Самый большой грех по отношению к ближнему – не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности.

Цюрих, 1981

Аркади Ортис летел первым классом «Иберии», смаковал каву и изучал фотографию женщины, которую должен был убить: на вид чуть старше тридцати, кудрявая, кареглазая. Живет по фальшивым документам на имя Росы Марии Рекена, настоящее имя – Мария Гальдакано Агиррегабириа, в организации носит конспиративную кличку Кискуррак, что на баскском языке означает «Кудрявая». Входит в состав диверсионной группы «Мадрид», участвовала в нескольких терактах, но ни разу не была задержана. Сумела не попасть в поле зрения полиции, успешно вписалась в мадридское общество и даже каждый день ходит на работу в копировальный центр на улице Хакометресо.

Все эти данные он почерпнул из краткой справки, которую только что забрал из цюрихского банка. В этот филиал он пришел далеко не в первый раз, но его неизменно восхищал включавшийся при каждом его визите протокол безопасности: сначала он ждал, пока будут проверены все предъявленные им документы, потом два сотрудника провожали его в сейфовый зал. Здесь ему предоставляли доступ к его ячейке, которую он открывал полученным ключом, когда оставался один. Достав нужную папку, он запирал ячейку, и два сотрудника банка, каждый своим ключом, закрывали сейф, а затем – сейфовый зал. Ничего говорить не приходилось, хотя его английский был настолько хорош, что никто не смог бы обнаружить в нем ни намека на испанский акцент. Лишними казались даже обычные вежливые фразы, не считавшиеся необходимыми в мировых центрах власти. Здесь царила максимальная отстраненность: ни единой душе не положено знать, кто есть кто, откуда и с какими намерениями прибыл.

Однако за пределами цюрихского банка никому не было известно, что этой поездкой он воспользовался не только для того, чтобы забрать папку из названной ему в Испании ячейки, но и для того, чтобы арендовать ячейку лично для себя. Пройдя всю процедуру с ключами еще раз, он положил в нее конверт бежевого цвета, заполненный документами и наличными деньгами. В этом конверте Аркади собрал компрометирующие материалы на нескольких важных персон, чтобы лишить их возможности в будущем его подставить. Своеобразное страхование жизни.

Выйдя из филиала, он сел в такси на той же Банхофштрассе – богатейшей улице мира: банки, люксовые бренды, ювелирные магазины… Даже в кондитерских здесь продавались коробки конфет по цене, примерно равной месячному заработку средней семьи. Из банка он сразу поехал в аэропорт и полетел прямым рейсом «Иберии» в Мадрид. Осложнений при въезде в Испанию Ортис не боялся: даже не получив официального назначения, он тем не менее окончил дипломатическую школу, и поэтому его заграничный паспорт обладал некоторыми преимуществами по сравнению с паспортами рядовых сограждан.

Стюардесса подкатила к Ортису тележку с напитками. Он убрал папку и попросил перед обедом принести виски, который всегда помогал ему сосредоточиться. Аркади было только двадцать девять лет, но он успел прожить несколько жизней.

В течение следующих дней он изучал привычки Росы Марии. Она жила на улице Эстрелья, недалеко от Сан-Бернардо, и добиралась до копировальной мастерской на Хакометресо пешком. По дороге всегда останавливалась у газетного киоска на Гран-Виа, чтобы купить «Эль Паис» и пачку «Фортуны». Газету она читала во время завтрака – кофе с молоком, тост с маслом и персиковым джемом – в кофейне «Оскар» на площади Санто-Доминго, рядом с сервисным центром, в котором работала. Вечером возвращалась домой пешком и уже не выходила ни в кино, ни выпить пива, ни развлечься.

Аркади знал, что нужно набраться терпения, потому что, хотя Кудрявая и была осторожна, но промахи рано или поздно совершают все. В первые четыре дня его наблюдений она точно следовала установленному распорядку: выходила из дома в одно и то же время, покупала газету, завтракала и шла на работу. Обедала она в задней комнате копировального центра, еду приносила с собой. Днем забегала в супермаркет за покупками. Потом скрывалась в квартире и выходила только на следующее утро, чтобы снова отправиться на работу.

На пятый день она вышла с работы в семь тридцать, но, вместо того чтобы пойти на Эстрелья, повернула в противоположную сторону, спустилась в метро и доехала до станции Кальяо, где сделала пересадку на пятую линию в направлении Канильехас. На Кинтана она поднялась наверх, забежала в «Докамар» на Алкала и заказала пиво и картофель «бравас» – коронное блюдо этого бара. Через три минуты, не больше, к ней за барную стойку подсел какой-то человек. Они обменялись несколькими фразами, после чего мужчина встал. Аркади решил последовать за ним. У него не было фотоаппарата, чтобы коллеги смогли идентифицировать этого человека, но вел себя незнакомец заметно беспечнее, чем Кудрявая: шел, никуда не сворачивая, не оглядывался ни назад, ни по сторонам. На улице Эрманос-де-Пабло этот странный тип нырнул в какой-то подъезд. Ортис подождал, не выйдет ли он снова, но этого не произошло. Из ближайшей телефонной будки Аркади продиктовал своему контактному лицу обнаруженный адрес. Здесь вполне могла оказаться секретная квартира ЭТА.

Утром Ортис, как всегда, поджидал Кудрявую, и она вроде бы продолжила вести привычный образ жизни. Однако в полдень террористка вышла из копировального центра, спустилась по Куэста-де-Санто-Доминго на площадь Оперы, где ее подобрал синий «Рено-12». Аркади снова связался со своим контактным лицом и продиктовал ему номер машины. Выяснилось, что машина и так под наблюдением, и ею займутся, а самому Ортису следовало ждать новых распоряжений. Они поступили только вечером. Ему было приказано немедленно ликвидировать объект слежки, поскольку теракт ожидался в самое ближайшее время. Поездка в машине диверсионной группы, скорее всего, означала проведение последней рекогносцировки, изучение путей отступления или еще что-нибудь в этом роде.

За время слежки Аркади пришел к выводу, что убить Росу Марию удобнее всего утром, как только она выйдет из дома. В этот час улица Эстрелья бывала почти безлюдной. Стрелять он должен был с мотоцикла, остановившись на углу Либрерос. Оттуда легко скрыться в направлении Сан-Бернардо или сразу выехать на Гран-Виа. Единственная неприятность состояла в том, что на соседней улице Луны находилось центральное отделение полиции, и любое непредвиденное обстоятельство могло сыграть с ним злую шутку. Впрочем, по утрам в комиссариате бывало тихо, оживление начиналось только к вечеру. Аркади решил рискнуть.

Ранним утром в день операции ему передали пистолет-пулемет «Z-84» – проходившую испытания модификацию принятой на вооружение в испанской армии «Z-75», в которой несколько металлических деталей для уменьшения веса заменили пластиковыми. Преимущество этой модели состояло в том, что она имела складной приклад и автоматический или полуавтоматический режим стрельбы. Мотоцикл ему выдали мощный, «Хонда СВХ-1000», с дублированными номерами – на тот случай, если кто-то вздумает их записать. После завершения операции Аркади должен был оставить его в потайном месте и спуститься в метро. Ему предстояло отсиживаться в секретной квартире до тех пор, пока этого будут требовать обстоятельства, а мотоцикл коллеги подберут и выведут из обращения. Подобное задание Ортис выполнял уже в третий раз, и до сих пор все проходило гладко.

Но когда в десять минут десятого Кудрявая вышла из дома, Аркади поджидал сюрприз: впервые она вышла не одна, а в сопровождении того человека, с которым встречалась на Кинтана. Теперь Ортис уже знал его имя: Колдо Ибаррурен Гостиосага, конспиративная кличка – Гостио. Он тоже входил в диверсионную группу. У Аркади не было времени запрашивать инструкции, как действовать в такой неожиданной ситуации, поэтому он принял решение сам: убить обоих.

Он открыл огонь в автоматическом режиме. Скорострельность была очень высокой: тридцать пять выстрелов за несколько секунд. Изрешеченные террористы рухнули на тротуар как подкошенные. Проходивший мимо студент тоже угодил под пули, однако времени сожалеть о незапланированной жертве не было. Аркади завел двигатель и уехал.

Полицейская машина перекрыла Ортису путь, когда он уже добрался до Сан-Бернардо. Он мог бы выскочить на тротуар и скрыться, но такой выход ставил под угрозу жизнь двух переходивших улицу старушек. Судорожно соображая, как выкрутиться из неприятной ситуации, он упустил время. Два молодых полицейских выскочили из машины и навели на него оружие.

– Ни с места! Лицом на землю!

Аркади подчинился. Один из парней навалился на него, чтобы застегнуть наручники, другой пошел сообщать о задержании по рации.

– Вы нарываетесь на неприятности, – предупредил Аркади того, который сидел на нем верхом.

– Кто на них уже нарвался, так это ты…

В комиссариате на улице Луна два новобранца сразу приобрели статус героев. Они пришли на службу всего несколько месяцев назад после окончания полицейской академии Авилы.

Их звали Гальвес и Рентеро.

Коллеги выпытывали у них подробности геройского задержания, а они настаивали на том, что ничего особенного не совершили, просто в нужное время оказались в нужном месте. Но в начале карьеры даже это умение бывает неоценимо. Их сослуживцы Асенсио, Сарате и Сантос, такие же новички, как и они, смотрели на них с завистью, потому что Гальвес и Рентеро могли рассчитывать даже на медаль.

Правда, к их удивлению, им не позволили допросить задержанного. Не только им, но и никому из сотрудников комиссариата. Дело вдруг приняло какой-то таинственный оборот. В полдень в комиссариат приехал лысый старик с огромными усами, в зеленом пальто из тирольского сукна и в коричневых кастильских мокасинах. Он оказался высокопоставленным чиновником из Министерства внутренних дел, и именно ему и предстояло провести допрос.

– Цель достигнута, – сообщил задержанному человек в зеленом пальто, едва переступил порог комнаты допросов. – Нам очень повезло, что Гостио оказался с ней рядом и мы смогли одним выстрелом убить двух зайцев.

– А что с моим арестом? Ты собираешься меня отсюда вытаскивать?

– Об этом не беспокойся. Конечно, плохо, что эти два полицейских юнца оказались там, где не должны были оказаться. Вторая неприятность – это раненый студент, который очень плох. Если он не выживет, с этим придется что-то делать.

– Что ты имеешь в виду?

– Пару лет тюрьмы. Естественно, в VIP-режиме.

– Даже и думать забудь. Ни единого дня. Я хочу выйти на свободу сегодня же.

– Но будь благоразумным! Мы ведь тебя не бросим! И так уже поползли слухи, что эта расправа – дело рук «Испанского баскского батальона»… Может разразиться дикий скандал.

– Я за вас отдуваться не намерен, – огрызнулся Аркади и пригрозил: – Мне известны даты всех ваших операций, у меня есть записи, фотографии, куча документов, даже приказы Министерства внутренних дел о выплате соответствующих вознаграждений. Тебе не терпится увидеть все это на страницах газет?

Паника в глазах чиновника убедила Аркади в том, что второй сейф цюрихского банка позволит ему выйти сухим из воды.

– Ты не можешь так поступить.

– Не советую меня испытывать. Информация в тех документах может завести полицию на очень высокий уровень, гораздо более высокий, чем ты думаешь.

Наступило тягостное молчание. Чиновник нервно барабанил пальцами по столу.

– Я должен проконсультироваться. Решения принимаю не я.

Через три часа он явился с предложением.

– Никакой тюрьмы, но тебе придется исчезнуть. Пару лет в посольстве какой-нибудь захудалой страны… Таким образом мы сможем дистанцироваться друг от друга. Ты когда-нибудь бывал в Африке?

– Нет, но местечко подходящее. Мне всегда хотелось там побывать.

Через несколько минут было решено, что Аркади поедет работать в посольстве Испании в Дакаре. Новоиспеченные полицейские Рентеро и Гальвес никак не могли взять в толк, почему убийцу выпустили на свободу, а сами они вместо медалей получили нагоняй. Но все произошло именно так.

Тогда они решили отправиться в бильярдную кинотеатра «Кальяо» на Гран-Виа.

Последний стол слева от лестницы местные копы закрепили за собой, и их прав никто не оспаривал. Однако в тот вечер Гальвес и Рентеро не пытались переиграть друг друга на бильярде, их больше интересовали события прожитого дня. К обеду по участку прошел слух, что убитые могли быть членами ЭТА, готовившими теракт.

– Мне наплевать, что они террористы. Такие делишки под ковер не заметают. Если нас не хотят слушать в комиссариате, придется сделать заход с другой стороны, – кипятился Рентеро.

– Похоже, этот парень – член «Испанского баскского батальона», – тихо сказал Гальвес.

– И поэтому мы должны молчать, как последние шлюхи? Ни хрена!

– И что ты предлагаешь? Слить информацию прессе?

Рентеро кивнул, но тут же застыл, потому что по лестнице спустился Аркади Ортис и теперь шел прямо к ним.

– Добрый вечер, можно к вам присоединиться?

Полицейские слегка побледнели. Неужели убийца явился свести с ними счеты? В нем было что-то настолько пугающее, что по спине пробегал холодок, но вежливые манеры, дружелюбный взгляд и панибратские шутки указывали на то, что он пришел с миром.

– Я на вас не в обиде, ребята, вы выполняли свою работу.

– Ты полицейский?

– Полицейский – не то слово. Но чем меньше вы будете обо мне знать, тем лучше для вас. В чем я совершенно уверен, так это в том, что мы отлично поладим.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Гальвес.

– Вы слишком молоды. Сейчас я расскажу, какие опции вам доступны: вы можете раздуть скандал, и, вероятно даже, вас покажут в новостях, и некоторые непременно сочтут вас героями. Однако героев забывают быстро, а после этого, знаете ли, всякое может случиться. И совсем не то, на что вы рассчитывали. И с вами, и с вашими близкими. Кстати, если вы думаете, что полиция за вас заступится, то вы еще наивнее, чем я полагал. Но есть второй вариант: ничего не предпринимать. Просто ничего! Продолжать жить, как будто мы никогда не встречались. Я человек благодарный и не забуду, если вы выберете правильный вариант.

– Думаешь, ты нас напугал? – набычился Рентеро.

Аркади с улыбкой прикурил сигарету и осмотрелся.

– Мне говорили, что тут подают очень неплохие коктейли. Интересно, смогут они сделать мало-мальски приличный «Манхэттен»?