– Нужно найти связь между Чарльзом Уорингом и кем-то, кто сейчас гостит в Маллоуэн-холле и кто хотел его устранить. Однако пока мы не нашли никаких свидетельств, что убитого здесь хоть кто-то знал, – Филлида подалась вперед в кресле. – Ведь для убийства нужен мотив.

– Конечно, – задумчиво ответила Агата Кристи-Маллоуэн. – Как я говорила, гораздо проще смоделировать ситуацию, чем разобраться с той, что встречается в реальной жизни. В романах я часто использую тактику «мотива у каждого», когда у всех присутствующих есть основание для убийства: читателю приходится выбирать из множества вариантов, но лишь один должен в конце концов подойти, – она слегка улыбнулась. – Чем больше подозреваемых, тем лучше… но у нас, похоже, вообще нет подозреваемых! И это меня крайне раздражает.

Они сидели в кабинете писательницы. Агата все-таки решила дописать главу, которую бросила, чтобы ответить на вопросы полицейских, но дело двигалось не слишком успешно. Гости, под предводительством мистера Макса, отправились на небольшую экскурсию и в настоящий момент осматривали руины находившегося неподалеку средневекового замка. Муж решил дать Агате возможность поработать и предложил развлечь гостей интересным рассказом о средневековой архитектуре.

Филлида зашла к подруге после проверки работы горничных и застала Агату сидящей за столом и безучастно глядящей на пишущую машинку. На столе стоял свежий букет оранжевых гербер. По приглашению Агаты, она закрыла дверь и села в кресло рядом с письменным столом. По старой привычке они сразу заговорили об убийстве, – во время войны обсуждение воображаемых преступлений отвлекало их от зрелища тяжелых ранений и мучительной смерти сотен мужчин и женщин. Война перемалывала жизни людей без всякого разбору, но сейчас, чтобы найти убийцу, им предстояло выяснить его личный мотив для совершения преступления.

– Ни подозреваемых, ни мотива! Мы не можем связать Чарльза Уоринга ни с кем из гостей, не можем даже выяснить, кто он такой на самом деле, – огорченно проговорила Филлида. – Хотя инспектор Корк утверждает, что Чарльз Уоринг – настоящее имя убитого. Они нашли в машине его документы и фотоаппарат, а в портфеле обнаружили пачку фотографий. Ты их видела? Возможно, мистер Уоринг и не работал в «Таймс», но, похоже, он все-таки был репортером или фотографом. Эх, жаль, я не захватила фотографии с собой! Но представь, как странно это выглядит: в доме убивают совершенно постороннего человека, и никто не знает, кто это и как он сюда попал. А уж о мотиве и говорить не приходится…

Агата открыла было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг притихла.

– Послушай… А ведь это прекрасная идея! Труп в библиотеке – не новый сюжет, а вот труп незнакомца… в чужой библиотеке… Какой интересный может получиться рассказ! – По ее отсутствующему взгляду Филлида поняла, что мысли подруги уже потекли в другое русло: она уже начала придумывать фабулу, которая в дальнейшем, при благоприятном стечении обстоятельств, может воплотиться в искусно спланированный детектив.

– Прекрасное новое дело для месье Пуаро! – воскликнула Филлида, широко улыбаясь, довольная, что может хоть на минутку отвлечься от неприятной реальности. – И он…

– Нет, нет, это дело не для Эркюля, – Агата покачала головой и подняла руку вверх. Она единственная из всех знакомых Филлиды имела смелость называть бельгийского детектива по имени. – Нет, эта история… больше подходит для Джейн. Да, только для нее. Ах, это мне нравится! Представь себе, – продолжала Агата с нарастающим азартом, – маленькая домашняя библиотека, старая, с потертыми обоями, но всеми любимая, уютная комната, и вдруг… на полу лежит мертвец, безвкусно одетый, возможно, пьяный… и никто его раньше в глаза не видел! Прежде чем выяснить, почему его убили, нужно понять, кто он такой! И как он вообще проник в дом: согласись, найти труп на улице совсем не то, что в собственной библиотеке! Ах, какой интересный поворот! Спасибо, Филли, ты всегда подкидываешь мне лучшие идеи.

Улыбнувшись через плечо, Агата поспешно повернулась к столу и принялась делать отрывистые записи на листе бумаги.

– Помнишь, ты рассказала мне о том деле, когда все считали, что женщину убили случайно, а в действительности предполагаемая жертва намеренно убила ее, чтобы скрыть свои злодеяния. Эх, до сих пор считаю, что это – одна из моих самых удачных историй.

– Конечно, помню, Агата, но давай все-таки вернемся к нашей ситуации… необходимо выяснить связь между Чарльзом Уорингом и кем-то в Маллоуэн-холле. Ты уверена, что сама никогда прежде не встречала убитого?

– Да-да, конечно, уверена… а впрочем, он мне кого-то напомнил. Но если мы и встречались раньше, то только мельком, уверяю тебя, иначе я бы его запомнила. Однако кто-то явно знает его лучше и…

Агата замолчала, и Филлида с беспокойством взглянула на подругу: то ли та снова унеслась в мир фантазий, то ли обдумывает их дело. Внезапно Агата повернулась к Филлиде.

– А что, если… мистера Уоринга вовсе не хотели убивать? Вдруг он просто оказался не в том месте не в то время? Случайно стал свидетелем преступления, и его попросту убрали, пока он не поднял тревогу? Что ты на это скажешь, Филли?

– Что я могу сказать? Это тоже возможно… но не меняет сути дела: один из твоих гостей – убийца, даже если он и не собирался намеренно убивать Уоринга.

– Конечно, однако в этом случае нам следует искать другой мотив, верно?

– Верно. Но ответь на такой вопрос: если мистер Уоринг просто оказался случайным свидетелем преступления, зачем убийце проникать в его комнату и красть блокнот? – рассуждала Филлида вслух. – Если убийство было незапланированным, если убийца никак не связан с жертвой, откуда в вещах Уоринга возьмутся улики, которые необходимо украсть? Как ты думаешь?

Агата одобрительно кивнула.

– В твоих рассуждениях есть логика, думаю, ты права. Значит, кто-то действительно знал Чарльза Уоринга. И намеренно убил его.

Филлида улыбнулась.

– А я-то думала, что ты не желаешь принимать участие в расследовании убийств, которые не придумала сама.

Агата добродушно усмехнулась.

– Ладно-ладно. Я ошибалась. Наверное, во мне проснулся Эркюль. А может быть, Джейн. Или даже суперинтендант Баттл.

– И все же я не могу забыть фотографии, – задумчиво произнесла Филлида. – Полагаю, если их сделал мистер Уоринг, он все-таки встречался с твоими гостями на ярмарке на Утином пруду.

Филлида еще не показала фотографии Ребекке – ей хотелось поговорить с горничной наедине, а не под аккомпанемент криков миссис Паффли. Вот сейчас договорит с Агатой, и сразу отправится на кухню.

– Ну да, конечно. Ярмарка на Утином пруду! В этом все дело, Филлида. Вот почему я помню лицо этого Уоринга. Он ведь был там и фотографировал всех, наверняка я его там и видела, но не припомню, чтобы нас с ним знакомили. Полагаю, другие скажут то же самое, и Баджли-Родсы, и Девайны, и все остальные. Когда ярмарка закончилась, все собрались за ужином в «Доме у причала», и мы с Максом еще сказали друг другу, как хорошо было бы повторить такое чудесное мероприятие через несколько месяцев.

– А мистер Уоринг присутствовал на ужине?

– Конечно, нет. Но если он фотографировал это событие, то мог слышать, как мы что-то обсуждали между собой.

Филлида согласно покивала. Да, что-то начинало вырисовываться.

– Давай подумаем, почему мистер Уоринг приехал к нам под ложным предлогом: не потому ли, что он знал, что все, кто был тогда на ярмарке, приглашены и сюда? Он солгал, что работает в «Таймс», но какова была его истинная цель? Он хотел… чего? Увидеться с кем-то из твоих гостей? Предъявить ему обвинение? Шпионить за ним? И этот человек его убил?

– Да, интересно, – протянула Агата. – И подумай: поскольку он приехал под ложным предлогом именно сюда, у него должна была быть на это причина, правда? Возможно, он хотел проследить за мной или Максом?.. Вдруг он просто пронырливый журналист, который любыми путями старался проникнуть в мой дом, чтобы написать статью… ну, не знаю… что-нибудь вроде «Личная жизнь Агаты Кристи» или тому подобный бред.

– И в твоем доме он случайно встречает знакомого – а затем его убивают. Зачем? Наверное, чтобы он не выдал чью-то тайну? Какой еще мотив мог привести к такому преступлению?

Агата покачала головой.

– Ох, не знаю. – Она вздохнула, с тоской взглянув на пишущую машинку. – Не обижайся, Филли, но мне нужно закончить главу, иначе я буду думать о ней весь вечер и не смогу отвлечься. Хотелось бы повеселиться, но какое веселье, когда над нами висит нераскрытое убийство! Филли, я просто не могу поверить, что один из моих друзей – преступник. Разве это возможно?

Филлида нежно пожала руку подруги. Ее переполняли сочувствие и беспокойство, потому что она знала, как сильно Агата ненавидит вторжение в свою личную жизнь и насколько наглыми и бесцеремонными могут быть репортеры. Но то, что один из ее друзей – хладнокровный убийца, ни в какие ворота не лезло!

– Держись, дорогая. Значит, у тебя совсем нет идей по поводу того, кто мог это сделать?

Агата сжала в ответ пальцы Филлиды и откинулась на спинку стула.

– Понимаю, ты считаешь, мне следует тоже заняться расследованием, да? И Макс так говорит. Но почему люди думают, что писатели-детективщики способны сами распутывать преступления? – Она недовольно усмехнулась. – Ну-ну, Филли, не надо хмуриться! Мне просто обидно, что этот кошмар приключился именно здесь.

Она поднесла к губам чашку остывшего чая и сделала глоток, будто подкрепляя силы.

– Ладно, давай рассмотрим ситуацию с другой стороны. Кто из моих гостей вообще способен убить человека авторучкой?

– Как насчет Тадди Слоупа? – спросила Филлида. – На вид он довольно силен… а вообще-то противный тип.

– Тадди? Он действительно иногда кажется слишком скользким, это верно… – Агата втянула голову в плечи и боязливо оглянулась, будто боялась, что ее услышат. – Сама я от него не в восторге, но пару лет назад он помог Максу с финансированием раскопок, а ты же знаешь, что мой муж умеет быть благодарным. Теперь он считает, что обязан приглашать Тадди хотя бы раз за сезон на домашнюю вечеринку, и мы решили позвать его в пару к бедному мистеру Гримсону – ведь тот тоже холостяк. Но подумать, что Тадди способен на насилие? Никогда! Впрочем, порой он бывает… излишне настойчив. Из тех, с кем не хочется остаться одной в темной комнате, ты понимаешь, о чем я?

Филлида прекрасно понимала.

– Значит, у мистера Слоупа водятся денежки? Раз он помогал Максу с финансированием…

– Да, насколько я знаю, у него в Йоркшире живет престарелая тетушка. Богата как Крез, и ему немало перепадает, если он регулярно навещает старушку. Чтобы себя занять, он немного занимается искусством, а тетушка влюблена в культуру Египта и коллекционирует произведения искусства – на этой почве они с Максом и познакомились. Я припоминаю скандал из-за какого-то экспоната выставки, который оказался поддельным, но был ли Тадди в нем замешан, не знаю. Надо будет спросить у Макса. Не думаю, что он серьезно скомпрометировал себя, и в любом случае не могу себе представить, что он способен вот так, хладнокровно убить человека… да еще авторучкой, Филли! И его бы кровью забрызгало с ног до головы, а ты видишь, как щепетильно он относится к одежде. Мне, право, жаль его камердинера – вчера он целый вечер жаловался на него: и стрелки на брюках не те, и галстук плохо завязан, и манжеты несвежие… Мы с ним сыграли в паре две партии, – объяснила Агата. – Надо сказать, он весьма прилично играет в бридж. Как человек играет в карты, так и к жизни в целом относится: один рискует, играет азартно, но бестолково, другой по десять раз все обдумает, и так далее.

– Ну, хорошо, а что Баджли-Родсы? Наверное, нас, скорее, интересует мистер Баджли-Родс… Все-таки мне кажется, убийца был мужчиной, – сказала Филлида. – Нужно обладать изрядной силой, чтобы воткнуть ручку в сонную артерию. Ты согласна?

– Согласна. С какой стороны, кстати, ударили мистера Уоринга? Так можно определить, был ли убийца левшой или правшой.

– Мы же не знаем, стоял ли убийца перед ним или за его спиной! Его ударили справа, так что, если удар был нанесен сзади, значит, преступник правша. Однако если он напал спереди, выходит, что, наоборот, левша. – Филлида решила, что выспросит об этом инспектора Корка. Как это ей самой не пришло в голову? Все-таки она еще дилетант в расследовании преступлений, иначе не пропустила бы такой важный момент.

– Чтобы Оделл Баджли-Родс заколол человека насмерть? Это совсем на него не похоже, – сказала Агата. – Посмотри на его руки: мягкие, пухлые пальцы, ему только за пишущей машинкой сидеть. И хватит ли у него вообще сил, чтобы вот так напасть на кого-то? Если хочешь знать мое мнение, этот человек предпочел бы использовать для убийства яд, – Агата сухо улыбнулась. – Оделл хочет адаптировать одну из моих книг для театральной постановки, – продолжала она, – он поставил уже пять пьес, и все успешные, так что денег у него куры не клюют. Я склонна согласиться на его предложение, ведь у него большие связи в Вест-Энде. Его жена Дора кажется вполне приятной особой. Я ее встречала раньше лишь однажды, но сейчас вижу, что она милая, если не считать, конечно, ужасающей прически тридцатилетней давности. Нет, вряд ли Оделл стал бы колоть кого-то в моей библиотеке, ведь это помешало бы нашим деловым отношениям, – с улыбкой добавила Агата.

– Да уж, это точно, – согласилась Филлида. – Но если говорить о силе и мужественности, первым в голову приходит мистер Девайн, – экономка вызвала в памяти образ темноволосого красавца и его прелестной жены.

– О да, просто грешно быть таким красивым! Кстати, Девайн пробует свои силы на сцене, и это – одна из причин, почему мы с Максом пригласили обе пары одновременно. Думаю, Джеффри прославится когда-нибудь на большом экране, но нужно с чего-то начинать, а Оделл знает в театральных кругах Лондона практически всех.

– Да, на большом экране он будет выглядеть великолепно, – согласилась Филлида. – Но скажи, есть ли у него или у его жены деньги?

– Он из богатой семьи, очень старинной, на севере у них множество угольных шахт, так что этот человек и красавец каких поискать, и в деньгах буквально купается. Мы считаем, что Тана подходит ему как нельзя лучше. Они с Максом познакомились, когда Макс гостил на севере у своей двоюродной сестры.

– А ничего, что мистер Девайн так вольно общается с миссис Хартфорд? Можно даже подумать, что у них интрижка… такое ведь тоже случается, правда?

– Да, эта лихая молодежь бросается на все, что шевелится, – с досадой сказала Агата, и Филлида мысленно лягнула себя за то, что наступила подруге на больную мозоль. Агата надула губы. – Кстати, когда ты сказала об этом, я вспомнила, что и сама пару раз замечала пылкие взгляды между ним и Амелией… то есть миссис Хартфорд. Она попросила отдельную комнату – конечно, супругам не всегда удобно жить вместе, особенно в гостях, где камердинеры и горничные снуют туда-сюда. Мне бы не понравилось стоять раздетой в то время, как мужу завязывают галстук… Но, возможно, в этом что-то есть. У Девайнов, кстати, тоже раздельные комнаты, а вот у Баджли-Родсов нет. Дора единственная привезла свою горничную. А он – своего лакея.

– Значит, ты предполагаешь, что миссис Хартфорд и мистер Девайн… э-э… флиртуют? – Филлида вернула разговор в нужное русло.

– Я свечку не держала, конечно, но не удивилась бы, – ответила Агата. – Хартфорды и Девайны вращаются в одних и тех же кругах, а Амелия, как мне кажется, не очень счастлива за Полом, то есть мистером Хартфордом. Она такая прелестная, мне неприятно даже думать… но… могу я рассказать тебе что-то по секрету? Ты ведь умеешь хранить тайны?

– Конечно! – «Если только это не касается убийства», – подумала Филлида.

– В общем, вчера я на них наткнулась – на Амелию Хартфорд и Джеффри Девайна. Они стояли на лестничной площадке, как раз перед ужином. Очень близко друг к другу. Слишком близко, если ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю.

– Я ясно видела, как она положила руку ему на грудь. А за ужином они сидели напротив, и я заметила, что они старательно избегали смотреть друг на друга, даже не разговаривали. – Агата вздохнула. – Ну вот, теперь я сплетничаю.

Как человек, переживший супружескую неверность, Агата была очень чувствительна к этой теме. Но сейчас они расследовали убийство, и, по мнению Филлиды, ни одну мелочь нельзя было сбрасывать со счетов. Она не сомневалась, что Агата того же мнения.

– Должна признаться, – продолжала ее подруга, – что мне гораздо спокойнее знать, что ты заинтересовалась этой ситуацией и что расследование ведет не только полиция. У них нет никакого чувства такта. Знаешь, что они сделали? Спросили моих гостей напрямую, где они ночевали. Конечно, те сказали, что всю ночь провели в своих комнатах!

– Спасибо! – Филлида вздохнула. – Но даже если у мистера Девайна и миссис Хартфорд действительно роман, не понимаю, какое отношение это может иметь к убийству бедного мистера Уоринга… Давай теперь поговорим о мистере Гримсоне, ведь в тихом омуте иногда водятся черти.

– Только не в этом! Бедняжка только что потерял жену, и шести месяцев не прошло. Уж как он убивался! Ее переехало машиной, можешь себе представить? Она стала переходить дорогу, не глядя по сторонам, а водитель даже не затормозил, даже руля не отвернул!

– Какой ужас!

За последние несколько лет случаи смерти под колесами автомобилей участились, поскольку машин на дорогах становилось все больше. Говорили, что правительство собирается ввести ограничение скорости, но пока ничего не было решено окончательно. Водители заявляли, что ответственность не попасть под колеса лежит на пешеходах и что, переходя дорогу, нужно все время смотреть по сторонам и не мешать автомобилям гонять, как им вздумается.

У Филлиды было свое мнение на этот счет, но она решила его не высказывать.

– К тому же я не могу себе представить, чтобы мистер Гримсон схватил авторучку и убил ею человека… Для него это слишком спонтанное действие. Он бы спланировал все заранее, да так, что комар бы носа не подточил. – Агата снова вздохнула. – Хорошо бы, если бы это не было убийством.

Но они обе знали, что это не так.