суда, выигрываете, они тянут время, потом вы убеждаете суд ввести санкции. Ливийцам слово «санкции» не нравится, и обычно они идут на сделку, верно?

– Все не так просто, – покачал головой Митч. – Некоторые выплаты гораздо меньше тех, что требовала «Ланнак». Судебные процессы протекали весьма жестко.

– Понятно, но такова уж там специфика ведения бизнеса. Стандартные и привычные им процедуры, с чего вдруг ливийцы начали убивать?.. Итак, отвечая на ваш вопрос, мы пока исключаем причастность режима Каддафи. Для ливийцев это слишком рискованно. Им не выжить, если иностранные компании испугаются и побегут.

Дариан был весьма убедителен, и Митч не стал возражать.

– Дальше. Наши люди в Триполи носом землю роют. Пара подозреваемых имеется, но я не готов обсуждать это дистанционно. Одна из нынешних проблем в том, что по Ливии шныряет половина шпионов и двойных агентов со всего мира, отчаянно выискивая хоть какие-то сведения. Британцы, турки, итальянцы, даже ливийцы. Американцам тоже не терпится влезть… К вечеру у нас будет о чем рассказать. Готов встретиться с вами в нашем офисе на Манхэттене завтра в восемь утра. Подойдет?

Все кивнули, и Джек подтвердил:

– Договорились.

* * *

Когда Митч покинул офис тем вечером, погода испортилась. Обычно дождь в городе доставляет много неприятностей, однако ньюйоркцы, привыкшие выживать в любую погоду, относятся к нему спокойно. Митчу он тоже никогда особо не мешал, за исключением дней проведения игр. Если у «Задир» намечалась игра, то дождь означал катастрофу.

Пока он ехал в метро, мелкий моросящий дождик превратился в ливень, шансов на игру в Центральном парке не осталось. Он вошел в квартиру в пять тридцать, и его встретила печальная картина: Кларк с Картером сидели на диване перед телевизором в полном обмундировании «Задир», один держал в руках бейсбольный мяч, другой – перчатку. Оба были слишком расстроены, чтобы поздороваться с отцом.

– Суровые ребята, – шепнул Митч жене, чмокнув ее в щеку.

– Видимо, снаружи еще дождь?

– Скорее ливень. Никаких шансов на игру.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты увел их из дома на пару часиков.

Картер бросил бейсбольный мяч на стул и подошел к отцу, чтобы обнять. Он едва не плакал.

– Я должен был подавать, папа!

– Таков уж бейсбол. Даже у «Метс» иногда отменяют игры из-за дождя. В субботу обязательно сыграем!

– Обещаешь?

– Обещаю, что так и будет, если снова не пойдет дождь.

– Думаю, вам стоит переодеться, – заметила Эбби.

– У меня есть идея получше, – предложил Митч. – Не снимайте форму! Давай созвонимся с командой, со всеми «задирами», пусть приходят прямо в форме к «Санто» – поедим пиццы.

Кларк вскочил с дивана с широкой улыбкой.

– Отличная идея, пап! – обрадовался Картер.

– И пусть захватят зонтики, – напомнила Эбби.