«Нам нужен мир — желательно весь!»

 Следующие моё задание было сопроводить нашего «птичника» (оператора дрона) на передовую. Мы шли с ним ночью на линию соприкосновения с противником, по развалинам Бахмута. В руках у меня был пакет, который мне доверили донести из штаба на «передок».

 Я всегда плохо видел в темноте, о чём я сообщил «птичнику» сказав:

 «Я ночью не вижу ничего. Я могу спотыкнуться и упасть на пакет. Что в нём?»

 «В нём самодельные бомбы, которые я завтра буду сбрасывать на головы всех врагов нашей Родины» — гордо ответил «птичник».

 В Бахмуте, ночью, действительно ничего не видно. А в ту ночь так особенно, так как небо было пасмурным, и даже луна не освещала дорогу. Я схватился за заднюю ручку бронежилета «птичника», который шёл впереди с такой скоростью, будто вместо глаз у него были встроены инфракрасные камеры. Под ногами были палки, стёкла, неразорвавшиеся снаряды, бетонные блоки, лески от ПТУРов и тд. и тп. Я реально стал опасаться, что сейчас споткнусь и упаду, поэтому спросил у «птичника»:

 «Слушай, а если я упаду на пакет, то снаряды в нём случайно не взорвутся?»

 «Если они взорвутся, то не ты, ни я этого уже не узнаем. Мы даже не поймём что умерли, — с улыбкой произнёс он и добавил — Нас не то чтобы разнесёт на мелкие кусочки, а просто расщепит на атомы от силы взрыва. И скорей всего мы будем числиться пропавшими без вести».

 Такие вводные не могли не «бодрить». И как только я максимально сконцентрировался на том, что твориться у меня под ногами, как «птичник» сразу указав пальцем на небо, произнёс:

 «Похоже нас засекли!»

 «В смысле?»  — пытаясь одновременно смотреть и в небо и под ноги, произнёс я.

 «Видишь в небе дрон?» — спросил «птичник» и быстрее зашагал вперёд.

 Я присмотрелся, но в небе увидел лишь пару светящихся точек, которые я бы никогда в жизни не отличил от звёзд, поэтому произнёс:

 «Нет»

 «А он есть! И дрон этот не наш!» — констатировал он.

 Видимо глаз у него и правда был намётан хорошо. При этом и я, и он отлично понимали, что это значит. Передать наши координаты миномётному расчёту составляет, пару-тройку секунд, а навестись и открыть огонь по нам — дело техники.

 Я как-то разговаривал с миномётчиками, из нашей частной военной компании, и они мне сказали, что через 50 секунд как у них появляется координаты цели туда уже летит снаряд. Но если наши миномётчики мега профессионалы, то миномётчики противника, если и уступают нашим, то не на много. А значит у нас была минута, до того пока по нам не откроют огонь.

 Мы зашагали на столько быстро на сколько могли, но не успели... Я услышал знакомый до боли свист 120-го миномёта.

 Первый выстрел был пристрелочным и пришёлся в метрах 100-120 от нас. Каждый из нас, как опытный воин уже понимал, что сейчас будет корректировка и следующий выстрел будет по нам.

 И действительно, уже через несколько секунд я снова услышал свист приближающегося снаряда. Я присел на одно колено, чтобы как-то уменьшить свой силуэт в надежде что это поможет и тут второй прилёт. Он был на много ближе и разорвался уже в 50-ти метрах от нас. Мы присели и осколки, скорей всего, пролетели у нас над головами.

 До следующего выстрела у нас было времени несколько секунд, но бежать по руинам Бахмута с пакетом в руках, полным снарядов было нельзя. Если бы я споткнулся и упал, то мы бы даже не поняли как оказались на небесах (ну или в аду).

 Всё что мы могли сделать так это просто ускорить шаг.  «Птичник» идущий впереди сказал:

 «Вон там дом. Давай скроемся в подъезде».

 Моего согласия не требовалось, поэтому мы быстро зашагали туда. По нам «прилетало» с обеих сторон, а мы уверенно шли к цели.

 Вообще, это смотрелось эпично. Думаю оператор вражеского дрона был впечатлён увиденным, как двое «музыкантов» спокойно идут под обстрелом миномёта и даже не пытаются бежать.

 Наконец-то мы зашли в подъезд и сразу же направились на лестничный пролёт выше. Так всегда нужно было делать в Бахмуте, так как миномётчики ВСУ приноровились класть свои снаряды прям во внутрь парадных и все осколки снарядов залетали в глубь.

 После очередного «прилёта» я засёк время. Через 45 секунд был следующий выстрел, поэтому я сказал «птичнику»:

 «У нас есть 45 сек., пока они перезаряжаются. Пойдём быстрее».

 Мы вышли из подъезда и пошли к следующему. Времени нам вполне хватило что бы попасть в другой подъезд до следующего разрыва. Так мы и продолжали двигаться от подъезда к подъезду засекая время между перезарядкой противника. Наконец, мы всё же добрались до места назначения.

 На следующее утро у «птичника» начинался рабочий день и поскольку меня приставили к нему, то моей задачей было ему помогать. Мы вылезли из подвала в котором ночевали и пошли ещё ближе к «передку». Рядом с одним из разрушенных зданий мы начали вешать «подарочки» для ВСУ на «птичку».

 Забежав в здание, оператор дрона поднял в воздух свой аппарат и я обомлел, увидев картинку на экране телефона. На ней, с высоты птичьего полёта, был виден почти весь Бахмут (Артёмовск). В городе не было ни одного целого здания, деревья были раскурочены, на тротуарах валялись стёкла, где-то что-то полыхало, где-то шел густой дым — в общем, вид напоминал Хиросиму после ядерного взрыва.

 «Птичка» полетела вперёд и уже за соседними домами стало заметно передвижение противника. Я видел сосредоточенное лицо нашего «птичника», у меня бывало точно такое же лишь во время штурма, но то что происходило на его экране для него и есть такой же штурм, как и для меня, если бы я побежал в «накат» на соседние пятиэтажки.

 Оператор дрона заметил двух бегущих солдат. На их спинах были нагруженные рюкзаки, а их форма была натовского образца, что выдавало тот факт, что эти бойцы были наёмники.

 «О! Наши клиенты» — сказал «птичник» и сбросил первый снаряд.

 К сожалению, он пришёлся не совсем в цель, но посёк осколками одного из бегущих. Второй же, за секунду присел на одно колено и взвалил на плечи раненого. Мы с «птичником» переглянулись и в один голос сказали друг другу:

 «Ни хера себе! Похоже они обколоты чем-то».

 И действительно, по другому увиденное было не объяснить. Представьте... вес снаряжение бойца примерно 30 кг. Прибавьте сюда рюкзак в котором ещё от 20 до 30 кг. И этот вес нёс каждый из наёмников.

 Я сам регулярно носил такие веса на себе и могу сказать, что это не легко. Но поднять ещё такой же вес + вес раненого бойца, просто не возможно. Будь этот наёмник трижды «Халком», но без каких-то стимулирующих препаратов он это сделать бы не смог. Наш «птичник» был на столько удивлён увиденному, что не успел сбросить ещё снаряд до того как оба наёмника скрылись в здании.

 Но снаряды на дроне ещё весели, а значит рабочий день ещё не был окончен. «Птичник» заметил бронемашину ВСУ и стал следить за тем куда она поедет.

 Сбрасывать снаряды на неё он не стал — это было бессмысленно, так как они бы не пробили броню машины. Поэтому наш «птичник» словно коршун в небе, выжидал своего часа. И он настал...

 Машина остановилась и из неё выскочила несколько ВСУшников, которые начали вытаскивать раненого. Безжалостный коршун тут же начал сбрасывать оставшиеся снаряды и могу сказать, что результат меня порадовал. В этот момент я ощутил, что не зря вчера ночью берёг эти снаряды под обстрелом миномёта.