Следующим утром у моего подъезда стояла роскошная элитная иномарка, от вида которой соседи, наверное, обалдевали еще больше, чем от зачастивших в наш двор лимузинов. Стоило мне подойти к ней, как передняя дверца приветливо распахнулась.

— Присаживайся, — улыбнулась мне сидящая на водительском кресле Лика.

Закинув сумку в багажник, я приземлился на переднее сидение рядом с ней. Дверца захлопнулась. Тронувшись, машина неторопливо свернула за угол дома, и у меня внезапно заложило уши, как при резком наборе высоты в самолете. Затем вместо знакомой улицы за окнами замелькала трасса, ведущая прочь из города — всю промежуточную часть путь словно вырезали монтажным катом.

— Не люблю все эти пробки, светофоры, — как ни в чем не бывало пояснила Лика. — Столько правил и формальностей, что все не запомнишь.

— Так может, сразу до лагеря? — предложил я.

— Сразу ты, скорее всего, не переживешь, — покачала головой она. — Не будем рисковать. В конце концов, я отвечаю за твою сохранность перед Беатриче…

Вот только взгляд ее небесных глаз при этом скользнул по моему значку, как бы намекая, что за мою сохранность тут отвечала не только она.

В кармане настойчиво дернулся смартфон. Я его вытянул и, увидев сообщение, тут же отвернул от сидящего за рулем ангела. Хоть она и кажется понимающей, явно не стоит испытывать ее терпение.

Джуси Пуси: «Чуть не забыла, на дорожку…»

Следом, в который раз оправдывая свой ник, Саша прислала свою киску, в которую я и так сегодня с утра пару раз занырнул — на дорожку. Честно говоря, я не ожидал, что девчонки отпустят меня хрен пойми куда так легко. Однако когда вчера после кафе я заявился домой, Саша прямо с порога сообщила, что пока меня не было, приходила одна дама. С голубыми глазами и соломенной челкой. Мой куратор, как представилась она, в лагере для волонтеров, куда я — от доброты души — подписался. И вот теперь она пришла к моим подругам, чтобы просить их отпустить меня на пять дней, потому что я — видимо, опять от доброты души — не хочу их расстроить своим отсутствием.

— И ты согласилась? — недоверчиво спросил я у Саши, как-то удивительно спокойно рассказывающей эту бредовую историю.

Может, ей магией какой мозги промыли.

— Конечно, — кивнула она. — К тому же, твой куратор сказала, что мы все трое сдадим сессию автоматом. И еще дала кое-что…

Довольно жмурясь, как котенок, которого накормили сметаной, Саша качнула в воздухе небольшим золотистым пакетом.

— Это что? — спросил я.

— Два приглашения в лакшери отель со СПА и шведским столом. Все уже оплачено и все включено. Как раз на время твоего отсутствия. За твою работу, — еще довольнее добавила она.

Вот теперь все встало по своим местам. То есть не только Би могла раздавать бунгало в Таиланде.

— То есть, — хмыкнул я, — можно сказать, ты меня продала?

— Я бы сказала, — хмыкнула Саша в ответ, — сдала в аренду, причем крайне выгодно… Да и что такого? Ты поработаешь, мы отдохнем… Но думать будем исключительно о тебе, чтобы тебе работалось легче!..

Майя была настроена более скептически, сразу догадавшись, кто именно эта милая дама.

— Я про нее слышала… Вроде бы один из самых добрых ангелов, дает надежду даже самым отчаявшимся. Но ты все равно, — с легкой тревогой добавила Майя, — будь осторожнее…

Обрывая воспоминания, Майя прислала еще одно «будь осторожнее» и смайлик с поцелуем. А потом горой поцелуйчиков меня засыпала и Саша — явно подсмотрев их в чате конкурентки. Ответив каждой такими же виртуальными чмоками, я затолкал смартфон в карман и покосился на ведущую машину Лику.

Соломенные волосы, строго собранные вчера, сегодня каскадом рассыпались по плечам, пышную грудь игриво обтягивала тонкая блузка. С легкой улыбкой на губах, расслабленная и приветливая, она казалась милой старшей подругой, всегда готовой прийти на помощь. Но главное — в отличие от почти всех остальных ангелов, которых я встречал, в ней не было презрения. Однако я не забыл советы Би.

— А Карину М тебе не жалко? — вдруг спросила Лика, все тем же своим игрушечным голоском. — Ты разрушил ее надежды, а когда разрушают надежды, это очень больно.

Я пожал плечами. С учетом того, какие мысли эта блогерша продавала своей аудитории, мне ее не было жалко ни капли. То, что с ней произошло, она заслужила.

— А вы что, нравоучения мне читать будете?

— Нет, это не моя работа, — Лика вновь мило улыбнулась. — Я всего лишь даю надежду. За раскаяние у нас отвечает другой ангел.

Салон машины медленно окутала тишина. За окном мелькали кусты и дорожные знаки — город оставался все дальше, и мне оставалось лишь гадать по указателям, куда меня везут. В кармане опять заерзал смартфон. Но на этот раз сообщение было не из дома.

Алгон: «Уже едешь?»

Опережая мой ответ, тут же пришло еще одно.

Алгон: «Пожалуйста, береги себя…»

Я: «Почему? Марко что-то рассказывал?»

Значок в чате яростно замигал, извещая, что она что-то печатает. Палец нетерпеливо застукал по экрану, подгоняя ответ. Ну мало ли — вдруг было что-то, о чем мне не рассказали. Такое вполне возможно, если вспомнить, как Би нравится впутывать меня в крайне сомнительные затеи. Для моего же блага, естественно.

Наконец на экране появился новый бабл.

Алгон: «Нет. Он был в восторге. Но у меня дурное предчувствие…»

Я: «Не волнуйся. Все будет отлично».

Вновь расслабившись, я затолкал смартфон обратно в карман. Анимешный чертик привычно скалился на майке, словно подбадривая. Огорчало только, что на ближайшие пять дней связи с Би у меня не будет — по договоренности медальон остался дома, и без него я чувствовал странную пустоту то ли на груди, то ли внутри нее.

— С учетом всего, что тебе доводилось о нас слышать, — вновь заговорила Лика, — у тебя могло сложиться предвзятое мнение о рае. Мы не ломаем судьбы, мы, наоборот, помогаем тем, кто запутался. Лагерь, в который мы направляемся, готовит послушниц, наших будущих фамильяров, из девушек, заплутавших в жизни. Заблудшей овечке легко попасть в беду, а с нами они в хороших руках.

Как-то само собой вспомнилось, что мне говорила про рай Алина и как сладко она обещала решение всех проблем. Все блага мира в обмен на послушание.

— Промываете им мозги? — не удержался я.

— Даем им надежду. И уверенность. Порядок и счастье. Это — райская жизнь, и у всех, кто выбирает рай, она такая.

Ловко провернув руль, Лика перестроилась с одной полосы на другую, готовясь к повороту.

— Но, — с чем-то похожим на жалость произнесла она, — иногда оказывается, что не всем это нужно. Мы никого не заставляем. За время в лагере девочки сами делают выбор, присоединиться к нам или вернуться к своим прежним жизням.

Повернув, машина съехала на проселочную дорогу и теперь все больше удалялась от трассы.

— Лагерь нужен в том числе, чтобы помочь им определиться, что для них важнее: мирские блага или правила рая. Как станут послушницами, им предстоит вести жизнь с кое-какими ограничениями. А ты, — взгляд небесно-голубых глаз на миг скользнул по мне, — как я поняла, против ограничений.

Ну если под ограничениями она имеет в виду секс — то, конечно, я против его отсутствия.

— Поэтому, — мягко продолжила Лика, — чтобы им помочь, мы пригласили тебя. Мы дадим шанс всем. Тебе — хорошо развлечься, а девочкам, неготовым к раю, — понять это прежде инициации. Служение раю — это как брак. За любовь надо платить верностью.

— При чем тут вообще любовь? — вновь не удержался я.

— Потому что благословение — это любовь, — с легкой улыбкой, словно укоряющей меня в непонимании, отозвалась она, — которую рай щедро дает тем, кто готов ему служить.

Тут я бы здорово поспорил. Любовь — то, что человек готов давать другому безвозмездно и сам, по собственному желанию. Никакое благословение с настоящей любовью не сравнится — уж я-то знаю. А то, о чем говорила она, больше тянуло на сделку — продажу собственной свободы в обмен на райские обещания. Кажется, я наконец начал понимать и свою роль в этой сделке. Если принятие в послушницы — это брак, то меня везли как стриптизера на девичник.

— То есть, по-вашему, я должен совращать тех, кто хочет служить раю?

— Что именно ты будешь делать, решай сам. Тебя никто ни к чему не принуждает. Ты просто наш гость.

Дорога неожиданно вывела нас к ржавым настежь распахнутым воротам со старой вывеской над ними, по виду оставшейся еще с советских времен. Прежнее название было затерто, а прямо поверх него гордо накорябали новое — «Райская гавань». Гавань? Ну не знаю — на вид дальше начинался самый настоящий лес.

— Всем этим девочкам здесь, — игрушечный голосок Лики прозвучал удивительно серьезно, — дается второй шанс. И ты здесь для того, чтобы они не жалели о своем решении.

— И что, — со скепсисом уточнил я, — я и спать с ними должен, чтобы они не жалели?

— Ты меня спрашиваешь? — снова улыбнулась она. — Вообще-то рай не одобряет распущенности. Особенно на своей территории. Но, — она игриво прищурилась, — я не настолько строгая и каждому готова дать надежду. Даже фамильяру Беатриче…

Дорога уводила все глубже в зеленую чащу. Со всех сторон к машине тянулись сосны и ели. Пахло хвоей. Белки прыгали по ветвям, в траве копошились ежики. Чем дальше, тем больше местечко напоминало таежный заповедник. Вскоре среди зелени замелькали одноэтажные деревянные домики, раскиданные по лагерю, как грибы по поляне. Одинаковые, они отличались лишь цветом женского белья, вывешенного на окна для просушки. Белые, розовые, бежевые, красные — от трусиков скоро запестрело в глазах. Мне уже не терпелось увидеть их обладательниц, однако на пути пока не попалось ни одной девушки.

— Что касается формальностей, — свернув с дороги в самую чащу, добавила Лика, — ты будешь жить вместе с девочками, но в отдельном домике.

Проехав еще немного, иномарка остановилась у одинокого домика на опушке, будто отрезанного зеленью от всех остальных. Зелень здесь вообще была повсюду: крышу густо покрывал мох, сквозь крыльцо пробивалась трава. Для полноты картины этой избушке не хватало только курьих ножек. Явно не люксовый отель, в который Лика отправила моих девчонок.

Входная дверь была широко распахнута, так и приглашая всех желающих войти.

— Замков нет, — пояснила моя провожатая. — Это наша политика. Мы доверяем тем, кто сюда приходит. А в остальном здесь есть все, что может тебе понадобится.

— Надеюсь, — хмыкнул я.

Повернувшись, Лика внимательно посмотрела на меня. Небесно-голубые глаза не темнели ни на мгновение, словно в ее зрачках плавали безмятежные облака, которые никогда не знали грозы.

— И еще, если что-то нужно, — добавила она, — я к твоим услугам. Можешь обращаться в любое время с любой просьбой.

— А что взамен? — уточнил я.

— С кем же ты общался… — Лика покачала головой. — Я просто надеюсь, что твои надежды на это место сбудутся. Отдыхай и ни о чем не беспокойся. Рай милостив для всех.

Иномарка скрылась среди деревьев, а я с сумкой на плече поднялся по крыльцу, протяжно скрипящему от каждого моего шага, и вошел в открытую дверь. В нос мгновенно ударил запах старого дерева. Избушка, не имевшая изысков снаружи, не обладала ими и внутри. Под потолком на черном проводе болталась лампочка — так низко, что я едва не задел ее лбом. Ветер трепал и без того потрепанные, застиранные занавески на распахнутом окне. У деревянных стен друг напротив друга стояли две железные койки — точь-в-точь как в больницах. Одна из них была снабжена подушкой и аккуратно застелена клетчатым одеялом, а другая сверкала рядами холодных пружин.

Казалось, лагерь оставили в том же виде, в котором — лет так сорок назад — тут отрывались пионеры. Только вывеску на въезде сменили. Кроме кроватей, в моей избушке еще поместились две тумбочки и узкий шкаф в углу с приветливой надписью «не открывать». Удобств ни в номере, ни около него не наблюдалось — видимо, их придется искать где-то на территории. Да уж, местечко, обещавшее райскую жизнь, явно не предлагало райский отдых.

Бросив сумку около койки, я сел на нее. Пружины сварливо скрипнули, недовольные нагрузкой. Одеяло на ощупь казалось колючим и холодным. Засунув руку в карман, я вытащил смартфон и нахмурился. Сеть отсутствовала — совсем, не было даже значка. А значит, моим девчонкам не написать — надеюсь, им будет весело и без меня.

Мой взгляд машинально пробежался по номеру, ища хоть что-то, стоящее внимание, и замер на шкафчике с советом «не открывать». Поднявшись с кровати, я, конечно же, первым дело его открыл — и немного выпал. Содержимое словно давало ответ, чем заняться в отсутствие телика и интернета. На старой деревянной полке, заботливо оставленные кем-то, стояли несколько упаковок с презервативами и пара бутылочек со смазкой. Ну прямо рабочий инструментарий сотрудника ада в раю. И как мне с этим развлекаться? Устроить девчонкам медосмотр?

— А теперь все нагнулись и потянулись…

Сквозь открытое окно в избушку влетел звонкий женский голос. Оставив свои находки, я с любопытством раздвинул занавески и присмотрелся. Неподалеку среди деревьев мелькали девичьи фигурки. Сколько их здесь? Тридцать?.. С другой стороны, этот лагерь — настоящий шведский стол, так почему бы не устроить себе гурманский рай? Тем более когда у меня еще такое повторится.

Решив не терять времени, я вышел из домика и по покрытой хвоей тропинке направился к девчонкам. На небольшой поляне, окруженной соснами, стоя рядами, обитательницы лагеря самозабвенно делали глубокие наклоны, стараясь кончиками пальцев дотянуться до голубых кед. Все в одинаковой одежде — коротких голубых шортиках и обтягивающих белых маечках с воротниками. Ну прямо пионерская идиллия. Не став мешать, я прислонился к широкому стволу.

— Нагибаемся и тянемся… Глубже…

Проводившая гимнастику девчонка, в такой же униформе, как и остальные, стояла ко мне ближе всех и спиной, давая вдоволь налюбоваться сочными крепкими бедрами, которые сейчас демонстрировали просто идеальный прогиб. Длинные темные волосы, собранные в высокий хвост, игриво скользили по спине. Короткие шортики от натяжения ползли вверх, чуть приоткрывая черные трусики. Так и подмывало пристроиться сзади, но это, пожалуй, было бы не лучшим началом для знакомства.

— Еще глубже… — с придыханием приговаривала она, показывая чудеса гибкости.

Вот только другие девчонки больше не старались. Их взгляды стали с интересом замирать на мне, в дальних рядах зашептались. Я с улыбкой махнул рукой, и шепот еще активнее разнесся по поляне. С учетом всего, лагерь казался рождественским календарем со сладостями, где непонятно, за какой створкой прячется какое лакомство — но я уже был вполне готов перепробовать их все. И начать решил с самой аппетитной, все усерднее выставляющей бедра мне навстречу и все томнее повторяющей «глубже, глубже…» Шагнув к ней, я слегка замахнулся и шлепнул ее чуть пониже согнутой поясницы.

Девчонка мигом выпрямилась и развернулась. В меня тут же уперлась обтянутая маечкой упругая грудь.

— Привет, — улыбнулся я, мысленно отметив, что спереди она не хуже, чем сзади.

Вскинув руку, девчонка резко размахнулась и залепила мне сочную пощечину. В ушах аж засвистело. Шепот остальных мгновенно остановился, и над поляной повисла недобрая тишина.

— Еще раз подойдешь, — процедила она, — и я тебе все причиндалы оторву! И не приближайся к моим девочкам! Понял?

Не дожидаясь ответа, она сердито толкнула меня в грудь.

— А вы все, — сверкая глазами, она обратилась к застывшим девушкам, — даже не вздумайте с ним заговаривать! Он, — рука гневно махнула в меня, — зло!.. И если вы с ним свяжетесь, вылетите отсюда как пробки в свою старую грешную поганую жизнь!..

С каждым словом ее голос звучал все вдохновеннее — она будто распалялась от этой яростной тирады, чем-то напоминая одну мою знакомую бестию.

— Потеряете свой шанс! Свое спасение! Потеряете все, ради чего здесь оказались, только из-за того что спутаетесь с ним! Неужели он того стоит?

Словно давая ответ, девчонки на поляне молча опустили глаза, даже не рискуя их больше поднимать на меня. Будто я и правда был жутким злом, будто у меня на лбу было выбито три шестерки.

Так, по-моему, мне в этом лагере обещали что-то другое.