После ухода Оскара я решил провести оперативное совещание, в котором приняли участие, помимо меня, оба адъютанта, Распутин, Маврокордато и Игельстрём.

— Густав Викторович, какого лешего, простите за выражение, Вы попёрлись к нам, — гневно начал Анатолий Александрович Мордвинов, — притащив за собой кучу ненужных свидетелей? И откуда вообще Вы узнали о нашем прибытии?

— Мне, право, так неловко, господа, но поймите, ведь не каждый день Богом забытое Сараево посещает лично Император Всероссийский, — торжественно, и, видимо, от серьёзного волнения, очень громко изрёк Игельстрём.

— Вы ещё на балкон выйдите и прокричите погромче, — продолжал сердиться Мордвинов, — а то ещё не вся Босния проинформирована о нашем приезде.

— А проинформировал меня мой непосредственный начальник — Владимир Николаевич Коковцов, да наказ дал — всячески помогать и оберегать, как зеницу ока.

— Вот Вы и помогли, притащили к нам полицию и контрразведку. Просто нет слов, господа, — Мордвинов продолжал возмущаться, но постепенно успокаивался, своей умной головой понимая, что прибежал Густав в силу неравнодушия и природной исполнительности.

— Благими намерениями… — молвил Распутин, и на этом небольшой утренний инцидент был исчерпан, а мы перешли к обсуждению деталей намеченной на послезавтра встречи трёх европейских монархов.

— Интересно, господа, что название «Сараево» произошло от турецких слов «saray» и «ovaci». Первое означает — дворец, второе — равнины, в целом что-то типа «равнины около дворца», — чтобы настроить нас на рабочий лад, посчитал нужным сообщить мудрый Маврокордато. — Так вот, переговоры пройдут с 90-процентной вероятностью во Дворце Конак, в резиденции боснийского наместника Оскара Потиорека, лицезреть которого мы уже имели честь сегодня.

— А кто такой Конак? — спросил любопытный Распутин почему-то не у Маврокордато, а у Игельстрёма. Зная, что просто так Григорий Ефимович ничего не делает, я решил, что таким образом он хочет дать возможность Густаву Викторовичу реабилитироваться в моих глазах и плавнее войти в команду. Судя по умному взгляду, Маврокордато также это прекрасно понял.

— Это скорее — что, господа. Конак, в переводе с турецкого, — дом, я бы даже сказал — большой дом, использующийся в качестве резиденции или места для деловых встреч, — просто и понятно объяснил Густав Викторович, дипломатичный Маврокордато согласно закивал головой.

— А что нам известно про это место? — я решил, что пора и мне поучаствовать в рабочей беседе.

— Османы испокон веков строили в Сараево серали, то есть дворцы, так как это слово произошло всё от того же «saray», только с некоторым персидским колоритом. Всего за всю историю Сараево было построено три сераля, и все они пали жертвами пожаров. Нынешний Дворец Конак, а по сути — четвёртый и последний, надеюсь, сераль, был построен при Топале Шерифе Османе-паше в 1869 году. Это красивое, добротное трёхэтажное каменное здание с толстыми стенами, просторными залами и высоченными потолками. Я бы даже сказал, что это комплекс зданий, просто центральное — самое красивое и привлекающее внимание. Кстати, оно единственное, куда допускаются иностранцы. Что в остальных зданиях — тайна за семью печатями! — Игельстрём произнёс последнюю фразу с таинственным выражением лица, как будто рассказывал нам страшную восточную сказку.

— Тоже мне, бином Ньютона, — хмыкнул полковник Мордвинов, — небось — гарем, баня, прачечная, кухни, кладовые всякие, да какой-нибудь бетонный погреб на случай артиллерийского обстрела.

— Может, и бани, а может, что и поинтереснее, — тоном знатока местных особенностей произнёс Маврокордато. — Ходят слухи, что там есть даже своя тюрьма, страшная пыточная и довольно современный морг.

— Да, вариант с банями и кухнями нравится мне гораздо больше, — задумчиво произнёс Распутин. — Но вот вопрос, господа, почему боснийский наместник так настойчиво советовал нам переехать к нему? Действительно для нашего блага, али задумал чего злого? Чувствую я, — с него станется.

— Уважаемые Георгий Дмитриевич и Густав Викторович, — обратился я к Маврокордато и Игельстрёму, — вы оба — специалисты по Боснии, знаете гораздо больше нас. Охарактеризуйте нам, пожалуйста, Оскара Потиорека.

Густав Викторович полез рукой куда-то во внутренний карман, достал очки и небольшую бумагу и начал читать: «Оскар Потиорек — австро-венгерский полководец, фельдцейхмейстер, то бишь генерал артиллерии, опытный политик и организатор. Окончил Техническую военную академию и Академию Генерального штаба Австро-Венгрии. C 1879 года служил в Генштабе, работал в оперативном бюро, потом возглавил его; с 1902 года заместитель начальника Генштаба. Одно время командовал 64-й пехотной бригадой, позднее Третьим армейским корпусом. С 1910 года инспектор армии, с 1911 года — председатель земельного правительства Боснии и Герцеговины и инспектор армии со штабом в Сараево. В настоящее время — наместник Боснии и Герцеговины». Дочитав, он внимательно посмотрел на Маврокордато и лёгким кивком головы предложил тому продолжать.

— По происхождению — чех, родился в 1853 году в австрийском Бат-Блайберге. Терпеть не может сербов, именно это их больше всего и связывает с потенциальным наследником короны Францем Фердинандом. Знающие люди говорят, что Оскар очень не доверяет России, при этом всячески восхваляя Германскую империю и её высокий моральный дух. Что интересно, Франц Иосиф всегда немного недолюбливал Оскара, так в 1906 году император проигнорировал его амбиции, когда назначил на пост начальника штаба фельдмаршал-лейтенанта Франца Конрада фон Гётцендорфа. Потиорек сделал всё возможное, чтобы сместить Конрада, своего давнего соперника. Однако его усилия увенчались успехом лишь отчасти: в 1911 году Франц Иосиф сменил Конрада на посту начальника Генерального штаба, но не на Потиорека, а на генерал-лейтенанта Блазиуса Шемуа, а затем, что уже совсем весело, 12 декабря 1912 года, в самый разгар сербского кризиса, снова назначил Конрада, правда, к этому времени, благодаря дружбе с Францем Фердинандом, Оскар успел стать наместником Боснии и Герцеговины, что частично удовлетворило его непомерные амбиции и заставило отвлечься от дальнейшей борьбы.

— Да, этому Оскару надо вручить Оскара за все его интриги, — неожиданно ляпнул я, совершенно забыв, что известная американская кинопремия ещё не изобретена. Собеседники обратили ко мне свои взгляды, в которых легко читалось беспокойство по поводу моего состояния после длительной дороги и утреннего происшествия. Чтобы отвлечь их от ненужных размышлений, я решил вновь взять инициативу в свои руки:

— Насколько я понимаю, гулять и рассматривать местные достопримечательности вряд ли будет разумно.

— Ваше Величество, предлагаю Вам и Григорию Ефимовичу спокойно позавтракать, а мы, господа, должны вместе внимательно изучить подробную схему Дворца Конак, которую по случаю я раздобыл, — приятно улыбнулся нам Маврокордато, и я в очередной раз поразился, во-первых, как быстро этому молодому дипломату удалось перезнакомиться и подружиться с половиной Европы, а во-вторых, как послушно ему внимали два солидных полковника и бывалый дипломат Игельстрём. Похоже, что, как только Владимир Николаевич Коковцов перестанет в силу возраста соответствовать своей высокой должности, у меня есть прекрасный кандидат на место министра иностранных дел Российской империи.