«На Руси многие побывали в тюрьмах, некоторые пропали, другие же поумнели и работают на благо своей страны. У нас на Руси традиция такая, если мальчик безобразничает — через наказание сделать из него мужчину».
В местах лишения свободы я начал вести свой блог на платформе в Дзен. Я планировал писать исключительно о тюрьме, так как на тот момент жил этим. Но Судьба распорядилась иначе...
Практически одновременно с стартом моего канала в зону прилетел вертолёт с Пригожиным, о чём я уже писал в этой книге.
Далее, в зоне всё менялось на столько стремительно, что не писать о ЧВК «Вагнер» было просто невозможно. Тогда, летом 2022 года, никто не знал о Группе «Вагнера» и тем более не мог себе представить, что зеков уже набирают на войну, чтобы избежать мобилизации в стране.
На этом фоне, мой канал набирал большую популярность, а с ней пришли и проблемы. В зону, по мою душу, приехало ФСБ. Меня закрыли в карцер, а канал стали проверять на экстремизм.
Меня держали в одиночной камере в одной лишь футболке, хотя дело было зимой 2022 года, а в стенах штрафного изолятора были сквозные дыры откуда в камеру залетал снег. В связи с этим , моё психологическое и физическое состояние было таким, что я хотел чтобы это всё поскорее закончилось. Причём не важно как. Именно там, сидя в штрафном изоляторе, я понял что сил «мотать» свой срок у меня больше нет и я принял решение поехать на СВО с ЧВК «Вагнер».
В один из дней, ко мне в «одиночку» наконец-то зашел ФСБэшник. Он даже не угрожал мне, а вежливо объяснил, что со мной будет если его коллеги разглядят в моём блоге хоть долю экстремизма. Он сказал:
«Тебе знакомо такое место как ЕПКТ Иркутской области?»
Я трясясь от холода и страха смог лишь кивнуть головой, потому что действительно знал какие жуткие вещи творятся в этом Богом забытом учреждении. Для людей не сталкивающихся с нашей карательно-исправительной системы скажу, что это место, где твориться ментовской беспредел. Американская тюрьма «Гуантанамо» нервно курит в сторонке по сравнению с Единым Помещением Камерного Типа (ЕПКТ) в г. Иркутск.
С сотрудником ФСБ мы сидели за одним столом на против друг друга, в камере штрафного изолятора. Ему не составляло труда дать распоряжение администрации колонии привести меня в любой кабинет в зоне, но он этого не сделал. Наверное, это было сделано специально, чтобы дополнительно придать антуражу нашему разговору. И после моего кивка, он сказал:
«Так вот, ЕПКТ Иркутской области тебе покажется курортом, по сравнению с тем местом куда я тебя отправлю. Тебя там никто не найдёт. Ты просто испаришься. Да и искать тебя, как я знаю, не кому! Пока ты сидел твой отец умер, бабушка тоже умерла, жена ушла, друзья забыли. А это дополнительно развязывает нам руки в отношении тебя. Хотя, даже если бы у тебя было родственников три автобуса, то для нас это тоже не проблема».
Тут я хочу подчеркнуть, что сотрудник Конторы мне не угрожал. Он говорил всё так буднично, что чувствовалось, что это его не первый подобный диалог и даже не двадцатый. Я буквально на физическом уровне ощущал, что уже человек 30-40 данный сотрудник направил в неведомое страшное учреждение ФСБ от чего становилось жутко. А ФСБэшник продолжал:
«Ты понимаешь, что твои статьи читают по 400 тыс. человек? Мы собираемся мобилизовать 300 тыс., а статьи какого-то зека... в частности тебя, читают на много больше людей. Ты считаешь это нормальным? Где тот телефон с которого ты выкладывал свои опусы?»
По тюремным понятиям телефон — это «запрет», то есть тот предмет, который запрещён на территории исправительной колонии. И такие предметы нельзя отдавать представителям власти не под каким предлогом. Если я «сдам» телефон сотруднику, то попаду в другую тюремную касту, как лицо сотрудничавшие с администрацией. Понимая это, я набрался мужества и ответил:
«Да какой телефон? У меня его не было уже очень давно. Да и о каком блоге вы говорите? Я сижу уже больше 10 лет в колонии строгого режима... я и слов таких как «блог» не знаю».
В общем, я начал жёстко «исполнять» роль зека-пересидка. Сразу же стало понятно, что сотрудник ФСБ это не фсиновец-надзиратель и его не обмануть такими дешёвыми лагерными трюками. Он громко хлопнул папкой, которая лежала передо мной, закрыв её тем самым, затем молча встал и постучал в железную дверь камеры. Тут же открылись металлические ворота и ужё уходя, не оборачиваясь, он бросил мне фразу:
«Зря».
Давая понять, что я могу очень сильно пожалеть о том что отказываюсь сотрудничать и говорить где я спрятал свой телефон в зоне. Я сильно нервничал. Я ходил в своей маленькой камере в зад и вперёд не останавливаясь: три шага прямо, разворот и три шага назад, затем снова разворот и так ходьба продолжалась часами, пока у меня не начинала кружится голова.
Уже несколько дней ко мне никто не приходил, что придавало мне дополнительное беспокойство. В это же самое время сотрудники администрации колонии устроили общелагерный «шмон» с одной лишь целью — найти мой телефон. Такое поручение им дало ФСБ России и псы системы тут же принялись выполнять приказ существ стоящих выше в пищевой цепочки.
Особое внимание во время обыска ФСИНовцы уделили моему бараку и рабочему месту на промышленной зоне. В этих местах вывернули на изнанку всё, что только могли, но мой телефон не нашли. Из моих потерь была только зарядка для моего старенького китайского телефончика, но попутно, в бараке в котором я жил, потери были большие. Около 3-х телефонов обнаружили надзиратели в нашем отряде. При этом они не забывали подчеркнуть «благодаря» кому был инициирован этот «шмон» (то есть мне).
Как вы можете себе представить, настроение в тюремном сообществе в отношении меня было не очень. Но в тот момент мне было не до этого, я переживал на счёт своей Судьбы. Я ходил по камере сутками и вспоминал свои статьи, думал к чему могут придраться ФСБэшники.
Вспомнилась моя статья про сдачу Херсона, где я жёстко критиковал действия российской армии. Но к счастью для меня, тогда ещё не вступил в силу закон о дискредитации российских войск, поэтому переживать мне было не о чём. Так же пришла в голову моя публикация о коррупции в системе ФСИН, но я тоже отверг опасения на сей счёт, так как это вряд ли заинтересовало бы сотрудников «Конторы». Затем, мои размышления зашли в тупик и я просто молил Господа Бога, что бы в зону снова прилетел Пригожин и забрал меня на войну от всей этой грязи.
Наконец-то мои мучения от неведения ситуации закончились и дверь моей камеры открылась. Передо мной стоял не ФСБэшник, а главный «опер» ФСИН по тому региону в котором я отбывал наказания. Видимо следуя примеру ФСБэшника, он решил поговорить со мной прямо в камере сев за стол напротив меня:
«Вообщем так, — начал он, — В твоём блоге ФСБэшники не нашли ничего экстремистского. Тебе повезло, они даже похвалили тебя, сказав что канал можно считать патриотически настроенным».
Я улыбнулся и заметно расслабился, но это я сделал рано, так как главный «опер» области сказал следующее:
«Я бы на твоём месте не улыбался такой широкой улыбкой. Нам из-за тебя таких «люлей» из Москвы дали и не известно чем всё это для нас закончится. Возможно кого-то в колонии придётся уволить за несоответствие, так как ФСБэшники сказали, что это не мыслимо, что в колонии строгого режима сидит зек и ведёт довольно популярный блог.
Короче, мы тебя за это сгноим в карцерах и штрафных изоляторах. Уже сейчас готовятся документы на перевод тебя на строгие условия содержания».
Для тех кто не знаком с нашей русской тюрьмой, объясню, что даже в колонии строгого режима, есть свои под режимы отбывания наказания: облегченные, обычные и строгие. Если не вдаваться в подробности, то строгие условия содержания в колонии строгого режима — это строгость в квадрате. Я был на таких условиях 2 года и за эти 730 дней похудел почти на 20 кг., выйдя оттуда довольно-таки изнеможённый. Тем не менее я сказал оперу:
«Слушайте, вы наверное видели моё личное дело прежде чем зайти ко мне в камеру. Я уже был на “строгаче” и пугать в тюрьме тюрьмой меня не надо!»
Тогда «опер», будто догадываясь что я это скажу именно то что сказал, выложил свой козырь:
«Мы знаем, что ты собираешься поехать воевать с ЧВК «Вагнер». Это похвально конечно же, но мы можем сделать так, что по какой-то ошибки тебя не заберут на СВО. Так что давай, рассказывай где твой телефон?
Мы перешерстили всю зону, но твоего телефончика так и не нашли. ФСБэшникам мы отдали другой аппарат, под видом что это твой тел. Но конечно же, они сделали вид что поверили нам, хотя по факту понятно что они крайне неудовлетворены нашей работой. В общем, они сказали что бы мы закрыли твой блог, что будет подтверждением того факта, что твой телефон найден и мы тут не даром свой хлеб не едим».
В тот момент мне было плевать на угрозу прожить несколько месяцев, а может и лет, в штрафном изоляторе. Я уже проходил эти жернова нашей карательной системы, но вот перспектива не попасть на войну обеспокоила меня очень сильно.
По прошлому призыву я уже знал, что такие случаи бывают, когда местная администрация колоний каким-то образом оставляет нужным им заключенных в зоне, несмотря на их желание ехать на СВО. Обычно это происходило с примерно характеризующимся осужденными, которые добросовестно относятся к труду, что очень выгодно в финансовом плане начальникам ИК.
В моём же случае было всё на оборот. С таким количеством нарушений режима содержания какое было у меня, назвать меня примерным осужденным было явно нельзя. При других обстоятельствах, администрация колоний была бы лишь рада избавиться от такого как я. Но сейчас, они решили иначе, поняв моё желание уехать на войну, они просто решили манипулировать этим. Что же делать мне, было непонятно, ведь «сдавать» телефон ментам (пусть даже свой собственный) это было неприемлемо для меня как порядочного арестанта. А с другой стороны не хотелось стать узником своей же совести.
Я был перед дилеммой. Управление ФСИН по области требовало от меня «сдать» им мой телефон с которого я вёл блог. С одной стороны, если я расскажу оперу, который сидел передо мной в камере штрафного изолятора, где спрятан мой телефон, то я попаду в касту «стукачей». С другой стороны, если я этого не сделаю, то администрация колонии грозилась не пустить меня воевать в зоне СВО. Решение пришло внезапно и я тут же сказал оперу следующие:
«Вам же ФСБ дало поручение закрыть мой канал, что свидетельствовало бы о том что вы изъяли у меня телефон, правильно?»
Главный опер ФСИН по региону с интересом кивнул, а я продолжил:
«Давайте сделаем так, вы выпускаете меня из этих казематов, а я закрываю свой блог в Дзен и спокойно уезжаю на войну, избавляя вас тем самым от лишних проблем и не нужного внимания со стороны ФСБ»
Опер встал из-за стола, сделал несколько шагов вдоль него в раздумьях и сказал:
«Ну хорошо, в принципе, мы ни чем не рискуем. Если ты обманешь, то мы действительно тебя сгноим в тюремных штрафных изоляторах.
Послезавтра подходит окончание твоих 15-ти суток в карцере. Мы хотели его продлить и уже документы оформили, но я сейчас пойду и решу этот момент, а ты, как выйдешь в лагерь, сразу удаляй канал. Если ты за сутки это не сделаешь, то мы снова встретимся тут и разговор у нас уже будет совсем другой».
Через день дверь карцера, и правда, открылись и надзиратель назвав мою фамилию сказал:
«С вещами на выход!»
Из вещей у меня была только зубная щётка. Взяв её я оказался в своём бараке. Тут же меня позвали на разговор «блатные», так как им было очень интересно по какой причине ФСБ России интересовалось моей скромной персоной, так что администрация колонии пришлось перевернуть всю зону верх дном.
Я быстренько объяснил как мог в чем суть и тогда «блат комитет» выдвинул такую тему:
«Слушай,.. значит так... раз из-за тебя зону перевернули вверх дном, значит ты и виновен в этой ситуации, а это значит, что все потери в лагере должен восстановить будешь ты. А это 5 «трубок» и 7 зарядок. Согласен?»
Я понимал, что если я соглашусь, то это будет означать, что на меня повесят долг в 150-200 тыс. руб., так как стоимость даже самого убогого телефона, который на свободе стоит пару тысяч рублей, в зоне его стоимость составляет около 40 тыс. А это по зоновским меркам колоссальные деньжищи.
Благо я сидел не первый год и общался с людьми по круче чем нынешняя «блатота», поэтому знал что ответить. Я сказал:
«Вообще-то ожидать шмона нужно всегда. И вопросы должны быть не ко мне, а к тем лицам чьи телефоны отшмонали мусора. Их надо было лучше прятать. Так что я тут не при делах».
В углу барака повисла необычная для этого места тишина. Каждый из «блатных», видимо, думал что возразить и одновременно с этим взвешивал свой тюремный опыт и мой. Они понимали что я уже отсидел более 10 лет и то что я всегда найду что им ответить. Тем более ситуация была такова, что придраться к моим поступкам было нельзя. Наконец пауза прервалась голосом «положенцем» лагеря:
«Иди» — сказал он.
На этом все вопросы ко мне относительно приезда ФСБ в зону были убиты. Но меня уже волновала другая проблема. Мне нужно было успеть удалить блог до утра, а для этого мне надо было попасть на промышленную зону лагеря, так как именно там у меня был спрятан мой старенький китайский смартфончик. Вывода на работу уже не было, но мне надо было что-то придумать...
Это был тот редкий случай , когда я мог сказать, что к счастью я уже десяток лет провёл в этой колонии и знал все потайные ходы в зоне, поэтому для меня не составило труда попасть на своё рабочее место. На рабочем месте по прежнему был бардак после обыска: все вещи были разбросаны по цеху, полы вскрыты и даже швейные машинки были разобраны, но мой телефон был на месте. Я спрятал его надёжно, под самым потолком замуровав в стене.
Я сразу же начал удалять канал и эта операция напоминала те моменты в киношных боевиках, когда главный герой обезвреживает бомбы с истекающим таймером на часах взрывного устройства. Такое же чувство было и у меня, так как мало того, что в любой момент могли забежать в цех надзиратели, так ещё, пока я сидел в штрафном изоляторе они нашли мою зарядку. Процент заряда батареи мигал красным, а кнопки «удалить канал» не существует на платформе Дзен.
«Мне конец» — подумал я тогда.
Я чётко понимал, что не смогу объяснить все технические нюансы твердолобому оперу из управления, почему я не смог удалить свой блог. Я начал судорожно удалять все публикации одну за одной и в процессе этого додумался написать в поддержку Дзен, о том что хочу удалить канал. Ответ мне был такой:
«Если вы удалите канал, то вы не сможете его восстановить. Канал будет удалён безвозвратно. Если вы подтверждаете это действие, то канал будет заблокирован навсегда. Это произойдёт в течении 24 часов».
Я без раздумий подтвердил действие на удаление канала «Пересидок» и тут же испытал какое-то странное чувство будто что-то внутри меня оборвалось.
Наверное, именно в этот самый момент во мне и умер тот пресловутый «Пересидок», а война в рядах «музыкантов» истребила во мне всю «тюремщину» на монокулярном уровне. Когда я чудом вернулся из зоны специальной военной операции, то я создал канал заново с таким же названием, в надежде что старые подписчики меня найдут. Ну а тогда, я уже перестал быть зеком и внутри стал воином. Именно с этим настроем я отправился на фронт.