Вернувшись из зоны СВО мне часто задавали и задают один и тот же вопрос:

 «Много ли ты убил людей там, на войне?»

 Если честно, то когда я впервые услышал это, то я был на столько обескуражен, что даже не знал как мне реагировать?! Просто всё то что я делал на войне мне видится совсем в другом формате. На столько в другом, что я с трудом подбирал слова, чтобы объяснить таким людям, то как я мыслю.

 Находясь в тюрьме, я сидел с убийцами и знаю их психотипы не по наслышке. Слушал их истории о совершенных преступлениях. Иногда это было раскаяние, иногда, наоборот, бравада, но это совсем не то что происходит с человеком на войне.

 Для меня убийцы — это душегубы, которые отнимают жизнь человека зря. И мне как катаржанину со стажем (по скольку я придерживался в тюрьме старых понятий) такие люди были, мягко говоря неприятны. В былые времена, в лагерях, за такие преступления строго «спрашивали» и лица совершившие такие деяния жили в зоне соответствующи своиму поступку. Но не буду вдаваться в подробности, вряд ли это кому-то сейчас интересно, но скажу одно — места заключения для душегубов явно не курорт.

 Так вот, если вернуться к теме публикации, то убийство в моем понимании это когда преступник пытался сумочку у женщины отобрать и ударил её насмерть ножом. Или когда забил до смерти собутыльника в пьяном угаре. Или залез в квартиру, а там хозяева и вор со страху выстрелил. В общем, примеров приводить я могу очень много, но зная что мои читатели люди не глупые (иные обычно на меня не подписываются), то суть вам думаю ясна.

 Вот эти все случаи — это убийство! А когда ты с оружием в руках штурмуешь дом и там тебя ждут подготовленные мужчины, которые так же с оружием в руках хотят тебя уничтожить, то какое тут убийство? Это обычная война! И это я говорю не в том смысле, мол война всё спишет. А в том, что я воин и я воюю не с мирными жителями, а с такими же войнами как и я. Причем, по скольку я штурмовик, то мои шансы на выживание значительно ниже тех кто воюет против меня, ожидая моего штурма на подготовленных годами позициях и только мой опыт, умение и удача, перевешивала чашу весов в мою пользу.

 Поэтому отвечая на вопрос, сколько человек я убил на войне? Я честно говорил:

 «Нисколько!»

 Конечно же, первая реакция людей на такой ответ была странная, мол:

 «Как так? Штурмовик, “музыкант”, и никого не убил на войне? Не может того быть!»

 Тогда приходилось объяснять всё то, что я написал в этой статье выше. И ещё добавлял, что я воин. Что моя работа, это ратное искусство. И воюю я исключительно с солдатами. И как бы пафосно это не звучало, но я штурмовик и если кто-то угрожает нашей стране или её интересам, то моя задача как штурмовика его в этом разубедить. То что в 99% случаев такое разубеждение заканчивалось летальным исходом для врагов нашей Родины, то это их выбор. И этот выбор я всегда давал им сделать.

 Каждый раз при штурме, забегая в дом, подвал, окоп или ещё куда-то, я всегда кричал:

 «Сдавайтесь! Работает ЧВК “Вагнер”!»

 Многие мои коллеги этого не делали, но я делал это всегда. Это у меня было уже «на автомате» (отскакивало от зубов само по себе).

 Так вот, предоставляя такой выбор оппоненту, я давал ему возможность сдаться, отступить или попытаться убить меня, зная что я буду пытаться делать тоже самое. Мне кажется это честная сделка и каждый сам решал как ему распоряжаться своей судьбой.

 Я просто помню глаза тех людей, которые задавали мне этот вопрос:

 «Много ли я убил на войне?»

 В них была смесь, страха, призрения и любопытства. Будто я перешёл какую-то чёрту, которую нельзя переходить. Но я так не считаю. Я достойно воевал! И там, на войне, всё более честно, чем порой здесь, на гражданке. Там меньше лжы, фальши, предательства, интриг, разговоров за спиной, завести, лести и тд и тп. Там есть только ты и враг... и завтра в живых из вас останется кто-то один.

 Если попробовать подвести итоги на эту тему, то могу сказать что я стрелял только в тех людей кто стрелял в меня... или моих боевых товарищей. И не было ни одного случая, чтобы человек бросил свой автомат, поднял руки, а я нажал на курок. Ни одного!

 Дело в том, что среди тех людей, которые задавали/задают этот бестактный вопрос (много ли я убил на войне людей?), есть не только провокаторы-пацифисты или всякие либерасты, но и вполне адекватные люди, которые в меру своего непонимания не осознают, что такие вопросы лучше не задавать человеку вернувшемуся из зоны боевых действий. Они спрашивают это из обывательского любопытства, без осуждения или восхищения и поэтому таким людям я отвечал:

 «Я не знаю сколько я там убил народу... Честно, не знаю».

 И это действительно правдивый ответ. Не то чтобы я не считал или не думал об этом, просто в силу моей военной профессии (штурмовик) это невозможно подсчитать. Это как у артиллериста спросить, сколько он убил на войне? В лучшем случае он может назвать количество параженных целей, а это: дом, блиндаж, окоп, вражеская техника, и мало того что многие цели могут быть не подтверждённые (даже в эпоху дронов), так ещё этот артиллерист знать не знает сколько народу было в блиндаже по которому он попал из пушки с расстояния нескольких километров.

 Такая же ситуация у танкистов и лётчиков. Они тоже не смогут ответить на вопрос, «сколько скилетов они хранят в своём шкафу?» Но у моих собеседников возникал логичный вопрос:

 «Ладно артиллеристы, танкисты, лётчики, но ты-то штурмовик. Ты-то действуешь в непосредственном контакте с врагом. Значит должен знать сколько убил?»

 Таким дотошным людям приходилось объяснять специфику работы штурмовика. Ведь мы не просто бежим на позиции врага приткнув штыки и выпив норкомовских 50 гр. перед атакой, как это было в времена Великой Отечественной Войны. Мы же профи.

 Перед каждым нашим «накатом» (штурмом) по зданию «отработает» артиллерия. Если, к примеру, наша цель взять пятиэтажку, то верхний этаж, а то и два, арта снесёт под корень. Потом наши РПГэшники (гранатомётчики) закинут в окна врагу пару-тройку своих «морковок». Затем, с наших позиций и соседних домов по окнам начнёт работать пулемёт, чтобы ни у одного укро-нациста не возникло ни малейшего желания выглянуть в окно. И только тогда (!), под шквальным прикрытием своих в дело вступаем мы, штурмэны.

 Под жесточайшим огнём, как своих так и чужих, мы перебираем открытые участки и запрыгиваем на позиции врага. Но всё же, первым на позицию врага, заходим не мы. Первым туда заходит наша граната. Мы всегда перед тем как заскочить в нужный нам участок, будь это квартира, подвал или другой нужный нам объект, бросаем туда гранату Ф-1 (в простонародье называемую «лимонка» или «эфка»). Её чаще всего можно увидеть в любом боевике, так как это самая популярная граната в российской армии.

 Но и это ещё не всё. После этого, как правило, настоящий штурмовик высовывает руки в квартиру (комнату) и из-за укрытия «по-самолийски» «выпускает» туда весь магазин из своего «калаша», расчерчивая пулями площадь от угла до угла. И вот только потом, сменив магазин на новый, штурмовик заходит в нужное командованию пространство.

 Теперь представьте что видит штурмэн, зайдя в дом по которому сначала отработала артиллерия, затем отстрелялся гранатомётчик, потом пулемётчик и в добавок этот дом закидали гранатами? Конечно же, порой, после такого, там писюны на потолках прилипли... причем в прямом смысле этого слова. Без всяких афоризмов. Ну и естественно, видя эти изувеченые тела, ты не знаешь твоя ли это работа или работа артиллериста? А может врага так разворотило после выстрела из гранатомета? В общем, выражаясь терминологией всем известной компьютерной игры «counter strike» такого «фрага» зачислить на свой счёт не получится.

 Вот, например, у меня, как у штурмовика, был случай... Мы шли по лесу в полной темноте. На Украине ночи тёмные при тёмные. Если погода пасмурная и луна со звёздами не светит, то человек может стоять в метре от вас, а вы его не увидите. Именно такая погода была в тот день.

 Мы знали, что позиции врага где-то рядом, поэтому шли по лесу, как говориться на мягких лапках (бесшумно). И тут я услышал звук рации. Сам звук исходил примерно на 10 часов относительно направления нашего движения, а сама рация, видимо, была выставлена почти на полную громкость, что и позволило мне услышать её с внушительного расстояния. Примечательно то, что речь из рации была на украинском языке.

 Из рации донеслось пару фраз и вдруг голоса стихли на полуслове будто её кто-то отключил. Я не стал дожидаться сюрпризов, поэтому крикнул своим ребятам:

 «Контакт!»

 Одновременно с этим, я сел на колено и выпустил почти весь магазин своего «Калашникова» в сторону источника звука. Бойцы из моей группы тоже не растерялись. Они распределились по обе стороны от меня и так же начали «накидывать свинец» в сторону 10 часов от направления движения.

 Когда мы поняли, что в ответ по нам никто не стреляет, то мы сразу прекратили огонь. Аккуратно, крадучись, мы подошли к тому месту по которому стреляли и увидели двух мертвых солдат.

 По форме и документам стало сразу понятно, что это ВСУшники. Так же было понятно, что убили их именно мы. Но кто конкретно? Может быть моя первая очередь из АК отправила их обоих прямиком к Бандере, а может быть пули бойцов из моей группы достигли цели, а все мои выстрелы, наоборот, пришлись «в молоко». Как мне это понять? Могу ли я причислить этих двух убитых на свой счёт или оставить этот инцидент без внимания?

 Каков бы не был ответ на этот вопрос, могу сказать, что таких ситуаций на войне очень много. Естественно, я не буду кривить душой и скажу, что есть и другие ситуации, когда ты точно знаешь, что убитый враг это твоя работа!

 Но большинство ситуаций в зоне СВО другие. Там ты реально не понимаешь, ты ли убил или нет?

 Вот, например, когда ты действуешь в штурмовой группе последним номером. То есть идешь замыкающим. В этой роли у тебя всего лишь две задачи:

  1. контролировать тыл.

 2. не оставлять ничего живого за спиной группы.

 Это означает следующее... Пока первые номера группы мочат укро-нацистов, твоя задача добивать врага по мере продвижения группы. На нашем сленге этот называлось «законтролить». Буквально это выглядит так:

 Увидел лежащий на полу, перилах, подоконнике или где бы то ни было труп — нажми на курок! Главное не забудь перед этим крикнуть:

 «Контроль!»

 Чтобы члены твоей группы не отвлекались, оглядываясь назад и не боялись того что за их спинами звучат выстрелы.

 Как бы жестко это не звучало, но контрольные выстрелы во время штурма делать надо обязательно, так как в большинстве случаев, во время наших штурмовых операций в Бахмуте враг превосходил нас численностью. Мы не могли позволить себе во время «наката» возиться с их ранеными (за своими то ранеными порой приходилось возвращаться только после того как объект полностью переходил под наш контроль). Как например, это было со мной, во время моего ранения.

 Для сердобольных талерастов и прочих пацифистов приведу пример... Представьте себе ситуацию, если вы действуете последним номером в группе и из каких-то псевдо-гуманных соображений не «законтроливаете» врага, не добиваете его. А если он не убит, а всего лишь ранен? Или контужен и вдруг пришёл в себя? А вы его оставили за спиной всей группы. Знаете что будет в этом случае? Я вам скажу... он одной очередью «прошьёт» насквозь всю группу и пятеро наши храбрых воинов будут захоронены в «Горячем Ключе».

 Но если убрать эмоции и вернуться к теме публикации, то как можно причислить на свой счет такое убийство? Ведь в 99% случаев контрольный выстрел производиться по трупу, то есть по уже убитому не тобой человеку. И современная война сплошь состоит из таких моментов, поэтому как бы я не хотел, назвать точную цифру, сколько я убил в зоне СВО я не могу.

 Но что бы никто не думал что я ухожу от прямого ответа, я решил поднапрячь свою память и посчитать реальное количество уничтоженных врагов, где я с определённой доли уверенности мог бы записать их на свой счёт. Первого я вспомнил сразу, дело было при первом же моем штурме в окопах.

 Второй подбитый враг, которого я так же смело могу приписать на свою совесть — это тот случай когда я закидал гранатами ВСУшника-нидзю.

 Третий случай был абсолютно рядовой. Это было уже в городских боях Бахмута, где штурм любого дома это маленькая война. Комната уходила вправо, поэтому я перебросил автомат на левую сторону и слегка высунувшись из-за угла обнаружил противника. Он смотрел в окно, видимо ожидая нашу группу там и не понимал, что его смерть уже совсем рядом...

 Мой автомат стоял на режиме одиночной стрельбы. Я выстрелил «сплитом» (сдвоенным выстрелом). Первый был прицельный, второй вдогонку. Враг упал и группа пошла зачищать здание дальше.

 Ещё я могу записать себе в актив как минимум одного ВСУшника в том штурме, за который мне вручили медаль «За отвагу». Хотя скорей всего, там на моей совести больше чем один убитый враг.

 Так же был обидный случай, когда мы зажали врага в подвале. Обидный он потому что бойцы ВСУ могли бы остаться жить, но сделали другой выбор. По обыкновению я крикнул в темноту под ногами:

 «Сдавайтесь, работает ЧВК “Вагнер”»

 В ответ услышал нецензурную брань и очередь в сторону выхода из подвала. Не трудно было догадаться, что на этом переговоры были окончены, поэтому несколько сброшенных в подвал гранат охладили пыл противника навсегда.

 Когда я спустился в подвал, то обнаружил два тела, один из которых был совсем молодой пацан, которому жить и жить. Но страх перед ЧВК «Вагнер» затмил им разум. Они не брали в плен нас, а мы не щадили никого.

 Помню случай во время городских боёв. Я был на втором этаже 5-ти этажного дома и моей задачей было контролировать улицу через окно. Просидев неподвижно почти 1.5 часа я вдруг увидел перебегающею группу военных в касках с жёлтыми изолентами. Не долго думая, я нажал на курок дав несколько коротких очередей. Расстояние было большое и я почти ни в кого не попал, но один из перебегающих всё же упал. Остальные даже не попытались его оттащить видимо понимая, что ему уже не помочь.

 Позже, мне сообщили что боец лежащий на улице получил «head shot», то есть выстрел в голову. Ребята из моей группы шутили, что я снайпер, но я знал что это далеко не так. В Компании же оценили мою «точную» стрельбу небольшой премией. Впрочем, в ЧВК платили за любую успешно выполненную задачу.

 Я могу довольно долго перечислять те случаи, когда я с 90%-ной вероятностью уничтожал врага собственноручно, но не буду этого делать, так как это можно воспринять за браваду или некое хвастовство. Не хочу чтобы у моих читателей сложилось подобное мнение обо мне, потому что это было бы ошибочное мнение.

 С одной стороны, я несколько не жалею за то что делал в зоне СВО и считаю что моя совесть чиста. Но с другой стороны мне по человечески жаль погибающих мужчин и женщин на этой братоубийственной войне. Но если все же не вдаваться в лирику, то могу сказать что на моём счёту около дюжины пораженных целей.

 В реальности их скорей всего больше, но за это число я могу быть уверен, так как данные убитые с большой доли вероятности — моя работа.

 Так же, к этой логике можно добавить тот «курс» по которому трупы павших бойцов ЧВК «Вагнер» обменивали на пленных ВСУ. Этот «курс обмена» был 1 к 10! Что собственно и подтверждает тот факт, что один штурмовик ЧВК «Вагнера» может заменить десяток солдат.