Это был отец Сагами Сё. Но почему?..

Я могла только смотреть на мужчину с безумно сверкающими глазами, преградившего мне путь. Острие его меча, несомненно, было нацелено на меня.

Почему он охотится за мной? Его мотивация была понятна мне еще меньше, чем мотив самого Сагами. Не помню, чтобы чем-то заслужила его ненависть, – ни как член семьи жертвы преступления, ни как работник того же университета я ничем перед ним не провинилась. В этом я могла даже поклясться.

А может, дело вообще в другом?

В голове вдруг пронеслась мысль: а разве это не логичная развязка?

Десять лет назад он приходил к нам домой, чтобы попросить прощения за сына. Голова его была опущена. И я думала, что такое поведение совершенно естественно для родителя малолетнего убийцы. Однако с чего я вообще решила, что членов семьи преступника обязательно должно снедать чувство вины? Я просто не подумала о том, что родственники убийцы могут верить в его правоту.

Вся моя семья была рождена под звездой угнетенных. Не знаю, почему так вышло, но это было так.

Тогда получается, что у рожденных угнетать все точно так же – вся семья рождается под одной звездой. Не было ничего удивительного в том, что родитель преступника тоже мог оказаться преступником. Генетика или судьба? Этого мне знать не дано.

– Твоя сестра удивила меня, – сказал Сагами-старший. Он явно был настроен поболтать. – Четыре месяца назад Кобаяси Хина вдруг заявилась в мое одинокое жилище. Само собой, она знала, что я отец Сё, и именно поэтому, по ее словам, хотела кое о чем со мной поговорить. Я пригласил ее в дом, чтобы пообщаться без лишних свидетелей, а она вдруг показала мне фотографию на своем телефоне. На фотографии было тело Сё.

– Что?..

Я не могла понять, о чем он говорит. Разве Сагами Сё не пропал без вести?

– Сё вышел на свободу за полгода до этого, устроился в строительную компанию и работал с проживанием в доме нанимателя. Мы жили отдельно друг от друга, но часто переписывались. Незадолго до встречи с Хиной я как раз вспомнил, что он так и не ответил на мое сообщение, которое я отправил еще неделю назад. Впрочем, я не особо волновался – после освобождения он стал заметно спокойнее, так что я думал, что едва ли он снова что-нибудь натворит. Но у трупа на фотографии, которую показала Хина, несомненно было лицо Сё. По ее словам, она убила его своими руками.

Не может быть! Я оцепенела от ужаса и вспомнила нашу последнюю встречу. В тот раз Хина обеспокоенным тоном сообщила мне, что Сагами выпустили на свободу. Получается, она уже тогда все для себя решила? Уже тогда она задумала в одиночку убить Сагами… Я не могла в это поверить.

– Она сама сказала мне, что убила его, и заявила, что тело искать бесполезно – мол, она его спрятала там, где его никто никогда не найдет. По ее мнению, я должен был получить то же наказание, что и мой сын.

Ложь! Моя сестра не такая!

Мне хотелось закричать, но рот словно свело судорогой.

– Я потерял дар речи от удивления, а Хина смотрела, широко улыбаясь. Это была месть. Она не смогла простить Сё убийство отца, поэтому захотела отомстить не только ему самому, но и его семье. Она хотела, чтобы я, как отец убийцы, тоже узнал, что она почувствовала, потеряв самого дорогого члена семьи.

Крик, рвавшийся наружу, жестким комком замер где-то в горле.

Неужели это была моя добрая сестра, искренне поддерживавшая своих возлюбленных, когда они оказались на грани полного отчаяния, та самая Хина, которая не испытывала ненависти к бросившему ее ради денег Домори и пожертвовала все страховые выплаты, полученные после смерти Кавакиты, фонду поддержки сирот…

Но с другой стороны, она же больше всех на свете любила папу.

Хина была любимицей отца, и ее, в отличие от меня, он никогда не заставлял разделывать кур. Ей было достаточно просто выжимать лимоны, стоя рядом с папой на кухне. Это было самое спокойное и радостное время в ее жизни. Если бы не тот самый инцидент, ее счастливая жизнь продолжалась бы гораздо дольше. Не было бы и нынешних бедности и одиночества. Возможно, Хина не смогла это вынести. Теперь было совершенно ясно, что ее ненависть к Сагами Сё была на порядок сильнее, чем моя.

Годы ненависти в конце концов привели ее к желанию расправиться с врагом. Но это желание обычно так и остается только желанием: ужасно глупо было бы просто так убить человека и тут же попасть в руки полиции. Наверняка существовали способы надежного сокрытия улик, но обычный человек никак не мог быть с ними знаком. Или Хина все-таки обладала необходимыми знаниями?..

Я вспомнила разговор с Канэдой, который поделился информацией, когда мы с Нагисой проводили свое расследование, чтобы развеять подозрения в мошенничестве со страховкой. В прошлом один из сотрудников «Бара Тикуно» украл деньги, предназначенные для нужд бизнеса. Хозяин бара Домори бросил все силы на поиски вора, нашел его и в итоге получил даже больше денег, чем было украдено. Тогда я решила не спрашивать, что именно сделал предприниматель. Что-то в этой истории казалось мне очень подозрительным.

А если, например, Домори по-тихому убрал укравшего деньги подчиненного? Парня убили, продали его органы, тем самым выручив немалую сумму, а ставший ненужным труп как-то утилизировали, чтобы никто не узнал о преступлении.

Вдруг Хина знала об этом? В то время они с Домори встречались, так что партнер вполне мог рассказать ей о произошедшем. Вдруг Хина просто решила использовать грязные методы своего бывшего для мести Сагами Сё? Как оказалось, напугавший общество своим исчезновением убийца сам был мертв уже четыре месяца.

Пока я стояла, задыхаясь от шока, на меня обрушился голос Сагами-старшего:

– Знаешь ли ты, что я почувствовал, когда Хина показала мне фотографию тела моего сына?.. Я все эти годы растил его как мог, чтобы выполнить последнюю волю любимой жены. Я решил поддерживать его всю жизнь, даже когда он повзрослеет и даже если совершит преступление. И вдруг он погиб. Знаешь, что я почувствовал, узнав об этом?

Я не могла ничего ответить, да и он, кажется, не ждал никакого ответа. И он спокойно продолжил:

– Я подумал, что теперь свободен.

– Что?..

– Моя жена перед смертью попросила позаботиться о Сё, и ради этого я был вынужден стараться изо всех сил. Но Сё не стало. Мне больше не нужно было заботиться о нем. Моя работа окончена, я был свободен! Теперь я мог делать все, что захочу. Теперь я мог делать что угодно, чтобы стать новым Усивакамару! – Отец Сагами театрально перехватил меч. – В тот миг мне невольно захотелось пуститься в пляс прямо перед Хиной. Ведь теперь я мог зарубить ее на месте! Но так было нельзя. Чтобы стать Усивакамару, нужно было выстроить план и тщательно выбирать жертв… И тут я кое-что понял.

Я не понимала, что он такое говорит, но в этот момент он выглядел намного моложе своего реального возраста. Глаза его сверкали, и казалось, будто в них словно была заключена совсем другая, юная душа.

– Если подумать, то отца Хины уже убил Сё. А раз так, то почему бы мне не исследовать семью Кобаяси? Почему бы не узнать о строении их скелетов, убивая их одного за другим?..

Даже через маску я видела, как он улыбается.

– Состав вашей семьи я уже знал – изучил, когда собирался пойти просить прощения за поступок сына. Насколько я помнил, семья состояла из четырех человек – родителей и двух дочерей. Отец, правда, был уже мертв, но Сё, к счастью, оставил подробные записи. Ту самую тетрадку, которую прозвали «анатомическими заметками». Я прочитал эти записи до того, как полиция конфисковала блокнот, так что отлично помнил их содержание. Знаешь ли, он очень подробно описал, как зарезал твоего отца. Если подумать, эта тетрадка – ценнейший источник информации о скелете одного конкретного человека. В общем, благодаря этим заметкам я хорошо знал строение скелета твоего отца. Оставалось еще трое Кобаяси, и их убийство стало бы отличной тренировкой для нового Усивакамару. Решившись, я набросился на Хину и поймал ее. Я связал ее, чтобы не сбежала, принес хранившийся в доме самурайский меч и зарубил ее.

Хина должна была понимать, что визит в дом отца Сагами был сопряжен с некоторым риском. Но даже так – страшно подумать о том, какой ужас она испытала, когда на нее вдруг набросились с мечом.

– И все-таки как точно ни рассчитывай, а в первый раз всегда получается плохо. И меч оказался не таким уж острым. Но я получил хороший урок. Скелет Хины во многом отличался от скелета ее отца. Похоже, на строение тела, в целом наследуемое от родителей, влияют пол и возраст, из-за чего появляются некоторые индивидуальные особенности. Однако у меня была еще одна возможность потренироваться. Следующей стала мать семейства. – Отец Сагами убрал левую ладонь с рукояти меча и немного размял пальцы. – После убийства Хины я купил чужую биографию, сделал пластическую операцию и превратился в совершенно другого человека. Теперь никто уже не мог выследить отца Сагами Сё. Тем более что сам Сё тоже официально считался пропавшим без вести. Хина здорово облегчила мне жизнь, избавившись от тела Сё. Я хорошенько подготовился, наточил меч, а потом нашел и зарубил вашу мать. Мне показалось, что так я устранил последние мелкие недочеты. Думаю, я не зря изучил еще и скелет вашей матери – строение тела, знаешь ли, наследуется от обоих родителей. Теперь оставалось только ждать подходящего момента.

«Какого такого момента он ждал?..» – пронеслось в моей голове. Задать этот вопрос вслух я не могла. Из моей семьи больше никого не осталось, кроме…

– Все верно, – кивнул Сагами-старший, словно прочитав мои мысли. – Я ждал того дня, когда наконец зарублю и тебя, Кобаяси Мио. Я убил твоих родителей и сестру. Я максимально подробно изучил строение скелета членов твоей семьи. Для завершения моего исследования осталось лишь зарубить тебя. Я узнал, где ты работаешь, и устроился туда охранником. Я здоровался с тобой каждый день, продолжая наблюдать за тобой, но мне все никак не представлялось шанса стать Усивакамару. Уж слишком много шумихи поднялось из-за подозрений в адрес Хины и моих убийств. Пока я бессильно наблюдал со стороны, не зная уже, что делать, вы сами ко мне явились. Вот уж поистине счастливый случай!

Он коротко оглянулся на лежавшего позади Киримию.

– Убью тебя – и с ним тоже разберусь. Зарежу и подстрою все так, чтобы казалось, что он покончил с собой. Старомодно, конечно, но пусть полиция думает, что это было самоубийство влюбленных. Ваши трупы будут отлично смотреться рядом. – Он снова повернулся ко мне. – Ну что, начнем? Уверен, в этот раз я смогу сделать так же, как Усивакамару.

Он снова положил левую руку на рукоять меча и прищурился, словно прицеливаясь перед ударом. Я же не могла ни на шаг сдвинуться с места.

Я не могла понять и половины из того, о чем он говорил. Понимала я только одно: он собрался убить меня, хотя я ничем перед ним не провинилась.

Через несколько секунд этот мужчина набросится на меня с мечом. Я отступала, пока спиной не уперлась в холодную стену. Как ни крути, деваться мне было некуда. Меня сейчас прикончат, как какое-то насекомое.

Уголки глаз вдруг обожгло, как огнем. По щекам покатились капли слез, раскаленные, словно магма.

– А вот плакать не надо. – Сагами-старший опустил плечи, будто утратив весь свой азарт. – Враги Усивакамару не хнычут, знаешь ли.

Нет. Я не хныкала. Мне не было грустно или больно – я чувствовала только досаду.

Ну почему это должно было случиться именно со мной?! Почему я до самого конца должна быть жертвой издевательств Сагами?! Ну почему я не могу хотя бы раз оказаться на противоположной стороне?!

И тут меня как громом поразило. Я впервые осознала свою истинную сущность.

Я всегда ненавидела Сагами. Он был ужасным эгоистом, который ради собственной прихоти убил моего отца и погрузил всю мою жизнь в хаос.

Однако на самом деле я и сама хотела стать одной из угнетателей. Я восхищалась теми, кто мог избавиться от любого, кто им не нравится, и всегда мог постоять за себя. Насколько же легче мне было бы, если бы я могла жить так же, как он! Я думала даже, что, сумей сделать то же, что сделал десять лет назад Сагами, только еще раньше, мне никогда не пришлось бы пережить те адские дни в курятнике. Да и в целом мне не пришлось бы столько всего терпеть, и моя жизнь была бы намного приятнее.

Я не смогла простить Сагами из-за той удушающей тоски, что он вызывал. Да, я безумно ему завидовала. Всегда.

Но! Глаза заволокло горячей, как кипяток, пеленой слез, не дававшей ничего разглядеть. Но я не могла стать такой, как Сагами. Я была одной из обреченных быть угнетенными. Рожденные под той же звездой родители и сестра были уже убиты. Судьбу не изменить. Вот почему сейчас я была так раздосадована.

– Нет, так ты портишь всю атмосферу… – Мне показалось, что голос Сагами, словно насмехаясь над моей слабостью, раздался откуда-то с высоты. – Будь смелее, как и положено врагу!

Сагами смеялся надо мной. Нет. Пока все перед глазами расплывалось из-за слез, в голове роились мысли. Этот насмешливый голос не принадлежал Сагами Сё, это голос его отца. Потому что сына уже нет в живых.

В голове вдруг словно что-то взорвалось, словно метеорит, упавший на землю. Ах да, Сагами Сё убила моя сестра. Да еще и сделала это так умело, что об этом происшествии никто не узнает.

Метеорит, сияя, врезался все глубже в мозг.

А что, если момент мести за убийство отца принес Хине удовольствие?..

Мне показалось, что я вдруг услышала ее мысли в тот миг: «Приставить к горлу сверкающее лезвие и изо всех сил провести ножом по шее. От одного взгляда на искаженное болью лицо хочется большего…»

И тогда на ее лице, должно быть, было такое выражение, какого я за эти десять лет ни разу у Хины не видела.

Горячие слезы понемногу высыхали, и теперь я могла разглядеть окружающее пространство.

Я думала, что мы с Хиной похожи, потому что мы иногда встречались и жаловались друг другу на свою несчастную жизнь. Но Хина, возможно, так не думала. Может, она просто подстраивалась под меня, влачившую скучное существование? Она жаловалась на трудности на работе, но почти не рассказывала о своих романтических отношениях, которые, кажется, никогда не прерывались. Она молчала из жалости ко мне, никогда не пользовавшейся популярностью у противоположного пола. Наверняка так и было.

Почему? Да потому что сам тот факт, что Хина убила Сагами Сё, доказывал, что она на самом деле была одной из угнетателей. Пусть он и был ненавистным ей преступником, но она из собственной прихоти забрала жизнь человека, уникальную и неповторимую, как и любая другая.

Саму Хину тоже убили почти сразу после исполнения ее заветного желания. Это сделал отец Сагами. Но это был естественный итог внутривидовой конкуренции, а значит, она с самого начала не была угнетенной.

Мое сердце внезапно забилось как бешеное. В горле резко пересохло.

Ведь то же самое можно было сказать и об отце.

Он был несчастной жертвой малолетнего изверга, но на деле он до самой смерти уничтожал мою душу. Воспользовавшись тем, что я, будучи ребенком, не могла отказать родителям, он заставлял меня разделывать кур. Это совершенно точно был поступок угнетателя. Мать, ни разу не попытавшаяся помочь мне, была точно такой же.

И кровь этих жестоких людей течет и по моим венам. Ведь вся наша семья рождена под одной и той же звездой.

В детстве мне было плохо оттого, что меня заставляли убивать птиц. Но для бесчисленных пернатых обитателей тесного курятника я сама была эксплуататором. Я была угнетателем.

Я смахнула оставшиеся в уголках глаз слезинки.

– Вот так! – радостно воскликнул отец Сагами, глядя, как я поднимаю голову. – Враги Усивакамару не плачут. Они только падают, как срубленные ветки, под ударами его меча!

Мужчина поднял меч. Сталь клинка отражала свет, расплескивая его, как брызжущий во все стороны лимонный сок.

Я вдруг вспомнила фирменное блюдо «Гриля Нами». То самое соте из курицы с лимоном.

Для приготовления этого блюда нужно было разделывать ни в чем не повинных птиц и выжимать множество лимонов. Папа, Хина и я брали лимоны из стоявших на кухне картонных коробок, до отказа набитых этими желтыми фруктами, и сжимали изо всех сил, выдавливая сок. Лимоны, раздавленные прямо с кожурой, из красивых плодов один за другим превращались в бесполезные пустые ошметки.

Я вспомнила и сцену позади административного корпуса. Там стояло одинокое лимонное дерево, и на его ветвях росло множество еще зеленых плодов.

Лимоны висят, совершенно беззащитные, даже когда к ним уже тянется рука, намеренная их сорвать. Эти фрукты обречены на эксплуатацию: у них больше не было шипов, а яда они не имели изначально, так что защищаться им было нечем. Точно так же и с людьми. Вот почему жертвы угнетения так легко проигрывают.

Но та рука, что срывает лимоны, прекрасно знает: совершенно незачем смиренно ждать удара противника. Даже наоборот – лучше атаковать первым и забрать все, чего желаешь.

И у меня есть руки, которыми я выжимала лимоны. От этой мысли сердце забилось быстрее, разгоняя горячую кровь по всему телу. Откуда-то изнутри фонтаном поднималась сила.

На меня, занеся меч, надвигался отец Сагами.

Я больше не боялась. На миг отклонив верхнюю часть тела назад, чтобы придать себе скорости, я бросилась на противника. В это же время я сунула правую руку в карман. Там лежал тот самый осколок стекла, что я пару часов назад вытащила из игрушки в «Послешкольном клубе». Крепко зажав его в руке, я вонзила острую стекляшку в сиявший юношеским огнем глаз убийцы.

Послышался крик боли, и я увидела, как синяя форма охранника подпрыгнула у меня перед глазами. Похоже, острый конец осколка попал точно в глазное яблоко. На пол со звоном упало что-то длинное – это меч выпал из рук отца Сагами. Я не могла упустить такой шанс, резко присела и моментально подобрала оружие. И тут Сагами-старший, очнувшись и закрывая левый глаз рукой, бросился ко мне.

Я хладнокровно взмахнула мечом. В конце концов, мне столько раз приходилось разделывать кур, что и не сосчитать. Нужно было лишь применить свои навыки. Ощущения от вонзающегося в плоть клинка и брызжущей в лицо крови были мне уже знакомы, просто «курица» в этот раз попалась очень большая.

Вскоре отец Сагами упал на пол и больше уже не поднимался.

Прерывисто дыша, я опустила меч. Это победа! Я победила. Глядя на словно съежившийся у моих ног труп, я задумалась. В этой ситуации полиция признает убийство допустимой самообороной. Даже если полностью избежать ответственности не удастся, едва ли мне предъявят обвинение в тяжком преступлении. А если меня и признают виновной, исполнение приговора наверняка будет отсрочено. Я смогу спокойно ходить по улицам.

Папа, мама, Хина, Сагами и его отец. Смерть этих пятерых поможет мне сбежать от прошлого, от преступлений и обрести свободу. Наконец-то я смогу начать новую, настоящую жизнь. Меня, рожденную угнетать, ждет светлое будущее. Всякого, кто попытается помешать мне, можно будет просто раздавить. У меня были все навыки, необходимые для жизни в обществе. Видимо, именно поэтому мне дали работу в известном университете.

Я поднесла руку ко рту и сорвала маску, которую всегда носила, не снимая. Нетканый материал был заляпан кровью и не позволял нормально дышать. Но что было еще важнее – мне внезапно захотелось напрямую вдохнуть свежий воздух.

Когда я сняла маску, губ коснулся прохладный ночной ветер. Ночной воздух попал и на показавшийся между приоткрытых губ зуб, единственный из оставшихся спереди. В голове пронеслось желание исправить эту давнюю проблему. Неважно, сколько времени и денег для этого потребуется, но я верну себе красивую улыбку, уверенно решила я, полной грудью вдыхая свежий воздух.