Чем запомнились мне эти дни? Какой-то сумасшедшей гонкой и бесконечными разговорами и мозговыми штурмами. Надо отдать должное эрцгерцогу, который довольно уверенно взял бразды правления своей империей в крепкие руки. Уже на следующее утро посыльный от него сообщил, что Франц Фердинанд запретил публиковать ведущей австрийской газете «Райхспорт» сенсационную статью, прямо обвинявшую Белград и Петербург в подготовке покушения. «Сербской агитацией руководила Россия, пора с ней рассчитаться», — таков был основной посыл статьи, черновик которой любезно передали мне для ознакомления, что я, признаюсь, воспринял как намёк. При негативном стечении обстоятельств все наши договорённости могли рухнуть в один момент, а отношения быстро перерасти в полномасштабную войну, как это и произошло в прошлой реальности.

В ходе допросов выяснилось, что все шестеро задержанных террористов входили в организацию «Молодая Босния», однако являлись, по сути, лишь непосредственными исполнителями убийства обоих императоров, а сам заговор готовила сербская тайная организация «Объединение или смерть», широко известная под названием «Чёрная рука», лидерами которой были полковник Драгутин Димитриевич по прозвищу Апис, являвшийся одновременно начальником разведки Генерального штаба сербских войск, а также офицеры Велимир Вемич и Воислав Танкосич. Данная организация не имела чёткой программы, но активно выступала за идею «Великой Сербии».

Кстати, это были те самые люди, которые принимали прямое участие в государственном перевороте в Сербии в 1903 году, в ходе которого ими был жестоко убит тогдашний король Александр Обренович вместе с королевой. В этих условиях мне пришлось ещё раз встретиться с сербским королём Петром I Карагеоргиевичем, дабы предостеречь его от подобной «преторианской гвардии», которая могла в любой момент лишить его трона.

К счастью, правительство Сербии во главе с премьер-министром Николой Пашичем и сам сербский король заняли резко отрицательную позицию по отношению к подобной террористической деятельности, что до предела обострило отношения между тайной офицерской организацией и сербским правительством. Если бы не политическая и даже силовая поддержка России, всё могло кончиться весьма трагически. Однако общими усилиями нам удалось навести порядок в Сербии, правда, дело не обошлось без нескольких внезапных несчастных случаев со смертельным исходом. Красота, как утверждают, требует жертв, а политика, судя по всему, требует жертв неизмеримо больших.

Франц Фердинанд открылся для меня совсем с другой стороны: он был активен, инициативен и весьма результативен, что не могло не радовать. А вот Вильгельм III, напротив, показался мне человеком весьма упрямым и ограниченным, этакий фанатичный прусский офицер — всем налево, направо, кругом! Но вполне возможно, моё впечатление было ошибочным.

Но кажется, я опять отвлёкся, а тем временем события развивались стремительно и весьма непредсказуемо. После уколов сыворотки правды оба английских агента дали совершенно идентичные, но от этого не менее шокирующие показания. Обоих киллеров, как бы удивительно это ни звучало, наняли, минуя их непосредственного начальника — Мэнсфилда Джорджа Смит-Камминга. Задание от лица премьер-министра Герберта Генри Асквита они получили напрямую. Правда, не совсем напрямую, а из уст министра внутренних дел Уинстона Леонарда Спенсера Черчилля. Да, да, именно того самого Черчилля, которого мы все хорошо знаем ещё по школьной программе истории.

Получалась какая-то крайне странная ситуация. Допустим, премьер-министр получил сведения о подготовке нашей встречи с императорами Германии и Австро-Венгрии, испугался, занервничал и полез напролом. Мои сопровождающие подняли на уши всю нашу европейскую агентуру, в итоге удалось установить, что в карьере Герберта Асквита был лишь один эпизод, когда он принял резкое силовое решение. В 1893 году во время забастовок в угольной промышленности Асквит послал 400 полицейских в шахтерский город Физерстоун в Йоркшире, чтобы помочь местным властям справиться с беспорядками. Для подавления беспорядков тогда были привлечены и военные части, которые открыли огонь по рабочим и даже убили двоих.

Но этот случай был настолько единичен, и опять же, тогда нынешний английский премьер был молод. Вся его дальнейшая карьера, напротив, была скорее доказательством разума и продуманности действий оксфордского отличника, который к моменту описываемых событий уже целых шесть лет занимал свой высокий пост, умело балансируя на противоречиях между либералами и консерваторами. Ну, допустим, психанул, разнервничался, запаниковал и дал приказ меня уничтожить. А что он этим мог добиться? На трон заступил бы «мой» младший брат Михаил, возможно, куда более мягкий и менее решительный, но, по сути, личные качества нового императора ничего не меняли — отношения с Великобританией после моего убийства были бы безнадёжно испорчены, причём до такой степени, что в любой момент могла вспыхнуть новая всеевропейская война, только с совершенно иным раскладом. В ней вполне могли схлестнуться Англия и Франция, с одной стороны, и Германия с Австро-Венгрией с другой. Причём Россия скорее всего оказалась бы в союзе с последними, дабы отомстить за безвинно погибшего императора, рейтинг которого в стране был весьма высок. Вот как — я уже заговорил о себе в третьем лице, так и до мании величия недалеко, а там и культ личности…

Я усмехнулся и собрался строить мысленную цепочку дальше, но в это время в дверь палаты постучали.

— Да, да, открыто! — честно говоря, я немного заскучал, залечивая свою рану, а вместе с этим стуком появлялась надежда на новое общение.

— Ваше Величество, к Вам Георгий Дмитриевич Маврокордато и Николай Степанович Батюшин, — сообщил мне лейб-медик Боткин.

— Заходите, господа, милости прошу!

Оба чиновника — гражданский и военный — зашли энергично и уверенно. Это были кадры, выращенные мной. Не знаю точно, какими они были в прошлой реальности, но сейчас их ум, умения и бульдожья хватка меня вполне устраивали.

— Ваше Величество, мы изо всех сил тянем за английскую ниточку, — аккуратно начал Николай Степанович.

— Слишком сильно не тяните, господа, а то как бы не порвалась, — я улыбнулся.

— Рады видеть Вас в хорошем и бодром настроении, Ваше Величество, — продолжал Батюшин. — У нас для Вас очень неожиданная информация. Представитель Британского посольства сообщил нам, что в Сараево едет никто иной, как сам сэр Уинстон Черчилль с посланиями от премьера Асквита и Вашего кузена короля Георга V. Встреча может состояться уже завтра утром.

— Да, события всё интереснее и интереснее. Просто не министр внутренних дел, а почтальон, — я улыбнулся. — С толстой сумкой на ремне…

— Конечно, с толстой, и не с одной, — поддержал мою шутку Маврокордато. — У него всегда с собой чемоданы сигар, бутылок с виски и банок с черепашьим супом от фирмы «Heinz». Это не человек, а настоящая машина, съедающая на завтрак дюжину яиц, двухфутовый стейк на обед, и один Бог знает сколько всего на ужин. При этом он умудряется выпивать в день по литру виски, мешая его периодически с шампанским, и всё время пускать дым, не вынимая сигару изо рта.

— Всё это более чем интересно, но вот вопрос — зачем он едет и почему премьер-министр и король прислали разные письма, а не объединили свои мысли в одном письме?

— Утро вечера мудренее, Ваше Величество. Завтра всё узнаем, а пока отдыхайте и восстанавливайте силы. Без Вас России конец! — произнёс Маврокордато и мягко улыбнулся.